Хочу поделиться нашей историей. Историей одних родов, а точнее, одного кесарева сечения, которое запомнится нам навсегда.
Помню, как мы с мужем пришли на консультацию. У меня было всего 20 недель, а за плечами – два кесаревых. В глазах у меня стоял ужас, а лицо мужа было каменным. Мы только что получили результаты УЗИ: «врастание плаценты». Я ловила взгляд врача, пытаясь понять, насколько все серьезно. А оно было серьезно. Два рубца на матке, плацента как раз в этой области – риски были огромными.
Но врач, видя нашу панику, сначала успокоила нас. Сказала, что слезы сейчас ни к чему, только нервы лишние. Чтобы отвлечь, стала расспрашивать о прошлых беременностях. Спросила, почему первое кесарево. Я ответила, что рожала платно, у очень хорошего врача. Пришла на осмотр, а он говорит: «Тебе уже 30, зачем тебе рисковать? Давай я тебя прооперирую». Второй раз – просто потому, что был рубец. Врач тогда ничего не прокомментировала, но я поймала какой-то странный, задумчивый взгляд. А что тут скажешь? Решение уже не изменить.
Потом мы долго разглядывали протокол УЗИ. Врач объяснила, что, к счастью, это не самый страшный вариант. Плацента не проросла в мочевой пузырь или другие органы. Она рисовала нам схемы, показывала, какие бывают степени врастания. Это было страшно, но хоть понятно. Нам назначили сделать МРТ в 30-32 недели. Она сказала, что это абсолютно безопасно и для ребенка, и для меня, и что для хирурга результат МРТ – как карта минного поля для сапера. Почти стопроцентная точность.
Мы уже немного выдохнули, и тут настал черед другого, не менее тяжелого разговора. Нам подробно описали, что ждет нас до родов. Высокий риск преждевременных родов. Поэтому – утрожестан, возможно пессарий, плановые госпитализации в 24 и 28 недель для уколов, чтобы легкие малышки созрели. И это в лучшем случае! С большой вероятностью – еще несколько экстренных госпитализаций из-за кровянистых выделений. Нам запретили уезжать из города, а так как мы жили на другом конце Петербурга, предложили с 28 недель подумать о съеме жилья рядом с Центром. Пришлось перестраивать всю жизнь: договариваться, кто будет сидеть со старшими детьми, если меня положат в больницу. Мужу пришлось взять на себя все их развозы по секциям, потому что мне трястись в машине по пробкам было нельзя.
Но нас попытались ободрить. Сказали, что в их Центре уже пять лет ни одной матки из-за врастания не удалили. И что 75% женщин с таким диагнозом все-таки донашивают до 37 недель. В общем, дали надежду и четкий план. Мы ушли не с пустыми руками, а с пониманием, что делать дальше.
Чем все закончилось? В 32 недели началось кровотечение, которое не смогли остановить таблетками и уколами. Экстренное кесарево. Я потеряла два литра крови. Но матку мне сохранили! Хирурги потом даже похвалили свою работу и сказали, что я могу еще «попользоваться» ею – родить, но не раньше, чем через два года.
Наша малышка родилась весом всего 1600 граммов. Она не могла дышать сама, ей потребовалась реанимация и долгие две недели в отделении интенсивной терапии. Я восстанавливалась гораздо быстрее и все это время была рядом с ней. Мы выписались домой вместе только через полтора месяца после родов. Сейчас с дочкой почти все в порядке, она дома, и это главное.
Врачи сказали, что в принципе все закончилось хорошо. Но я до сих пор с содроганием думаю: а ведь это кровотечение могло случиться в 26 недель… И тогда исход мог быть совсем другим.