Статья опубликована в рамках культурно-исследовательского проекта историка-исследователя, музееведа Веры Георгиевны Парушевой по подготовке и изданию монографии "Происхождение родословий. Важная веха в развитии русской генеалогии"
Представители высшего русского сословия всегда придавали большое значение своей родовитости и даже порой устраивали разборки между собой по этому поводу. «Мерятся отечеством» их, впрочем, побуждало не одно лишь самолюбие, но и кое-какие практические соображения. Мы имеем в виду местничество, которое В.О.Ключевский определил как «военно-аристократический распорядок московского боярства». Поскольку от этого «распорядка» в значительной мере зависело распределение тех или иных должностей при дворе, в системе государственного управления и в армии, то, чтобы не потерпеть «поруху чести», многие служилые люди вели свои собственные семейные родословцы, зорко при этом следя и за степенью родовитости своих соперников. «Каждый род, приходивший в столкновение с другими служилыми людьми, записывал для себя и потомства своего службы предков и происхождение их для определения на этом основании, кому то или другое лицо в версту и кого оно моложе или старше», – писал известный русский генеалог и геральдист А.Б.Лакиер .
Записи эти нередко привлекались при разрешении местнических споров. «Наши родословные, – писал А.П.Барсуков, – издревле имели все качества актов юридических». Такой их статус, а также тот факт, что местнические традиции до самого конца XVII века признавались верховной властью, поспособствовали тому, что в какой-то момент разбросанные в различных семейных записках генеалогические сведения были собраны и систематизированы, и на свет появился так называемый «Государев родословец». Начинаясь с изложения истоков царской семьи, этот документ середины XVI века включал в себя и значительное число частных родословцев. Хранился он в Разрядном приказе и нередко служил подспорьем в вынесении вердиктов по возникавшим местническим стычкам. Среди прочих обязанностей Разрядного приказа было еще и слежение за правильностью следования древним обычаям. Именно туда в случае их нарушения подавались жалобы.
При разрешении спорных ситуаций использовались, однако, не одни лишь генеалогические записи. «Так, с другой стороны, – продолжал описывать Лакиер механизм функционирования местничества, – и государство вело особые списки, в которых, кроме родословия, определявшего старшинство происхождения, тщательно записывались посылки, назначения на службу, награды за нее, равно как вообще служебная деятельность лица до последних мелочей». Исследователь ведет речь о разрядных книгах, где все вышеперечисленное фиксировалось, начиная с 1471 года, вплоть до упразднения института местничества. В них можно было найти информацию о ежегодных назначениях на военную, гражданскую и придворную службу, о поводе и порядке употребления служилых людей в различных конкретных ситуациях, о месте, занимаемом ими по время проведения государственных церемоний и пр. Когда надо было указать на более высокое положение своего предка по сравнению с предком соперника, то в этих книгах выискивали прецеденты, где упоминалась совместная служба представителей спорящих родов, и на этой основе разрешали конфликт.
Разрядные книги в числе прочих своих функций помогали еще и осуществлять контроль за домашними генеалогическими записями. О том, как это действовало на практике, тоже поведал Лакиер: «И, следовательно, если бы частный человек имел выгоду вести себя от старшей линии, не принадлежа к ней, или скрыть известную службу своего предка, то государственные разряды, в которых в случае спора наводилась справка, открыли бы утайку, а местники, основывавшие на разрядах свои притязания, конечно, не преминули бы воспользоваться тем или другим несправедливым показанием своего противника для доказательства его потерки – того, что он может служить в одной версте или даже ниже соперника». Эти справки-проверки в определенной мере гарантировали достоверность вносимых в семейные родословцы материалов, что тоже внесло свой вклад в российскую генеалогию. «Ни которое государство так не прославилось надежным родословием знатнейших своих фамилий, как Россия», – писал историк Г.Ф.Миллер.
Сложившийся иерархический порядок соблюдался, как известно, не только на государственной службе, но и во внутрисемейных отношениях – между братьями, дядьями, кузенами и т. д. Переплетаясь между собой, две эти стороны местничества создавали порой клубки слишком уж запутанных противоречий, которые сильно тормозили правильное функционирование государственных дел. Особой помехой споры о местах становились во время войны, где, разумеется, гораздо важнее была не родовитость, а личные качества военачальника. Поэтому в отдельных случаях боярам приказывалось «быть без мест», или же разбор их препирательств откладывался до окончания военных действий. Со временем необходимость в подобного рода отступлениях от древних обычаев все более и более возрастала, и в конце концов, «желая в благочестивом своем царствии сугубого добра и в своих государских, ратных и посольских и во всяких делех лучшего и пристойного устроения», царь Федор Алексеевич в присутствии выборных от служилого сословия институт местничества упразднил. И чтобы впредь «никому ни на кого мимошедшими находками», сделанными в разрядных книгах, «не возноситься», их решено было сжечь, что и было публично осуществлено 12 января 1682 года.
Столь решительное разрубание многочисленных Гордиевых узлов местнических противоречий, которые до этого времени тщательно распутывались с помощью выискивания доказательств в этих самых безжалостно сожженных документах, вовсе, впрочем, не означало, что в России перестали уделять внимание знатности рода и, соответственно, родословиям. Указ об упразднении местничества сопровождался еще одним: «А впредь им и будущем их родом на память указал он великий государь быти в Разряде родословной книге, и тое родословную книгу пополнить». Царское повеление было исполнено, и в результате на свет появилась хорошо всем известная «Бархатная книга». Она была ничем иным, как все тем же «Государевым родословцем», дополненным частными генеалогическими росписями, которые в начале 1680-х годов представлялись в специально образованную для этого Родословных дел палату. «Книга» хранилась в Разрядном приказе, а при реорганизации структур государственного управления при Петре I оказалась в Разрядном столе Сената.
Впервые этот рукописный документ был опубликован в 1787 году, и событие это, разумеется, не осталась незамеченным историками и генеалогами, поскольку начало обнародования родословий в печати нередко трактуется как переход от дилетантских занятий генеалогией к научным. «Интерес к генеалогии в XVIII веке нашел отражение в публикации родословных материалов, – писал А.И.Аксенов. – Особо следует отметить издание Н.И.Новиковым “Бархатной книги”». Другие исследователи тоже ссылаются на эту публикацию как на поворотную веху в истории русской генеалогии.
_________
Проект реализован в рамках гранта Президента Российской Федерации для поддержки творческих проектов общенационального значения в области культуры и искусства