Декабрьское утро выдалось на удивление солнечным. Лёгкий мороз румянил щёки, а искрящийся снег под ногами словно обещал: сегодня случится что‑то хорошее. В квартире царила предпраздничная суета — через три дня Новый год, и все готовились к семейному торжеству.
Восьмилетний Костя с нетерпением ждал приезда бабушки — маминой мамы. Она всегда привозила что‑нибудь особенное: в прошлом году это был набор для опытов, в позапрошлом — настоящий микроскоп. Мальчик то и дело подбегал к окну, всматриваясь в заснеженную улицу.
— Мам, а бабушка точно приедет? — в очередной раз спросил он, прижимая нос к холодному стеклу.
— Конечно, Костенька, — улыбнулась Елена, помешивая кипящий на плите глинтвейн. — Она уже в пути. Только, пожалуйста, будь повежливее. Ты же знаешь, бабушка у нас… особенная.
Елена не договорила, но оба понимали: «особенная» — это мягко сказано. Валентина Петровна, несмотря на внешнюю благостность, обладала даром одним словом испортить настроение всему дому.
Звонок в дверь раздался ровно в полдень. Костя бросился открывать, едва не сбив с ног маму. На пороге стояла бабушка — в роскошной шубе, с сияющей улыбкой и большой коробкой в руках.
— С приездом, бабуля! — радостно закричал мальчик, обнимая её.
— Ну, здравствуй, мой хороший, — проворковала Валентина Петровна, целуя внука в макушку. — А это тебе подарок. Специально выбирала.
Она протянула коробку, перевязанную атласной лентой. Костя тут же принялся развязывать бант, дрожа от нетерпения. Внутри оказался потрясающий конструктор — огромный набор «Космическая станция» с подвижными модулями, светодиодами и даже миниатюрным роботом.
— Ого! — глаза мальчика загорелись. — Спасибо, бабуля! Это же миллион деталей!
— Миллион и одна, — с гордостью уточнила Валентина Петровна. — Стоил, между прочим, немалых денег. Так что смотри, не ломай, как прошлый подарок!
Последние слова прозвучали словно холодный душ. Костя замер с коробкой в руках. В памяти тут же всплыл прошлогодний инцидент: тогда он случайно сломал микроскоп, пытаясь рассмотреть в него муравья. Бабушка тогда устроила грандиозный скандал, обвинив внука в «безответственности» и «неблагодарности».
— Ну что ж ты так сразу, мам, — попыталась сгладить ситуацию Елена. — Костя ведь не специально…
— А кто специально? — перебила её Валентина Петровна, снимая шубу. — Он вечно всё ломает! Ни к чему руки не прикладывает бережно.
Костя почувствовал, как внутри закипает обида. Слова бабушки эхом отдавались в голове: «не ломай, как прошлый». Словно она заранее знала — он обязательно испортит подарок. Словно он для неё навсегда останется «тем самым мальчиком, который сломал микроскоп».
Не говоря ни слова, он резко поставил коробку на пол и пнул её ногой. Детали с громким звоном рассыпались по паркету.
— Костя! — вскрикнула Елена.
— Что?! — мальчик повернулся к ней, и в его глазах стояли слёзы. — Она же сказала, что я всё равно сломаю! Вот, сломалось! Довольна?!
Валентина Петровна ахнула:
— Вот видишь, Лена? Я же говорила — не умеет он ценить!
— Мама, это ты виновата! — не выдержала Елена. — Зачем ты сразу наперёд говоришь, что он что‑то сломает? Ты же сама провоцируешь!
— Я просто предупреждаю! — вскипела Валентина Петровна. — А ты вечно его оправдываешь. Вот и вырастила неряху и неумеху!
Костя, не в силах больше слушать, бросился в свою комнату и захлопнул дверь. За окном по‑прежнему сияло солнце, но для него мир вдруг стал серым и холодным.
В комнате он упал на кровать, сжимая в руках одну‑единственную деталь конструктора — маленький серебристый модуль. Почему бабушка всегда видит в нём только плохое? Почему даже в момент радости обязательно найдёт, к чему придраться?
Через полчаса в комнату тихо постучали.
— Костенька, можно? — это была мама.
Она присела на край кровати, взяла сына за руку.
— Прости, что так вышло. Я знаю, тебе было обидно.
— Она всегда так, — прошептал мальчик. — Всегда говорит, что я что‑то испорчу. И тогда я… действительно портил.
Елена вздохнула. Она слишком хорошо помнила своё детство — те же упрёки, те же ожидания «не оправдать». Валентина Петровна, сама того не осознавая, создавала порочный круг: предсказывала неудачу, ребёнок, чувствуя недоверие, подсознательно подтверждал её слова.
— Знаешь, что мы сделаем? — вдруг решительно сказала она. — Мы соберём этот конструктор. Вместе. И докажем, что ты можешь сделать его идеально.
— А бабушка? — неуверенно спросил Костя.
— А бабушка… — Елена на секунду задумалась. — Пусть пока побудет в гостиной. Ей тоже нужно время, чтобы успокоиться.
Следующие три часа они провели за сборкой. Елена терпеливо объясняла, как соединять детали, где должны быть светодиоды, как закрепить модули. Костя, поначалу хмурый, постепенно увлёкся. Его пальцы, ещё утром дрожавшие от обиды, теперь ловко справлялись с крошечными винтиками.
Когда последняя деталь встала на место, перед ними во всём великолепии предстала космическая станция — сверкающая, с мерцающими огоньками, с подвижным роботом на платформе.
— Получилось! — восторженно воскликнул мальчик. — Смотри, мам, она настоящая!
— Конечно, настоящая, — улыбнулась Елена. — И ты сделал её сам.
В этот момент в дверях появилась Валентина Петровна. Она молча смотрела на конструкцию, потом перевела взгляд на внука. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое — то ли гордость, то ли раскаяние.
— Красиво, — наконец произнесла она. — Очень красиво.
Костя на секунду замер, потом робко улыбнулся:
— Хочешь, покажу, как она работает?
Бабушка кивнула. Мальчик нажал кнопку, и станция ожила: модули начали вращаться, робот задвигался, а светодиоды замигали разноцветными огнями.
— Ух ты! — искренне восхитилась Валентина Петровна. — Ну надо же…
— Это мама помогала, — честно признался Костя. — Без неё я бы не справился.
— Зато ты был главным инженером, — добавила Елена. — И идея с роботом — твоя.
Валентина Петровна вдруг села рядом, осторожно коснулась руки внука.
— Прости меня, Костенька. Я… я иногда говорю глупости. Просто очень боюсь, что ты разочаруешься в своих подарках.
Мальчик посмотрел на неё, и в его взгляде уже не было обиды.
— Ничего, бабушка. Давай лучше вместе играть?
Так, среди сверкающих огней космической станции, началось их маленькое примирение. А за окном, словно в знак одобрения, падал первый новогодний снег — чистый, белый, обещающий новые начинания.
© Писательский блокнот