Вместо предисловия
Наша предыдущая статья о психологии вседозволенности «Кому можно все?» оказалась чрезвычайно актуальной и пользовалась большим интересом. И это объяснимо: вседозволенность – знак нашей эпохи, наше время – время вседозволенцев, ибо, похоже, сегодня они, а не мудрые "правят бал". И чтобы случайно не оказаться на том балу непрошеным гостем и не быть растоптанными каблуками очумевших вседозволенцев, которым, как они убеждены, можно все, неплохо было бы представлять себе их психологию – психологию вседозволенности.
Нас попросили описать какого-либо исторического вседозволенца, прославившегося девизом «Право имею», и уже на конкретном примере его жизни проиллюстрировать сам феномен вседозволенности. И вот сегодня в своей новой статье мы покажем психологию вседозволенности, что называется, «в действии», используя для этого пример одного из наиболее ярких, читай одиознейших, представителей сего рода-племени…
Наслаждайтесь!
…
Женщина-обезьяна по имени Сонька и по прозвищу Золотая Ручка.
Да-да, ваши глаза вас не обманывают, и речь пойдет о знаменитой мошеннице и авантюристке Соньке Золотой Ручке, она же Софья Ивановна Блювштейн, урожденная Шейндля Сура Лейбовна Соломониак (1846-1902), о которой столько всего написано и снято. Снято множество фильмов, сериалов, зарисовок; написана куча песней, статей, заметок, очерков, исследований - пожалуй, ни одна авантюристка не была столь популярной ни при жизни, ни после смерти. По популярности наша Соня не уступает другим подобным ей авантюристкам всех времен и народов, а по одиозности дает им 100 очков вперед.
Современники, и не только те, кто пострадали от ее действий, пристально следили за ее «творческим путем»; известные писатели еще при жизни стремились черкнуть о ней хотя бы пару строчек; А.П. Чехов лично встречался с ней на Сахалине, куда она попала на каторгу; детективы получали повышение за сведения о ней, а звание за поимку; фотографии с изображением закованной в кандалы Соньки продавались по 30 копеек и пользовались большим спросом… Кто только не играл ее в кино, даже Марлен Дитрих прославилась в роли русской Соньки. Ну а если сегодня забить в интернете имя Сони, то выйдет не менее 10 песен про нее, и не только блатных! Даже Мате Хари такого и не снилось, хотя авантюристкой она была еще той!
«Блатной» народ в наше время все еще восхищается ею, а вседозволенцы всех мастей и размеров до сих пор несут записочки на ее предполагаемую могилу на Ваганьковском кладбище в Москве с традиционными просьбами «Соня, дорогая, помоги!», «Сонечка, пошли денег», «Голубушка, пошли удачу». Не верится? Но достаточно посмотреть на надписи на памятнике, что стоит на ее могиле, и на записочки под ним: зашли к Матронушке, свечку поставили, а затем к Соньке на Ваганьковское, записочку под памятник положить! Принадлежность этого захоронения Соньке Золотой Ручке вызывает сомнения, но это отнюдь не смущает современных вседозволенцев, хотящих, чтобы у них все было, а им за это ничего не было, ну а куда ходить об этом просить - не имеет значения!
Кстати, о самом памятнике. На предполагаемой могиле нашей Сони стоит достаточно пошловатая скульптура, изображающая золотую фигуру женщины с тремя пальмовыми ветвями над ней. Любопытно, что у скульптуры отбиты голова и руки, что довольно точно отражает жизненный путь этой женщины – особенно, отсутствие головы. Сей памятник гораздо лучше передает суть ее феномена, чем прозвище «Золотая Ручка», данное ей по одной из версий учительницей музыки за мастерство, а по другой - за привычку уносить драгоценные камни из ювелирных магазинов под длинными ногтями. Вот только если верить замыслу скульптора, Софья Ивановна – это все же женщина, «отбитая» по всем местам, особенно по части отсутствия каких-либо морально-нравственных паритетов, но все же женщина.
Однако с таким представлением о ней мы категорически не согласны: человек не может вести себя так, как вела себя Софья Ивановна! Женщина – тем более не может, но, тем не менее, она вела себя именно таким образом, как будто бы решила стать иконой вседозволенности всех времен и народов! В итоге, наша Соня стала столь «совершенной» вседозволенкой, что запустила обратный эволюции процесс - процесс деволюции.
Если верить дарвинисткой теории, все живое на этой планете эволюционирует, как, например, человек эволюционировал от обезьяны. Однако наблюдается и обратный процесс регресса, когда живые существа теряют сложные черты и, глядя на них кажется, что эволюция идет «назад», в более примитивные формы. Так вот, если верить жизнеописанию Соньки Золотой Ручки, сия особа за свои недолгие 56 лет прошла процесс деволюции в более примитивную форму жизни и более примитивное сознание, а точнее деволюцию из человека в обезьяну! Жаль, что Чарльз Дарвин, ее современник, не заинтересовался Сонькиной фигурой, а то он бы обнаружил редчайший экземпляр женщины-обезьяны и открыл бы удивительный ингредиент, превращающий человека в человекообразную обезьяну - вседозволенность!
Действительно, что отличает человека от обезьяны? - Сознание, наличие внутреннего мира и хотя бы элементарных ценностей внутри него. В случае же Соньки Золотой Ручки ничего такого даже близко не наблюдалось. Напротив, сплошные животные инстинкты: поймать жертву, лучше самца; отобрать «пищу»; наесться до отвала и вновь пойти вылавливать очередную жертву, и все это не столько из нужды, сколько по велению врожденного рефлекса – чем не законченная обезьянья пищевая цепочка?!
Ну а уж прыжки, ужимки и гримасы в виде смены лиц, костюмов, имен, адресов, партнеров – это ли вам не ярмарочная мартышка! Как видите, у нас есть все основания считать ее женщиной-обезьяной и сожалеть по поводу формы ее предполагаемого посмертного памятника: большая золотая обезьяна с отбитой головой и украденным у кого-то бананом-кошельком смотрелась бы на Ваганьковском кладбище куда как лучше… Да и прозвище «Сонька Золотая Мартышка» ей значительно больше подходит!
Но есть еще одно основание, которое позволяет нам отнести ее к племени человекообразных обезьян, прошедших за короткий период жизни процесс регресса из обычного человека в обезьяну-вседозволенца – это сама история того, как она, девочка из небогатого Варшавского предместья, стала Сонькой Золотой Ручкой. Тем более, что именно этот вопрос во все времена мучил всех исследователей ее «творчества», да и просто интересующихся историей мировой и отечественной криминалистики и авантюры – как же это ее угораздило в такое превратиться…
Этому и будет посвящена наша очередная статья из серии «Психологического крокодиляриума». И вы уж не обессудьте, но наш сегодняшний «крокодиляриум» будет скорее больше похож на цирковую арену, на которой показывают всяких чудиков, монстров и неведомых зверушек. Ну а очередной «психологический крокодил» будет не зеленым и зубастым, мирно греющим на солнце пузико, и лишь время от времени кого-то заглатывающим; а темно-коричневым, волосатым, с длинными лапами и выдвинутыми вперед челюстями, прыгающим с дерева на дерево по джунглям жизни и ежедневно питающимся не бананами, а… людьми!
…
О Соньке Золотой Ручке написаны тома, причем одинаково как о ее воровской карьере, так и о ее женской «карьере»: о феноменальном воровском таланте, ловкости и изворотливости; об артистизме и почти театральной изобретательности; а также о женском «таланте» и умении очаровывать, соблазнять и, одновременно, обманывать и обирать мужчин.
Описываются мелкие и крупные случаи из ее практики; иллюстрируются ее любовные похождения; пересказываются биографические факты, цитируются судебные документы или же мнения известных писателей. Из публикации в публикацию пересказываются одни и те же общеизвестные факты или публикуются новые, «рассекреченные» документы или же только что обнаруженные… И зачастую с эпитетами превосходной степени: фантастично, мистично, невероятно, гениально; мега-талантливо, супер-обаятельно, сверх-изобретательно. И лишь иногда: порочно, насквозь лживо, наиграно, фальшиво, беспринципно, аморально…
Удивителен тот факт, что в биографии знаменитой авантюристки многое до сих пор неясно: частично по причине ее собственной фальсификации своей реальной жизни с целью «зачистки хвостов», а частично по причине более поздней откровенной мистификации и романтизации. Причем, по последней причине в значительно большей степени. В результате ее образ стал светится неким ореолом таинственности и романтичности, да так, что полностью затмил собою Соньку реальную.
Публика любит яркие, сочные сюжеты, а тут не жизнь, а целый набор и беллетристических, и публицистических, и литературных, и детективных сюжетов! Романтизируй сколько хочешь! Так что единственный источник, на который мы можем опираться, это судебная хроника и полицейская документация о ней, но, как вы понимаете, и здесь возможны «но». К настоящему моменту коллективными усилиями публицистов и исследователей собран лишь ее приблизительный исторический портрет, весь клееный-переклееный, но хоть как-то похожий на правду.
Поэтому единственной достоверной, да и то приблизительно, является информация о ее рождении и о ее смерти: по официальным судебным документам, будущая авантюристка родилась под именем Шейндля Сура Лейбовна Соломониак в местечке Повонзки Варшавской губернии в 1846 году. Правда сама она, решившись на крещение по православному обряду в 1899 году, указала местом и датой рождения город Варшаву, 1851 год, омолодив себя на целых пять лет. Имя же «Софья» она сама себе выдумала еще в ранней молодости, желая уйти от столь четкого указания на национальную принадлежность. Умерла же Софья Ивановна от сильнейшей простуды в 1902 году, да и то не факт…
Ну а между этими двумя датами – жизнь длинною в 56 лет, конкретные детали которой туманны, неясны, фальсифицированы или же мифологизированы на потребу почтенной публики… Описывать ее биографию приходится с использованием фраз «возможно», «по полицейским документам», но не будешь же все время их употреблять! Так что имейте ввиду, что в ее жизни таинственности не меньше, чем в истории с золотом нацистов.
И тем не менее, из прочтения всего, что о ней написано, ясно одно: речь идет о социальном и психологическом феномене. Однако за ворохом всех этих эпитетов так и остаются невыясненными два вопроса: чем же объясняется этот феномен, и как он возник?
Процитируем одно из наиболее популярных мнений об этом: «Благодаря своим талантам, природному артистизму и тяге к красивой жизни девушка из простой еврейской семьи смогла подняться к вершинам преступного мира царской России. Она проворачивала искусные аферы, похищала целые состояния и пускала в ход хитроумные уловки. При этом Соньку отличало редкое обаяние, и вокруг нее всегда вились толпы поклонников, один из которых в конце концов сдал Золотую Ручку полиции...»
Как мы можем видеть, версий объяснения уникума Соньки выдвигается три: это или фантастический воровской талант, или такой же фантастический артистический талант; или же не менее фантастическое женское обаяние. И все эти три версии не выдерживают никакой критики. Ни одной из них объяснить феномен Софьи Ивановны Блювштейн невозможно.
Версия первая: Соню социальным и поведенческим феноменом, то есть Сонькой Золотой Ручкой, сделал ее воровской талант. Мол, она царица преступного мира России и таковой, якобы, до сих пор и остается. Почтенной публике нравятся такого рода романтические мифы с криминальным подтекстом, тем более, что речь идет о женщине. Но тем не менее это популистский миф, созданный общими усилиями почтенной публики, публицистов, литераторов и кинематографистов.
Начнем с того, что Софья Ивановна не была царицей криминального мира России, а тем более европейского. Первое из известных преступлений она совершила, возможно, в 1864 году, украв бумажник, но тогда наказания за это не понесла. Потерпевшего, у которого она украла бумажник, звали Исаак Розенбад, и Софья так его обаяла, что он в итоге не только ее простил, но даже на ней женился. Брак был недолгим, Сонька сбежала в Москву, обворовав мужа на 500 рублей.
Мы говорим «возможно», потому что достоверно мало что известно. Но достоверно одно: далее у нее было более 16 лет безнаказанной воровской деятельности и авантюр, и только в 1880 году у нее начались серьезные проблемы с законом.
Да, 16 лет избегать наказания сможет не всякий вор и аферист. Безусловно, она была крайне одаренной авантюристской, но никак не царицей воровского мира. Иначе бы все газеты всю вторую половину 19 века писали бы только о ней, а все полицейские и жандармские силы были бы брошены на борьбу только с нею. Однако террористическая деятельность «народовольцев» вызвала гораздо больший переполох в обществе, чем ее.
В конце 19 века во всё еще полупатриархальной России женщина не могла занять в преступном мире положение вровень с мужчинами, а уж тем более стать их царицей. Женщина могла красть, сбывать краденое, давать интересные «наводки», быть клофелинщицей, «приманкой», очаровывать и завлекать, но нет такого, чтобы благодаря своим выдающимся качествам женщина руководила бы бандой или же на равных участвовала в ней. Сонька Золотая Ручка вряд ли тут была исключением.
Сегодня доподлинно известно, что приписываемое ей руководство известным воровским «клубом» «червонных валетов», действовавшим в первой половине 1870-х годов, в который входили мошенники и аферисты разного рода, в том числе и представители аристократических фамилий – не более, чем миф. Когда в 1877 году над 47-ми «червонными валетами» в Москве состоялся суд, выяснилось, что она в него даже не входила. Она частично проходила по одному их многочисленных дел этого воровского «клуба», но даже тут не была организатором, а лишь «приманкой».
Более того, подавляющее большинство своих афер, даже самых грандиозных, она проворачивала не одна, а вместе со своими партнерами, которые зачастую были ее сожителями, мужьями или же бывшими мужьями. Известнейшее дело – кражу драгоценностей у ювелира Карла фон Меля в 1883 году – она проворачивала со страховкой пособников.
Воровка пришла на прием к известному психиатру, рыдая: ее муж сошел с ума, он буквально помешан на драгоценностях и ничего, кроме них, не видит. Затем Софья отправилась к «мужу» - знаменитому ювелиру. Представилась ему женой психиатра, выбрала кольца и брошь с бриллиантами и попросила принести покупки к ним домой и там уже получить расчет. Когда Карл фон Мель явился с коробкой в дом психиатра, «жена» доктора забрала драгоценности, а его попросила зайти в кабинет «мужа» за расчетом. После чего... исчезла! Требовавшего денежного расчета ювелира признали безумным, скрутили и отвезли в психбольницу. Правда выяснилась через много часов, к тому времени Софья с бриллиантами была уже далеко.
Точно так же и в другом деле - продажи «дома» бывшему начальнику саратовской мужской гимназии Михаилу Динкевичу. Сонька и ее подручные узнали, что он продал свою недвижимость в Саратове, желая переехать в Москву. Представившись владелицей красивого особняка (снятого лишь на несколько дней), Софья Ивановна предложила его по очень выгодной цене. «Нотариусом» выступил бывший возлюбленный Соньки, а помощниками ее сподручные.
Как видите, мошеннические схемы чрезвычайно просты, хотя и изобретательны, работают по одному и тому же принципу «доверия», и все проворачивались с подручными. Даже ее самая ловкая схема под названием «гутен морген» была разработана совместно с санкт-петербургским вором Левитом Сандановичем. Софья Ивановна заселялась в фешенебельные отели на несколько дней и выясняла, кто из посетителей богат, и у кого чем можно поживиться. Затем, под утро, когда сон особенно крепок, облачившись в туфли с мягкой подошвой, она пробиралась в номера и грабила постояльцев. Не всегда такая затея проходила бесследно, ведь хозяин мог проснуться, тогда она делала вид, что ошиблась номером, причем была в диком смущении. Могли быть и другие варианты, якобы она, не справившись с любовным влечением, или же в подпитии пришла к господину в номер сама.
В Петербурге Соня промышляла с Михелем Бренером, Левитом Сандановичем, много подвигов было совершено ею совместно с железнодорожным вором Михеем Блювштейном, ставшим ее мужем и отцом ее двух дочерей, и под чьей фамилией она известна миру. В одиночку же Сонька Золотая Ручка, преимущественно, грабила только поезда.
Вот профессиональное мнение современного криминалиста о ее одиночных действиях: «Она промышляла в основном в поездах и гостиницах. В наше время ее могли бы назвать клофелинщицей: она использовала снотворное (опиум, хлороформ и т.д.) Как это происходило? Она подсаживалась к пассажирам первого класса в вагоне поезда, очаровывала, угощала конфетами с начинкой, а когда они приходили в себя, то понимали, что лишились бумажников, золотых часов, украшенных драгоценностями портсигаров и прочих «безделушек» на круглую сумму».
Как видите, ничего особенного или же грандиозного, обычное амплуа «воровки на доверии». Сюжеты, которые расследовал литературный Пуаро у Агаты Кристи или же комиссар Мегрэ у Жоржа Сименона много изобретательнее и интереснее. Конечно, то художественные вымыслы, но вымыслов, как и дыма без огня, не бывает, и если уж мы говорим о ловкости и изобретательности, то Соньке явно было куда расти.
Версия вторая: Софью Ивановну Сонькой Золотой Ручкой сделал ее артистический талант. Однако и эта версия миф. Да, наша Соня практически никогда не повторялась, и каждое ее преступление несло элемент новизны, а некоторые были целыми театральными представлениями. Она действительно была отменной аферисткой, использовавшей во всю свой врожденный актерский талант перевоплощения, о чем сегодня знает весь криминальный мир. Наша Соня могла предстать и русской аристократкой, и скромной студенткой, и почтенной матерью семейства. Очень дорого и со вкусом одетая, в шикарных украшениях, в своем арсенале Сонька имела и макияж, и парики, и огромный гардероб. Принято считать, что это, а также хорошее образование, манеры, прекрасное знание музыки и владение иностранными языками помогли ей не раз.
Однако, не умаляя нисколько ее несомненный талант импровизации, мы можем сказать, что во всем этом есть сильное преувеличение: Сарой Бернар она не была и, судя по ужимкам и прыжкам, тянула ну разве что на провинциальную актрисочку. Вопреки устоявшимся штампам о ней, Соня не была образована, и уж тем более не разбиралась серьезно ни в музыке, ни в литературе, что ей часто приписывают, о чем свидетельствуют многочисленные протоколы ее допросов и полицейские справки о ней. Игрой на пианино она занималась всего пару лет, да и то только в свободное от работы прислугой время.
Что до знания иностранных языков, то процитируем полицейскую справку на Софью Блювштейн: «Говорит по-еврейски, по-русски и по-немецки, понимает французский». Но чтобы правильно оценить это, нужно знать реалии польских евреев, имеющих русское подданство: большинство из них с раннего детства знали родной идиш и такой же родной польский, обязательно немецкий (идиш происходит от немецкого языка) и русский. Обратите внимание: единственный иностранный для себя язык – французский она только понимала, чего нетрудно было достичь в санкт-петербургской среде.
Так может быть вся ее «магия» и феноменальность в женском обаянии?
И вот третья версия: Соньку Сонькой Золотой Ручкой сделала ее женская харизма. И это опять миф: она не была не только красива, но даже обаятельна. Вот дословное описание ее внешности из судебных документов Смоленского окружного суда: «…28 лет, росту 2 аршина, 2 вершка, лицо худощавое, круглое, немного рябоватое, волосы на голове и бровях русые, глаза карие, нос умеренный, с широкими ноздрями, немного приплюснутый, в рябинах, рот обыкновенный, губы тонкие, на правой щеке бородавка». С ростом около 150 см, с рябым лицом и приплюснутым носом, с тонкими губами, а еще и с бородавкой, мужчин, коих ей приписывают пачками, не очаруешь. Единственно: она была… богата.
Да, она пользовалась успехом у мужчин, неоднократно выходила замуж, бросала мужей, не забывая их при этом обкрадывать, и успела побывать и Софьей Розенбад, и Софьей Рубинштейн, и Софьей Школьник, и Софьей Бренер, и Софьей Блювштейн. Но часть из этих браков, что называется, были чисто «профессиональными»: Бренер и Блювштейн являлись ее подельниками. Это, так скажем, обоюдная любовь по расчету, ведь согласитесь, для проворачивания дела и дележа награбленного в напарниках лучше всего иметь собственного мужа и свою жену. Но как бы там ни было, погубил Софью Ивановну именно мужчина: ее молодой 18-летний любовник и сломал ей всю воровскую карьеру.
Сделаем небольшое отступление и приведем немного цифр из полицейской хроники. Первую свою кражу она совершила в 1864 году. Один из первых зафиксированных арестов Соньки произошёл в 1866 году: её задержали за кражу чемодана у юнкера Горожанского. В 1875 году полиция явилась к ней прямо домой, где обнаружила немало драгоценностей, но как и в первом случае, Софье Ивановне удалось ловко выкрутиться. Впервые перед судом Блювштейн предстала только в 1877 году, когда за спиной у нее было около 13-ти лет бурной воровской деятельности, но наказания избежала. В 1879 году Соньку вновь задержали по подозрению в краже, найдя у нее украшений на 40 тысяч рублей, но и тут она отделалась легким испугом и ее выдворили за пределы Российской империи как румынскую подданную.
И ее первый серьезный промах произошел в 1880 году в Одессе по вине… мужчины! И именно он и сломал ей успешную «карьеру» и повлек затем целую серию арестов и судов. И после этого в жизни Софьи Ивановны будут только аресты, суды, заключения и побеги: арест, этапирование в Москву и отправка на поселение в глухую деревню в Иркутской губернии в 1880 году; побег из места поселения и вновь арест в Смоленске в 1885 году; побег оттуда буквально через полгода в 1886 году и через четыре месяца вновь арест в Нижнем Новгороде; вновь суд и в 1888 году отправка пароходом из Одессы на Сахалин на каторгу; снова три попытки побега с каторги, вновь поимка и, наконец, заковка в кандалы…
Для любителей мифа о ее «невероятной женской силе» эта история о сдаче ее полиции любовником выглядит отрезвляющей: еще не старая Сонька Золотая Ручка (около 34 лет) познакомилась с 18-летним карточным шулером Володей Кочубчиком (он же Вольф Бромберг). Почти каждую ночь любовник подчистую выметал то, что днем удалось награбить Соне, и отправлялся играть в карты. При этом он не стеснялся ни скандалить с ней прилюдно, ни даже поднимать на нее руку, она же старалась воровать как можно больше. В 1880 году Кочубчик, очевидно устав от самой Соньки и одновременно спасая свою шкурку, преспокойно сдал ее полиции. Софью Ивановну сослали на поселение в Сибирь, ну а ловкий любовник на ее деньги стал состоятельным землевладельцем.
Кочубчик был ее, так скажем, поздним увлечением, но и начала она не лучше: в возрасте 16 лет у нее случился неудачный роман с юным греком - сыном известного в Одессе лавочника. Тогда молодые влюбленные сбежали из дому, прихватив из одной из лавок папаши-грека приличную сумму денег. Однако то ли денег хватило ненадолго, то ли неудавшийся любовник раскаялся, но грек вернулся к семейному очагу, а вот Сонька осталась…
Всевозможные истории о силе женского обаяния особенно популярны в наше время. Вот они и курсируют из публикации в публикацию о Соньке Золотой Ручке, которая, якобы, действовала на мужчин как валерьянка на котов. Но стоит присмотреться к ее жизни повнимательнее, как весь мистический ореол женского мега-обаяния с Софьи Ивановны спадает. Существует мнение, что она и умерла из-за мужчины: ее очередной сожитель на Сахалине, где она доживала свои последние годы, так сильно ее бил, что она попыталась сбежать от него, в дороге простудилась и умерла.
Вот отрывок из книги Власа Дорошевича «Сахалин» (1903): «Я ждал встречи с этим Мефистофелем, «Рокамболем в юбке». С могучей преступной натурой, которой не сломила ни каторга, ни одиночная тюрьма, ни кандалы, ни свист пуль, ни свист розги. С женщиной, которая, сидя в одиночном заключении, измышляла и создавала планы, от которых пахло кровью». Но увиденное даже близко не соответствовало ожидаемому.
Это увиденное лучше всего охарактеризует А.П. Чехов в своей книге «Остров Сахалин», специально посетивший 44-летную Соньку на каторге в 1890 году во время своего путешествия: «Это маленькая, худенькая, уже седеющая женщина с помятым, старушечьим лицом. На руках у неё кандалы: на нарах одна только шубейка из серой овчины, которая служит ей и тёплою одеждой и постелью. Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она всё время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у неё мышиное».
Так значит не своей женской харизмой и умением влиять на мужчин она брала. Тогда чем же, если не воровским талантом, не артистическим даром и не женской силой?
…
Очевидно, что Сонька Золотая Ручка проворачивала аферы не только ради наживы, но и потому что была азартна и зависима от эмоций. И не столько ради корысти, сколько ради страстей. Точнее, по причине «любви к искусству». Но вот вопрос: к какому «искусству»? Конечно же к «искусству вседозволенности». Очень похоже на то, что ей нравилось вновь и вновь демонстрировать миру и, скорее всего, самой себе, что она особая, особенная, уникальная, исключительная, самая-самая, и как таковой ей можно все!
Она брала вседозволенностью! И вседозволенностью же и объясняется ее социальный и поведенческий феномен!
Если что-то и отличало Софью Ивановну от других представителей этого мира, так это безмерная наглость и абсолютная беспринципность, в чем ей, поистине, не было равных. И главное: представление о том, что ей можно все, тогда как другим нельзя ничего!
Наша Соня с раннего детства была твердо убеждена в своей исключительности; в том, что она может хотеть всего, делать ради этого все, и что ей за это ничего не будет. В своих собственных глазах на свое «хочу» она имела полное право, тогда как другие имели «право» только на то, чтобы ей это обеспечить.
В истории России второй половины 19 века как классического вседозволенца мы знаем Родиона Раскольникова с его «Тварь ли я дрожащая или право имею». Но Раскольников - выдуманный литературный персонаж, использованный Ф.М. Достоевским для иллюстрации нарождающейся психологии вседозволенности. Вседозволенность с её представлением о сверхчеловеке, которому для достижения его целей можно все, тогда только приобретала очертания массового феномена, но гениальный писатель уже предвидел, что в самом ближайшем времени вседозволенность выйдет из стен комнатушки Раскольникова и пойдет, что называется, «в массы».
Феномен Соньки Золотой Ручки – это уже и есть те самые «массы», о которых предупреждал Достоевский. Она не выдуманное лицо, а конкретный человек, наглядно продемонстрировавший в нашей отечественной истории, что такое психология вседозволенности в действии.
А вседозволенность в действии – это страшная сила, и недооценивать ее нельзя! Это не одинокий Родион Раскольников, положивший на алтарь вседозволенности одну только жадную старушку. Это действующая сила, которая ради своих целей готова положить много, очень много людей. И ведь положит же, как например Сонька Золотая Ручка, после встреч с которой люди сходили с ума и кончали жизнь самоубийством…
При столкновении с силой вседозволенности, с такого рода отсутствием элементарных морально-нравственных норм, человек теряется, и… отдает и кошелек, и драгоценности, и себя самого в лапы ловкой манипуляторши. Не в лапы мега-женщины, или же мега-воровки - женщиной она была обычной, да и воровкой тоже, хоть и безусловно талантливой – а в лапы мега-вседозволенки!
Не нужно преувеличивать силу женственности – за свою многовековую историю человечество не раз сталкивалось с мега-женщинами, которые были куда как поэффектнее нашей Сони. Но мало кто из них заимел такую репутацию и прожил такую же авантюристическую жизнь, как она. Точно так же не стоит преувеличивать и силу ее изобретательности – криминальная история знает воров и похлеще, и поталантливее, но не многие из них могут похвастаться такой славой, какой пользовалась Софья Ивановна еще при жизни!
И не артистический талант помогал нашей Соне выпутываться из сложных историй и долгое время избегать полиции, проворачивая хитроумнейшие аферы, а исключительно вседозволенность, сбивающая людей с толку и заставляющая верить и выворачивать карманы. И именно вседозволенность позволила ей стать легендой криминального мира.
«Право имею» Родиона Раскольникова – вот что было ее главным оружием, а отнюдь не бандитский пистолет; каблуки с двойной подошвой или туфли, смазанные смолой; двойной подол юбки и длинные ногти, под которыми можно было прятать драгоценные камни! Не красота, ум и невероятная изобретательность – а обычная вседозволенность!
…
Но если мы с вами выяснили феномен Соньки и охарактеризовали его как вседозволенность, то остается вопрос: а что сделало ее такой потерявшей берега вседозволенкой? Если Софью Ивановну Блювштейн превратила во всемирно известную аферистку Соньку Золотую Ручку именно вседозволенность, то что сделало Шейндлю Суру Лейбовну Соломониак, девочку из местечка под Варшавой, вседозволенкой?
И вот тут версий происхождения её вседозволенности две.
По одной из них, вкус ко вседозволенности ей привила её же родная семья, якшавшаяся с криминальным миром. Её отец, бедный еврей Лейба Соломониак, был то ли цирюльником, то ли ростовщиком, промышлявшим скупкой краденного и контрабандой. Считается, что Шейндля с детства общалась с ворами, получила свои первые уроки у них, и подобный способ заработка стал для нее вполне приемлемым. Ну а когда её отец умер, девочка, ещё раньше потерявшая мать, осталась на попечении мачехи. Та на произвол судьбы детей покойного супруга не бросила и перевезла Шейндлю и её сестру на свою родину - в Одессу и уже там, якобы, дала ей хорошее образование, столь необходимое той для последующей воровской карьеры.
Вроде бы все складно, кроме одного: чистой мифологии. Даже если в доме у Соломониаков постоянно крутились сомнительные личности, преимущественно воры и контрабандисты, это не может стать началом ее воровской карьеры по одной только причине, что когда ее отец умер, Шейндля была еще ребенком, согласно некоторым источникам, ей было только чуть больше 4-х лет. Здесь миф на мифе, начиная с того, что еврейка из бедного местечка под Варшавой не могла дать своей приемной дочери хорошее образование, тем более в Одессе. Так что эту версию мы отметаем сражу же.
По второй же версии, вседозволенкой ее сделали неудачные романтические отношения с мужчинами в юности, главным образом, ее печальный роман в возрасте 16 лет с юным греком, с которым они сбежали за границу. Мол, после этого романа, разбившего ей сердце, через два года, в 1864 году восемнадцатилетняя Сонька выходит замуж за почтенного бакалейщика Исаака Розенбада и поначалу, якобы, даже пытается играть роль хорошей жены, рожает дочь Суру-Ривку, но быстро убеждается, что семейная жизнь не для нее. И через полтора года семейной жизни Софья Розенбад, прихватив дочь и 500 рублей из бакалейной лавки мужа, исчезает в направлении воровской карьеры. По другим источникам, сбегает она вообще одна, без дочери.
Однако и эта версия не выдерживает никакой критики. Она тянет скорее на сценарий для кинофильма, чем на правду. Тем более, что весь романтизм ее романа с греком зиждется на солидной сумме денег, прихваченной из семейной лавки «возлюбленного». А про историю ограбления мужа и оставления ребенка отцу и говорить не приходиться. Если учесть все это, то становится очевидным, что к возрасту 16 лет она уже была законченной вседозволенкой. Ну а дальше нам поможет чистая логика, ибо между ее переездом в Одессу и первым романом с греком в ее жизни было только одно событие: работа в услужении у артистки Хулии Пастраны, известной тогда всему миру как «Женщина-обезьяна».
Обычно в истории все, что выглядит сложным, в реальности оказывается очень простым, гораздо более простым и более прозаическим, чем романтические мифы. И вот наша версия: на формирование у Шейндли психологии вседозволенности самым непосредственным образом повлияла работа прислугой у Хулии Пастраны, Женщины-обезьяны. Возможно, связи ее семьи с воровским миром также имели к этому прямое отношение, но, именно общение с такими вседозволенцами, как Хулия Пастрана и ее импресарио и супруг Теодор Ленг, сделало из нее вседозволенку, породив представление о том, что в этом мире не существует никаких морально-нравственных норм и можно все!
Давайте остановимся на этом поподробнее, тем более, что данный факт ее биографии обычно упоминается мельком, тогда как он заслуживает самого пристального внимания.
…
Имеющиеся сведения достаточно скупы, но считается, что в возрасте 12 лет, т.е. в 1858 году, совсем юная Шейндля (цитируем) «сбегает от мачехи и начинает работать прислугой в богатом доме известной артистки». И работает в услужении у Хулии Пастраны вплоть до смерти артистки, т.е. целых два года.
Действительно, факты это подтверждают: Хулия или Юлия, как ее называли в России, Пастрана прибыла в Россию на гастроли весной 1858 года. Однако то, что Шейндля «сбегает от мачехи» - это навряд ли, т.к. для девочки из бедной семьи 12 лет – это тот самый возраст, когда нужно пойти помогать семье и зарабатывать на жизнь. Молоденькая, расторопная, милая девочка, знающая немецкий, польский и русский, вполне годилась в прислуги к иностранке-артистке, не знающей русского, тем более, что Пастране с ее особенностью внешности найти взрослую прислугу было ох как не просто… И вот там-то для Шейндли все и началось…
Чтобы правильно оценить то влияние, которое Женщина-обезьяна и ее окружение могли и, скорее всего, оказали на 12-летную девочку, нужно более подробно рассказать о самой Хулии.
Хулия Пастрана в некотором роде также была феноменом. Прежде всего, по причине своей внешности: у нее было врожденное генетическое заболевание, гипертрихоз, т.е. почти все ее тело, включая лицо, покрывали прямые черные волосы. Природа обошлась с ней крайне жестоко: рост 140 сантиметров, грубые черты лица, кривые зубы, уши и нос необычно больших размеров и повышенная волосатость по всему телу. Жесткая борода, необычные большие уши, крупный нос и искривленная челюсть с выпирающими зубами - все это придавало ей сходство с обезьяной, за что ее и прозвали «бородатой леди», «женщиной-бабуином» и «полуженщиной-полуобезьяной», а проще – Женщиной-обезьяной.
Но не только по причине внешности Хулию можно было считать феноменом, но и в силу ее одиозности. Исследователи и публицисты ее фигуру еще более романтизируют, чем фигуру Соньки Золотой Ручки. О ней писали и пишут, что мол, «несчастная женщина, прожившая всего 25 лет», «на лицо ужасная, добрая внутри», «женщина с трагической судьбой», «наивная женщина, поверившая в любовь», «трагедия после смерти» и все в таком роде. Но что бы там ни понапридумывали себе люди, существует внешняя канва фактов, которая помогает разглядеть во всем этом ворохе романтики реальность и отделить мифы от реальности.
И вот эти факты свидетельствуют о чрезмерной любви этой женщины к роскоши, дорогим нарядам, украшениям, о погоне за баснословными гонорарами, о ее зависимости от внимания многочисленных поклонников (!), о выборе самых одиозных артистических программ и реклам. А дыма без огня, как мы знаем, не бывает. Но все по порядку.
Ее биография проста, но также нездорова, как и ее внешность. Мексиканка Хулия Пастрана родилась с врожденным гипертрихозом около 1834 г. в индейской семье, проживавшей в лесистых горах Сьерра-Мадре. Уже позже, в цирке, куда она попала, для нее придумали красивую легенду: мол, женщина по имени Эспиноса из индейского племени «Корнекопатели», члены которого были несколько похожи на обезьян и жили в пещерах, нашла девочку в лесу и забрала ее с собой. После смерти Эспиносы, губернатор штата Синалоа Педро Санчес узнал о существовании Юлии и решил взять ее к себе служанкой.
И однажды ее увидел американец Райтс и сразу же понял, как можно на ней сделать большие деньги. Все дело в том, что в США в то время чрезвычайно популярны были шоу, в которых принимали участие люди с необычной внешностью – такой вот «заскок» пресыщенного общества. Райтс нарисовал перед Хулией совершенно другие перспективы «сладкой жизни» и убедил ее поехать с ним делать деньги на ее внешности, строя карьеру «женщины–обезьяны». Он уговорил ее не сбривать густую растительность на лице, ибо чем более она будет походить на обезьяну, тем больше сможет заработать.
Судя по всему, девушкой она была не злой, даже доброй, но тем не менее любила и роскошь, и деньги, и все остальные прелести «красивой жизни». И, как потом выяснилось, Хулия также любила внимание к своей особе... она была амбициозна. И вместо того, чтобы быть человеком, она выбрала стать «обезьяной». Райтс научил девушку красиво танцевать и петь, и Хулия стала разыгрывать из себя сценический образ танцующей мартышки. Все ее костюмы были подобраны так, чтобы как можно более походить на танцующую, а вдобавок еще и поющую обезьяну.
В первый раз Хулия вышла на сцену в Готическом зале Нью-Йорка, где ее ждал ошеломительный успех. О ней писали во всех газетах, гонорары были баснословными, у нее брали интервью. Пастрана участвовала в торжественных балах и военных парадах, мужчины выстраивались в очередь, чтобы повальсировать с ней – о таком Хулия даже не мечтала. Внимания было хоть отбавляй, и, несмотря на столь нестандартную внешность, у Хулии было множество поклонников. Одному из ухажеров удалось убедить Пастрану выйти за него замуж - это был Теодор Лент. Лент стал ее новым импресарио, и Хулия уехала с ним в турне по Европе.
Деньги лились рекой, даже несмотря на то, что не все европейские страны сочли такой способ заработка на недостатке внешности моральным и позволительным, тем более, рекламирование человека как обезьяну. Например, во время турне по Германии Ленту и Хулии пришлось прибегать к целой куче уловок, например, говорить, что дама в гриме, а так она… красавица. Были и другие уловки, еще более отталкивающие, но также направленные только на одно - на получение огромных гонораров.
Хулию осматривал и Чарльз Дарвин, поддавшийся на ловкую рекламную уловку, что, якобы, перед ним не человек, а говорящая обезьяна – ученый искал потерянное связующее звено в эволюции между человеком и животным миром. Но в лице Хулии он этого не нашел, и быстро понял, что перед ним – обычное мошенничество. Он писал: «Испанская танцовщица Хулия Пастрана поразила меня своим совершенным танцем. Ho y нее густая мужская борода и волосатый лоб. Интерес также вызывают зубы этой невероятно уродливой, но обаятельной женщины».
В специальной литературе о Пастране почему-то принято считать, что ко всему этому сама Хулия не имела никакого отношения, мол, это все происки ее корыстолюбивого мужа. Однако это очевидная чушь: Хулия купалась в деньгах, носила дорогие украшения и одежду, и, что ей особенно было важно, упивалась всеобщим вниманием. Причем, похоже, женщина в равной степени наслаждалась как позитивным вниманием, так и негативным. Очевидно, что женщина намеренно делала себя еще более уродливой, чем была, стараясь походить не на человека, а на обезьяну ради больших барышей. И вот, посетив немало стран, и нажив огромное состояние, супружеская пара добралась и до России.
Российская публика к тому времени уже была «разогрета» анонсами из Европы, и весной 1858 г. на рекламных афишах жители Петербурга прочли надпись: «Чудище в кринолиновой юбке!». То была реклама для солидной публики, для публики попроще формулировка была более балаганная: «А вот бразильская обезьяна Юлия Пастрана! Немец мудреный посадил в клетку и за деньги кажет, про нее историю расскажет!» Для совсем солидных господ тон сообщений был иной: «В саду «Эрмитаж» большой увеселительный и музыкальный вечер, в котором известнейший феномен мисс Юлия Пастрана будет иметь честь явиться пред московскою публикой. Цена за вход 1 рубль 50 копеек серебром».
Как вы понимаете, все рекламные тексты были согласованы с хозяевами, которых такая антиреклама явно устраивала, ибо подогревала нездоровый общественный интерес к Хулии. Вы понимаете также, что плата за вход была чрезвычайно большой, а гонорары огромные. Еще до ее приезда на каждом углу в крупных городах для подогрева публики продавались отпечатанные в типографии изображения Юлии. Стоимость билетов на первое выступление, состоявшееся 2 мая в Санкт-Петербурге, оказалась неслыханной - 3 рубля серебром. Когда со временем ажиотаж публики потихоньку стал спадать, цена билета снижалась сначала до 2 рублей, а затем и до 50 копеек. Для сравнения цен: билет на выставку передвижников тогда стоил 30 копеек. За одно выступление Хулия и ее муж получали до 1 тысяч рублей. И опять для сравнения: свою первую крупную картину П.М. Третьяков приобрел за 400 рублей, а мировая оперная дива Аделина Патти получала за двухчасовой концерт те же 1 тысячу рублей.
Имя Хулии было не только во всех газетах, оно попало и в литературу того времени: такое впечатление Женщина-Обезьяна произвела на российскую публику. В частности, она упоминается в первом томе романа «Петербургские трущобы» Л.Н. Толстого «Поликушка», в рассказе А.К. Аверченко «На Французской выставке за сто лет», в водевиле И.Е. Чернышева «Жених из долгового отделения», а также в многоичисленных мемуарах.
Можно задать вопрос, каким образом полупатриархальная Россия приняла такую аморальность, как спекуляцию на собственной внешности. Возможно, именно потому, что к тому времени Россия уже была «полу» патриархальной, и вседозволенность всего и вся, в том числе и показа себя как обезьяны за большие деньги, набирала обороты. Раньше такого в России еще не видели, и шоу уродов были известны только в США, отчасти в Европе, что только разогревало нездоровый интерес к Хулии. А интерес приносил Ленту и его супруге огромные барыши.
Писательница Елена Штакеншнейдер в своих мемуарах «Дневник и записки (1854-1886)» 26 мая 1858 г. сделала следующую запись: «Теперь показывают в Петербурге женщину-обезьяну, зовут ее Юлия Пастрана. Она вся покрыта шерстью, и у нее борода. Она говорит по-английски, танцует и поет. Кто-то выдумал, что Мих. Михайлов в нее влюбился и изменил Шелгуновой». Действительно, появление Женщины-Обезьяны породило массу слухов. Так уж устроены люди, так же оказались устроены и россияне.
Ф.И. Тютчев писал жене, что граф Кушелев заплатив 200 рублей, привёз Хулию в своё имение в Полюстрово. Поэт возмущался всеобщим падением нравов, так явно обнаружившемся с приездом Пастраны, также одиозной в своем поведении: богатые московские господа платили этой женщине-обезьяне 200 рублей просто за то, чтобы она с ними пообедала и погуляла по парку под ручку.
Сама же амбициозная артистка очевидно наслаждалась этим вниманием, устроители, скорее всего, наслаждались получаемыми суммами. Но желая вызвать еще больший ажиотаж среди публики, организаторы гастролей, Хулия и ее супруг, намеренно распускали самые разные слухи о происхождении Хулии, говоря, что Пастрана вовсе не человек, а обезьяна, так скажем, потерянное звено между человеком и обезьяной… Некий полицейский чиновник из Третьего отделения, которое пристально следило за всеми выступлениями по причине их размаха, а также из-за опасений реакции простого люда на подобную «бесовщину», написал: «К удивлению оказывается, что Пастрана не просто, как полагали, бессловесное чудовище, – но говорит по-английски и по-испански, а также понимает и по-французски; находят ее даже любезною и слишком образованною в отношении ее отвратительной наружности!»
Но дальше – хуже. Произведя впечатление на петербургскую публику, а точнее шокировав ее, Пастрана и ее супруг отправились в турне по России. Правда, 3 июля в Москве билет на выступление «Женщины-Обезьяны» в саду «Эрмитаж» стоил уже 1 рубль 50 копеек серебром. Но в Москве успех оказался еще более грандиозным, чем в Санкт-Петербурге. Хулия пробыла здесь большую часть июля и дала восемь концертов при полном зале, во время которых исполняла испанские и шотландские танцы. По воспоминаниям современников, Хулия появлялась на эстраде то в итальянском, то в греческом платье и даже в костюме американского матроса. Она танцевала и пела романсы, и хотя ее вокальные способности слушатели оценивали не очень высоко, все признавали Пастрану талантливой танцовщицей. А еще поговаривали, что некие господа могут за 15 рублей тайно увидеть «женщину-обезьяну» абсолютно нагой...
Из Москвы «женщина-обезьяна» отправилась по другим городам Российской империи. Так, она побывала в Нижнем Новгороде, Таганроге и Харькове, Одессе, где, очевидно, наша юная Шейндля и была нанята ей в услужение. И везде одно и то же: высокая цена входного билета, полные залы, огромные гонорары, всеобщий ажиотаж, основанный на нездоровом интересе и подогреваемый самими устроителями.
Вот, например, один из их рекламных ходов. Видимо «утки» про то, что она говорящая обезьяна, а не человек, и что у нее есть хвост, им показалось мало: Хулия была объявлена завидной невестой. Желая сохранить интригу, Пастрана и Лент скрывали свой брак и в каждом городе, где пара гастролировала, объявлялось о том, что та ищет себе жениха. Понятное дело, что ее огромное состояние, роскошные наряды и дорогие украшения обеспечили ей массу женихов. Ходили слухи, что сам император Александр II, посетивший одно из ее выступлений в Харькове и пришедший в восторг, пообещал выплатить огромную по тем временам сумму в 300 тысяч рублей в качестве приданого будущему супругу Пастраны. Поэтому предложения руки и сердца поступали мексиканке регулярно, но та старательно изображала из себя разборчивую невесту и неизменно отвергала всех женихов.
Финансовый и личный успех были несомненны. В.А. Гиляровский свидетельствовал, что даже на рубеже веков Пастрана все ещё упоминалась в выкриках балаганщиков. А в начале XX века в России ходила почтовая открытка с изображением усатой и бородатой женщины.
Однако вскоре, по возвращении в Москву из турне, артистка забеременела. Деньги настолько вскружили супругам голову, что они решились пойти еще дальше и нажиться на собственном ребенке, который со 100 процентной вероятностью должен был родиться похожим на мать. Мальчик действительно родился с теми же особенностями, но спустя три дня после рождения он скончался. А еще через два дня умерла и сама Хулия из-за послеродовых осложнений…
Но одиозность ситуации на этом не закончилась. Желая и дальше получать привычные гонорары, Ленг еще долгое время за плату выставлял мумифицированные остатки собственной жены и сына, пока у публики не пропал к ним интерес, и само это мероприятие под давлением общественного мнения не было признано аморальным. Останки Юлии Пастраны были захоронены в Мексике лишь спустя 150 лет в 2013 г.
…
Вот такая неприятная, и вместе с тем печальная история. Но в 1858 году юная Шейндля, поступив в услужение, скорее всего горничной, к Хулии во время ее успешных гастролей в Одессе, увидела совершенно другое.
Внешними недостатками подростка не испугать, зато его можно поразить блеском украшений и красотой нарядов, роскошью обстановки и условиями жизни. Но самое главное: его можно поразить… вседозволенностью, представлением о том, что если ты особый и ведешь себя особо, то тебе можно все! А деньги к этому прилагаются.
Два года, находясь прямо в эпицентре активной деятельности этой артистической парочки, будущая Сонька слышала разговоры и видела поступки, демонстрирующие совершенно новые для себя принципы взаимоотношений с миром, главным из которых была продажа себя как можно дороже. А еще какой был размах! И неважно, каким образом осуществлялась при этом продажа себя - через спекуляцию ли на своих недостатках или же через подогревание нездорового интереса. Здесь в ход шли все средства, дозволенные и недозволенные: от распускания слухов о намерении выйти замуж, будучи уже замужем, до объявления себя обезьяной, а не человеком. Цель была одна: получить как можно большую сумму; метод тоже был один: вседозволенность.
Мы не говорим, что исключительно только образ жизни этой пары произвел столь неизгладимое впечатление на неокрепшее сознание юной бедной еврейки, что сделал из нее будущую аферистку. Скорее всего, сознание этой бедняжечки уже было разогрето желаниями легкой и быстрой наживы, и в нем уже имелись зачатки представления о том, что для такой «благородной» цели допустимы любые методы. Но тем не менее именно деятельность этой театральной парочки, а главное их ошеломительный успех, поспособствовал тому, что Шейндля поняла – она будет действовать точно так же, и на пути к своему «хочу» она будет использовать все способы.
Кстати, именно в период услужения Хулии Шейндля выбрала себе новое имя – «София». Скорее всего, ей это подсказала сама Пастрана. Помимо этого, очевидно, что именно артистка научила ее сносно музицировать, в ее номерах Софья начала осваивать французский, светские манеры, танцы и главное: театральное искусство подачи себя. Именно Хулия Пастрана обучила Соню тому искусству, которым сама владела - искусству перевоплощения, и показала, как выдавать себя то за аристократку, то за бедную студентку. Она обучила Софью правильно использовать грим и макияж; показала, как надевать парик и как общаться с мужчинами, очаровывая их…
А кроме Пастраны Софью обучить этому было просто некому, ведь не будем же мы верить смешным байкам про то, как ее мачеха, бедная еврейская вдова, сумела дать ей хорошее образование да еще и светским манерам обучить!
Образование, манеры, умение музицировать, танцевать и петь, перевоплощаться и подать себя в выгодном свете, навык общения с мужчинами, с людьми высшего света – все это у Соньки от Пастраны. Но самое главное, что у нее от мексиканской артистки – это представление о том, что ты особенная, и как таковой тебе можно все.
Конечно, у Соньки не было такого сомнительного козыря как необычная внешность. Зато у нее была сомнительная мораль, и особенной она считала себя не по причине растительности на теле, а по причине… чрезмерной любви к себе. Вот и все детали для механизма вседозволенности: любовь к себе, амбициозность, стремление ублажать себя, любимую, всеми доступными и недоступными способами, навыки театральности и подыгрывания публике – и механизм сформирован! Оставалось только запустить его в действие и опробовать его на выбранных жертвах – начался ее безвозвратный путь к Соньке Золотой Ручке.
Спусковым крючком для этого послужила внезапная смерть ее покровительницы, самой Хулии, наступившая в 1860 году. Но наша Соня не растерялась, и влюбленный грек, чье имя история не сохранила, а также бедняга Исаак Розенбад стали ее первыми жертвами, на которых она опробовала уже сформированный механизм...
У нее получилось, и она продолжила дальше свой путь к Соньке Золотой Ручке. Но нельзя забывать, что начала она его с Хулии, Женщины-Обезьяны. Что надежно обеспечило ей самой превращение в подобную Женщину-обезьяну!
…
Механизм вседозволенности работал у Соньки безотказно, и ей неважно было, кто будет очередной жертвой: несчастный ли человек, бедняк или богач, вдова или же светская львица, собственный муж ли, или любовник… Работал механизм все время ее жизни; работал и во время удач, когда она наслаждалась своими аферами; работал и во время провалов, при арестах, в заключении и даже работал на каторге, куда к конце концов она попала.
Даже на каторге она свершила в общей сложности три дерзкие попытки побега с переодеванием, за что и была в конце концов закована в кандалы. В 1898 году срок наказания Соньки истёк, и она решила остаться на Дальнем Востоке. Какое-то время пожила в Хабаровске, после чего снова вернулась на Сахалин, где в 1902 году умерла от воспаления легких, которое, как считается, получила в результате неудачной попытки сбежать от очередного своего сожителя.
Если что-то и сломало ее механизм вседозволенности, так это только смерть. Вот только остается неясным один вопрос: а может ли смерть сломать такой мощный механизм?! Ведь даже после ее смерти мир вновь заговорил и до сих пор говорит о ней…
…В начале двадцатого века по Европе снова прокатилась волна преступлений, по почерку удивительно напоминавших знаменитую мошенницу. Каково же было удивление российской полиции, когда во всех газетах мира появилось сенсационное объявление, что полицией одной из стран была схвачена знаменитая Сонька Золотая ручка. Она представлялась женой эрцгерцога, а в полиции назвалась Софьей Бек. Но выяснить так ничего и не удалось - мошенница сбежала из-под конвоя, очаровав одного из охранников…
Так она умерла или не умерла в 1902 году?! Историки до сих пор не знают ответа на этот вопрос. Да, действительно, вопрос сложный, но ответ простой: психология вседозволенности просто так не умрет! Скорее всего это какая-то другая вседозволенка, назвав себя Софьей, подняла из мертвых рук нашей Соньки знамя вседозволенности и понесла его дальше, шагая по людям, как по земле.
Воистину, сломать механизм вседозволенности трудно, ну а вырвать его из сердца с корнем – еще труднее… Вот и носят люди на безымянную могилку на Ваганьковском кладбище записочки с просьбами научить их вседозволенности… Жаль только стоит там не фигура маленькой такой, но зато золотой мартышки с гримасой вседозволенности на морде и украденным бананом-кошельком в лапе!
А ведь золотая обезьяна как могильный памятник Соньки была бы там как уместна! Ибо вся ее жизнь это вам не похождения мега-женщины или подвиги супер-аферистки, а обычное ярморочное шоу мартышки в костюмчике...
Милая такая мартышка, с рюшечками и пелеринками, в шляпке с ленточками и бантиками, так умилительно улыбается, танцуя перед вами… а потом бац, и кошелька-то нет!
А все почему? – Да потому что обезьяне можно все! А вот тебе, человек, нельзя ничего!
Просим познакомиться: Сонька Золотая Мартышка как феномен психологии вседозволенности!
И под конец убедительная просьба: ничего у Соньки на памятнике не писать, а желательно и не просить!