В жизни, такой пестрой и быстротечной, мы редко задумываемся о том, как звучат наши слова. Вернее, о том, каким тоном, какой мелодией они наполнены. Мы тщательно подбираем выражения, шлифуем фразы, стараясь казаться мудрыми, добрыми, участливыми. Но есть в мире один судья, которого не обманешь витиеватой речью. И этот судья — человеческое сердце, способное слышать не слова, а музыку за ними.
Мне на память приходит одна удивительная история, тонкая, как лепесток сакуры, и глубокая, как океан. После смерти дзен-мастера Банкэя его слепой сосед поделился с другом поразительным наблюдением. Он сказал: «Я слеп и не вижу лица человека, но могу по голосу судить о его характере». И он открыл маленькую, но такую горькую тайну человеческой природы. Когда люди поздравляют друг друга с успехом, в их голосе, помимо радости, он слышит тихую, фальшивую нотку зависти. А когда утешают в горе, в их сочувствии звучат отголоски скрытого облегчения и даже довольства: «Слава богу, это случилось не со мной».
Но голос мастера Банкэя был иным. Он был чистым кристаллом, прозрачным родником. «Когда он говорил о счастье, я не слышал ничего, кроме счастья, а когда он выражал печаль, то все, что я слышал, было печалью».
Разве это не есть величайшее чудо? В мире, где каждый из нас играет десятки ролей — на работе, в семье, в кругу друзей, — где наша улыбка часто становится социальной маской, а слова поддержки — ритуалом, найти человека, чья внутренняя сущность на сто процентов совпадает с внешним проявлением, почти невозможно. Мы раздваиваемся, растрачивая себя по мелочам. Наше «я» становится многоголосым хором, в котором нет главной партии, а царит какофония.
А теперь давайте посмотрим внутрь себя. Вспомните, как вы в последний раз поздравляли коллегу с повышением. Искренни ли вы были на все сто? Или где-то в глубине, под слоем добрых слов, шевельнулась червоточинка: «А почему не я?». Вспомните, как вы утешали подругу, у которой случилось горе. Было ли ваше участие абсолютно чистым, свободным от тени мысли: «Как хорошо, что моя семья в безопасности»?
Мы не будем себя судить за это. Это — человеческое. Это — наша защита, наша «буферная зона» между собственным эго и чужими чувствами. Мы боимся проживать чужие эмоции полноценно, потому что это требует огромных душевных затрат, полного самоотречения. Мы подключаемся к чужой радости и горю через резистор собственных страхов, обид и амбиций. И этот резистор искажает звук.
Мастер Банкэй был лишен этого резистора. Его душа была целостной. В нем не было внутреннего раздора, борьбы между «хочу» и «должен», между искренним порывом и социальной условностью. Его сердце было подобно чистому листу: что чувствовал, то и отражал. Его печаль была подлинной печалью, потому что он позволял себе чувствовать боль другого, как свою. Его радость была подлинной радостью, потому что в ней не было места для сравнения и
оценки.
К чему же ведет нас это размышление? К простой, но фундаментальной истине: путь к подлинности, к тому, чтобы нас слышали именно такими, какие мы есть, лежит не через работу над голосом, а через титанический труд по объединению себя внутри.
Это значит:
· Примирить свои «хочу» и «должен». Перестать делать то, что ненавидишь, и говорить то, во что не веришь.
· Осознать и принять свои темные стороны. Ту же зависть, злорадство, раздражение. Пока мы запихиваем их вглубь, они будут звучать в наших голосах фальшивыми обертонами. Признав их, мы лишаем их власти над нами.
· Учиться присутствовать «здесь и сейчас». Когда мы утешаем, мы должны полностью отдаться утешению, а не планировать в уме свой вечерний ужин. Когда мы радуемся, мы должны отпустить все мысли и просто радоваться.
Быть как Банкэй — не значит никогда не чувствовать зависти или злорадства. Это значит — добиться такой ясности ума и чистоты сердца, чтобы эти мимолетные чувства не успевали оседать в душе и портить ее акустику.
Слепой сосед мастера был счастливым человеком. Ему был дарован редкий дар — слышать саму Душу. И он услышал ее лишь в одном человеке. Пусть же эта история станет для нас не укором, а ориентиром. Давайте стремиться к тому, чтобы наши слова, наши голоса, наши улыбки и наши слезы становились все более чистыми, прозрачными и цельными. Чтобы, говоря о любви, мы слышали в своем голосе только любовь. А внося в мир печаль, мы приносили в него только чистую, исцеляющую печаль, без привкуса горечи и самости.
Ведь именно в этой цельности и рождается та самая, подлинная гармония, которая способна исцелять мир вокруг нас. Начиная с нас самих.
Тамира СУГЛИНА.