Есть старая татарская пословица: «Син дә мулла, мин дә мулла, атка печән кем сала?» – «Ты мулла, я мулла, а кто лошадям сено даст?»
Эта короткая фраза будто создана для того, чтобы описать нынешнее состояние мусульманского духовного мира России, особенно на пространстве татарских муфтиятов. Мулл много, муфтиев – ещё больше, а вот кто действительно заботится о народе, о языке, о вере и о завтрашнем дне – вопрос остаётся открытым.
Сегодня в России – около ста муфтиев. Ни в одной другой стране мира нет подобной ситуации. Казалось бы, изобилие духовных руководителей должно было бы укрепить умму, сделать её более организованной, более образованной. Но результат обратный: раздробленность, дублирование функций, скандалы, потеря авторитета и, что самое страшное, постепенное исчезновение татарского языка из мечетей.
Раздробленная вера
После провозглашения свободы совести, в 1990-е годы, духовное возрождение татар казалось настоящим чудом. Возвращали старые здания мечетей, строили новые, открывали медресе, учили молодых имамов. Казалось, что ещё немного – и духовная жизнь вернётся в привычное, родное русло. Но годы прошли, и выяснилось: проблем стало даже больше.
В деревнях не хватает кадров, в крупных городах мечети есть – но татарская речь в них всё реже звучит. Там, где когда-то собирались поколения татар, теперь проповеди читаются по-русски или на других языках. А ведь ислам в России был и остаётся опорой именно татарской культуры. Без языка мулла превращается просто в функционера.
Ещё одна боль – разобщённость муфтиев. Религия – одна, Коран – один, Пророк – один, но каждый тянет одеяло на себя. То скандал с «платной мечетью», то – с дресс-кодом, то – с сомнительными проповедями. Бывает, муфтии танцуют с женщинами во время ифтара, бывают ифтары с показом женской моды. Бывает, что в одном регионе действуют два-три управления, каждое со своими «правилами». Лидер – Екатеринбург с шестью муфтиятами! Итог – в городе не смогли построить мечеть. А ведь земельный участок дал еще Россель! Народ смотрит на всё это с недоумением, а молодёжь – с разочарованием.
Когда муфтий забывает, кто он
Быть муфтием – не почётная должность, а великая ответственность. Фетва – это не просто мнение, это руководство к действию для тысяч людей. И если муфтий, возглавив общину, начинает думать не о вере, а о деньгах, не о народе, а о своём статусе, – это беда.
Сегодня в некоторых подмосковных приходах вместо реальной религиозной работы процветают «лечения пиявками», «чтение заговоров», коммерческие практики под видом ислама. Людям объясняют, что «так надо, ведь надо содержать муфтият». Ходят слухи, что эти деньги собирают сомнительные личности из муфтията… Но разве так учили нас наши прадеды? Разве ради этого сажали и расстреливали хазрят в 1930-е?
Татар теле – иман теле
Наши деды, сосланные и расстрелянные за веру, были настоящими хранителями – и религии, и татарского языка. Они проповедовали на родном, татарском, потому что понимали: язык – это часть имана, часть души. Если исчезает язык, то исчезает и понимание, ради чего живёт человек.
Сегодня татарский язык звучит всё реже – даже в мечетях, даже в вагазах. И это трагедия. Мы видим, как поколение за поколением утрачивает не просто слова, а корни, смысл. Ведь в татарском языке веками отражалась культура уважения, почтения к старшим, любовь к семье, связь поколений.
Неужели мулла не должен быть первым, кто говорит на языке своего народа? Если хазрат не знает родного языка, если он не способен объяснить юноше, что такое иман и ният по-татарски – тогда что мы сохраняем?
Мы не вмешиваемся в религиозные дела, но мы не можем молчать, когда вопрос идёт о сохранении нашей идентичности. Мы призываем: пусть каждый муфтият даст себе честный ответ – болеют ли их хазряты за татарский язык, за культуру, за народ?
Время ревизии
В Московской области сегодня – 75 городов, и лишь восемь мечетей. Беда с татарскими автономиями. Девять автономий с юрлицом, двадцать на бумаге. А ведь ещё десять лет назад их было тридцать. Где всё это? Почему не строятся новые мечети? Почему в 55 городах области нет никакой татарской жизни?
Пора сказать прямо: нужна ревизия. Ревизия хазрятов, ревизия муфтиятов, ревизия всей духовной инфраструктуры. Не для того, чтобы наказать, а чтобы очистить, понять, кто работает ради Аллаха, а кто ради выгоды. Мы не можем позволить, чтобы священные места превращались в бизнес-структуры.
Мы предлагаем: в течение полугода навести порядок. Провести кадровую чистку там, где имамы не справляются, пересмотреть работу автономий. Мы готовы помочь, обсудить, направить, но без конкретных шагов ничего не изменится.
Есть пример: Альбир-хазрат
На фоне всей этой раздробленности особенно выделяется деятельность Альбира-хазрата. Его работа – пример того, каким должен быть современный муфтий. Он не строит стены между людьми, он строит мосты. В его окружении сохраняется татарский язык, проводятся ифтары, где звучит живая татарская речь, где молодёжь чувствует себя частью большого народа.
При Альбире-хазрате вагазы читаются на татарском, служители между собой говорят по-татарски, а это не просто формальность – это идеология. Его подход прост: ислам – это рычаг сохранения татарской культуры. Именно поэтому в его муфтияте нет места пошлости и показухе, зато есть глубокое уважение к традиции, к семье, к родине.
Под его руководством проводятся Сабантуи, собирающие тысячи людей, строятся духовные центры, где рядом уживаются представители разных религий – православные, мусульмане, буддисты, иудеи. Такого аналога в мире нет. И в этом – настоящий ислам, ислам созидания и терпимости.
Вера и Родина – неразделимы
Сегодня, когда наши солдаты на СВО стоят в одном окопе – мусульмане, православные, буддисты, евреи – мы должны помнить: мы все одна Россия, одна семья. И если в этом доме кто-то перестаёт понимать, что язык матери – это тоже часть веры, значит, где-то мы потеряли ориентир.
Мечеть – это не рынок и не кабинет для «лечения пиявками». Мечеть – это место, где человек находит себя. И чтобы это происходило, там должен звучать язык сердца. Для татар этот язык – татарский. И если хазрят его не знает – значит, он не знает половины души своего народа.
Мы не требуем обязать всех, мы предлагаем – осознать. Пусть будут проповеди и на русском, и на арабском, но пусть всегда останется место татарскому слову. Пусть оно звучит хотя бы в одной мечети каждого города. Это будет не просто акт уважения, а акт спасения.
Путь вперёд
Настало время объединиться. Не под флагом очередного духовного управления, не ради должностей, а ради народа. Мы должны думать не о том, кто главный, а о том, кто полезный. Ведь когда муллы спорят, народ теряет веру не в ислам, а в них самих.
Каждый вагаз должен стать не отчётом, а разговором о будущем. В нём должны звучать слова о семье, о детях, о Родине, о любви и ответственности. Хазряты обязаны говорить с молодёжью, не только во время поста, но и круглый год. Ведь кто, если не они, объяснит молодым, что вера – это не форма одежды, а форма жизни?
Татарские автономии и муфтияты должны действовать вместе. Нужно возвращать практику совместных мероприятий, семинаров, викторин, лекций. Ведь в нашем распоряжении – великий инструмент воспитания: ислам, татарская культура, язык, фольклор. Всё это должно работать в едином направлении.
Мы не ставим под сомнение веру и труд хазратов. Мы лишь говорим: пришло время остановиться и оглянуться. Что мы строим? Ради чего всё это? Ради Аллаха, ради народа или ради своего кресла?
Наши предки – хазраты, сосланные и расстрелянные, молились за то, чтобы их потомки сохранили и ислам, и татарское слово. Мы обязаны помнить их имена, поднимать списки, читать дога за них. Это не просто память – это моральный долг.
Мы обращаемся ко всем муфтиятам Москвы и области: наведите порядок, пересмотрите приоритеты. У вас есть полгода. Через шесть месяцев мы вернёмся к этому разговору. Не ради контроля – ради совести.
И пусть каждый мулла спросит себя: если ты мулла, и я мулла, – кто же тогда народу печән сала?
Пресс-служба татар Москвы