— Слушайте, ну какой отдых с палаткой может быть, когда у вас дети маленькие? Ни поесть нормально, ни, простите, подмыть! Нормальные люди летают в Турцию, а вы в лес да в горы претесь, как дураки!
***
Эрика сидела на полу в гостиной, окруженная горой вещей, которая неподготовленному человеку могла бы показаться хаосом. Но для Эрики это была строгая система.
— Леш, проверь колышки! — крикнула она в сторону балкона, где муж воевал с чехлом от палатки. — В прошлом году двух не досчитались, пришлось ветками крепить.
Леша, взъерошенный, в домашних шортах и растянутой футболке, выглянул в комнату. На лице блуждала та самая мальчишеская улыбка, за которую Эрика когда-то и вышла за него.
— Да всё на мази, Рик! Я еще весной докупил набор. Слушай, а мы точно этот надувной матрас берем? Он же полбагажника занимает. Может, на пенках? Романтика, жесткость бытия, все дела...
Эрика фыркнула, аккуратно сворачивая крошечные футболки дочери.
— Ага, романтика. Скажи это своей спине через два дня. И Полинке, которая будет вертеться как юла. Нет уж, Алексей Дмитриевич, мы едем дикарями, но с комфортом пятизвездочного отеля. Ну, или хотя бы трехзвездочного.
Полинка, которой недавно исполнилось два с половиной, сидела тут же, в центре кучи вещей, и сосредоточенно пыталась надеть папину панамку на плюшевого медведя.
— Мое! — заявила она, увидев, как мама убирает её любимое ведерко в сумку.
— Твое, твое, зайка. Мы на море едем, помнишь? Купаться, камушки кидать.
— Буль-буль! — радостно согласилась дочь.
Идиллию нарушил требовательный звонок домофона. Эрика и Леша переглянулись. Взгляд мужа стал виноватым.
— Ты не сказал, что мама приедет?
— Забыл... Она звонила утром, сказала, пирогов напекла. С капустой.
— Ох, Леша... — вздохнула Эрика, поднимаясь с пола. — Сейчас начнется. Прячь палатку, пока не поздно.
Но было поздно. Дверь открылась, и в квартиру, вместе с запахом сдобы и тяжелых цветочных духов, вплыла Валентина Константиновна. Она была женщиной старой закалки: всегда причесана, губы подведены, взгляд сканирующий, как у таможенника в аэропорту Бен-Гурион.
— Дверь открыта, заходи кто хочешь, бери что хочешь! — провозгласила она с порога вместо приветствия. — А если бандиты?
— Привет, мам, — Леша вышел в коридор, чмокнул мать в щеку. — Какие бандиты? У нас домофон и консьержка.
— Консьержка твоя спит вечно. Ох, батюшки... — Валентина Константиновна замерла на пороге гостиной, увидев разложенное снаряжение.
Ее взгляд скользнул по спальникам, газовой горелке, складному столу и остановился на палатке. Брови свекрови поползли вверх, образуя идеальную дугу осуждения.
— Вы что, опять? — голос её упал на полтона, став трагическим.
— И вам здравствуйте, Валентина Константиновна, — улыбнулась Эрика, стараясь держать оборону. — Чай будете? Леша, поставь чайник.
Свекровь прошла в комнату, стараясь не наступать на вещи, словно это было минное поле.
— Эрика, деточка, я надеялась, что в прошлом году это было помутнение рассудка. Но вы опять собираетесь тащить ребенка в эту... антисанитарию?
— Мам, ну какая антисанитария? — Леша гремел посудой на кухне. — У нас биотуалет свой, душ походный, холодильник автомобильный. Чище, чем в некоторых ваших санаториях.
Валентина Константиновна села на край дивана, поджав губы.
— Стыдоба-то какая. Люди вон в Турцию летают, в Эмираты. Фотографии красивые выкладывают. А вы? Как цыгане! В палатке! С маленьким ребенком! У Полечки же иммунитет еще не окреп. Там сквозняки, сырость, насекомые!
— Мам, Поля за прошлую поездку ни разу не чихнула, — крикнул Леша. — Зато загорела, окрепла, плавать научилась.
— В луже она научилась плавать, а не в море. Нормальные родители везут детей на курорты, где "все включено", где врачи рядом, аниматоры. А вы... Экономите на ребенке!
Эрика почувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. Она глубоко вдохнула. Спорить со свекровью было все равно что пытаться остановить поезд ладошкой.
— Валентина Константиновна, — мягко начала она, присаживаясь рядом. — Мы не экономим. Просто нам так нравится. Свобода, тишина, никого рядом. Полинке там раздолье.
— Нравится им... — фыркнула свекровь. — А о девочке вы подумали? Ей комфорт нужен. Горшок теплый, кроватка мягкая. А не спать на земле!
— Мы не на земле спим, а на матрасе, — вставила Эрика. — И он, поверьте, удобнее, чем те пружинные кровати в пансионате "Ласточка", куда вы нас два года назад сватали.
— Не язви, — осадила её Валентина Константиновна. — Я добра желаю. Перед соседями стыдно. Спрашивают: "Куда молодые едут?", а мне и сказать нечего. "Дикарями". Тьфу! Прошлый век.
Леша внес чай и тарелку с пирогами.
— Мам, ну если ты так переживаешь за статус и здоровье внучки, — он хитро подмигнул Эрике, — давай спонсируй. Дай денег на оздоровление, тысяч двести-триста. Мы тогда с радостью в Египет рванем. Прямо завтра билеты купим.
Эрика едва сдержала смешок, уткнувшись в чашку. Это был запрещенный прием. Валентина Константиновна замерла, пирожок в её руке дрогнул.
— Чего? — переспросила она, и глаза её округлились. — Ты это серьезно сейчас, Алексей?
— Абсолютно. Ты же говоришь — стыдно, плохо. Ну, помоги исправить ситуацию. Мы-то люди простые, нам и в палатке рай. А если ты хочешь "лакшери" для внучки — мы не против.
Свекровь медленно положила пирожок на тарелку.
— Знаешь что... У тебя совесть есть? Я пенсионерка. А вы двое здоровых лбов, работаете. Почему это я должна заботиться об этом, если у ребенка есть родители? Сами должны зарабатывать на нормальный отдых, а не по кустам прятаться!
— Ну вот, — развел руками Леша. — Значит, вопрос закрыт. Бюджет утвержден, маршрут проложен. Мам, пироги вкусные, правда. Ты не сердись.
Валентина Константиновна надулась.
— Не сердись... Я два месяца в прошлый раз валерьянку пила, пока вы там "отдыхали". Связи нет, где вы, что вы...
— Мам, мы звонили каждый день! — возразил Леша.
— Один раз в день! А надо, чтоб я знала, что ребенок поел и как покакал.
Она встала, оправила юбку.
— Делайте что хотите. Но если Полина заболеет... если хоть один чих... Я вас не знаю. И знаться не хочу.
— И мы тебя любим, мам, — Леша полез обниматься, но она демонстративно увернулась и пошла к выходу.
В дверях она обернулась, посмотрела на Эрику долгим, укоризненным взглядом.
— Ты же женщина, Эрика. Хранительница очага. Должна понимать, что ребенку нужны условия. А ты мужу потакаешь.
— Валентина Константиновна, — Эрика улыбнулась, вспоминая свое детство. — Меня родители с двух лет по соленым озерам таскали. В девяностые. Там даже кустов нормальных не было, степь голая. И знаете что? Это было самое счастливое время. Я выжила. И Поля выживет, еще и спасибо скажет.
Свекровь только махнула рукой и вышла, громко хлопнув дверью.
Дорога к морю — это отдельный вид медитации. Сначала ты толкаешься в пробках на выезде из города, потом летишь по трассе, подпевая радио, потом начинаются серпантины, от которых захватывает дух.
Машина была забита под завязку. Леша был мастером тетриса: умудрился впихнуть невпихуемое. Палатка, шатер-кухня, складные кресла, стол, запас воды, игрушки, одежда... Полина сидела в своем кресле, как на троне, окруженная подушками.
— Море! Море! — завизжала она, когда на горизонте появилась синяя полоска.
Они нашли свое любимое место — уединенную бухту, где сосны спускались прямо к воде. Людей почти не было, только пара палаток вдалеке.
— Ну, здравствуй, рай, — выдохнул Леша, глуша мотор.
Воздух здесь был густой, соленый, пропитанный хвоей. Эрика вышла из машины, потянулась, чувствуя, как отпускает напряжение последних недель.
Установка лагеря заняла два часа. Это был отлаженный ритуал. Леша ставил палатку, Эрика обустраивала кухню и «детскую зону». Через час на газовой плитке уже свистел чайник, а Полина, перемазанная солнцезащитным кремом, копала ямку пластиковой лопаткой.
Вечером они сидели у костра (в специальной чаше, чтобы не портить природу). Леша жарил мясо, Эрика резала овощи.
— Слушай, — Леша посмотрел на телефон. — Мама звонила пять раз. Я не слышал, в машине лежал.
— Перезвони, а то инфаркт хватит, — посоветовала Эрика.
Леша набрал номер, поставил на громкую.
— Алло, мам! Мы на месте!
— На месте они... — голос свекрови прорывался сквозь помехи, тревожный и напряженный. — Как доехали? Как Поля? Не продуло?
— Всё супер. Поля довольная, уже ноги мочила. Тут тепло, ветра нет.
— Что вы ели? Консервы свои?
— Шашлык едим, мам. Свежий.
— Ох... Смотрите там. Я... В общем, я тоже скоро приеду.
Эрика выронила огурец. Леша поперхнулся воздухом.
— Куда приедешь? К нам? В палатку?
— Вот еще! — фыркнула Валентина Константиновна. — Нужна мне ваша палатка. Я путевку взяла. В этот ваш... поселок рядом. Гостевой дом "Уют". Завтра буду. Не могу я спокойно дома сидеть, зная, что ребенок в лесу ночует. Буду рядом, мало ли что.
Связь прервалась. Леша и Эрика смотрели друг на друга круглыми глазами.
— Она шутит? — спросила Эрика.
— Мама? Шутит? Она скорее пешком придет, чем пошутит такими вещами. Капец отдыху.
На следующий день "контролер" прибыл. Валентина Константиновна позвонила в обед. Голос её был странным — уставшим и раздраженным.
— Я заселилась. "Уют", одно название... Леша, ты можешь за мной заехать? Я хочу внучку увидеть. И привези воды нормальной, тут из крана тиной воняет.
Леша уехал и вернулся через час, привезя с собой хмурую, как грозовая туча, маму.
Валентина Константиновна была в нарядном сарафане и шляпе, но вид имела такой, будто только что прошла войну.
Она вышла из машины, огляделась. Сосны, бирюзовая вода, белая палатка, аккуратно натянутый тент...
— Ну... — протянула она. — Хоть тень есть.
— Мам, что случилось? — Леша усадил её в складное кресло. — Тебе отель не понравился?
— Отель! — она махнула рукой. — Одно название. Комнатушка два на два, душно, кондиционер гудит как трактор. А слышимость! За стенкой какие-то молодожены, всю ночь хохотали. А внизу кафе, музыка бухает до трех утра: "За тебя калым отдам". Голова раскалывается.
Эрика молча налила ей холодного домашнего лимонада со льдом (автохолодильник работал исправно).
— Выпейте, Валентина Константиновна. Освежает.
Свекровь сделала глоток, прикрыла глаза.
— Ох, хорошо... Натуральный?
— Лимон, мята, немного меда. Сами делали.
— Вкусно... А у нас в столовой компот дали — крашеная вода с сахаром. И котлета хлебная. Тьфу.
Полина, увидев бабушку, бросила свои формочки и побежала к ней.
— Баба! Баба Валя!
Валентина Константиновна расплылась в улыбке, забыв про усталость.
— Моя ты рыбка! Загорела-то как! А не жарко тебе?
— Не-а! — Поля залезла к ней на колени. — Мы кушали супчик! Папа варил!
— Супчик? — свекровь недоверчиво посмотрела на сына. — Из пакета, небось?
— Обижаешь, мам, — Леша помешивал что-то в котелке на горелке. — Уха. Из свежей кефали, утром у рыбаков купили. Будешь?
Валентина Константиновна хотела было отказаться — гордость не позволяла, — но запах от котелка шел такой, что желудок предательски заурчал. Хлебные котлеты из "Уюта" явно проигрывали.
— Ну... налей немного. Попробую, чем вы тут ребенка травите.
Эрика подала ей глубокую миску. Уха была янтарная, наваристая, с зеленью.
Свекровь съела ложку. Потом вторую. Третью.
— Хм... — сказала она наконец. — Соли маловато. Но рыба свежая, врать не буду.
Она провела с ними весь день. Сначала сидела в кресле, критически наблюдая за бытом.
— Эрика, а где вы моете посуду?
— Вот тут, Валентина Константиновна. Специальная раковина складная, средство биоразлагаемое, вода в канистре.
— А... туалет?
— Вон там, за ширмой. Биотуалет. Никаких запахов, всё цивильно.
— Хм...
Потом она пошла с Полиной к воде. Эрика напряглась, ожидая криков "Не лезь, утонешь!", но свекровь просто сняла босоножки и бродила по кромке прибоя, держа внучку за руку.
Вечером, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в розовый и золотой, они снова сидели у костра. Леша достал гитару.
Валентина Константиновна сидела в кресле, укрытая пледом. Она смотрела на огонь, на спокойное море, на счастливую внучку, которая засыпала на руках у отца.
— Знаете, — вдруг сказала она тихо. — А тут тихо.
— Что? — не понял Леша, перебирая струны.
— Тихо, говорю. Никакой музыки. Никаких соседей за стенкой. Воздух такой... вкусный.
Эрика переглянулась с мужем.
— Оставайтесь, — просто сказала она. — У нас в палатке место есть, там «трешка», но мы поместимся. Или Леша в машине поспит.
— Ой, нет! — всплеснула руками свекровь. — Чтобы я, на старости лет, на полу... Ни за что!
Леша отвез её в "Уют". Вернулся злой.
— Всю дорогу ныла, что там спать невозможно. Говорит, деньги заплатила, а сервис нулевой.
На следующий день история повторилась. Свекровь приехала с утра, еще более невыспавшаяся.
— Всю ночь комаров кормила! — жаловалась она. — Фумигатор не работает, сетки на окнах дырявые.
— Мам, ну у нас в палатке сетки целые, — усмехнулся Леша.
— Отстань.
Но днем, когда жара стала невыносимой, Валентина Константиновна вдруг сказала:
— Эрика, а можно я у вас там... в палатке прилягу? Голова кружится. Хоть полчасика.
— Конечно, проходите. Там матрас высокий, удобно.
Свекровь исчезла в недрах палатки. Эрика думала, она выскочит через пять минут с криками про духоту. Но прошло полчаса, час, два...
Валентина Константиновна вышла только к вечеру. Вид у неё был заспанный и... отдохнувший.
— Ну что? — спросил Леша. — Как оно, на "земле"?
— Не язви, — она поправила прическу. — Нормально. Прохладно даже. И спина не болит. Удивительно.
Вечером она не захотела уезжать.
— Леш, — начала она, глядя в сторону. — А ты можешь меня завтра забрать из того гадюшника? Вещи мои.
— В смысле? Домой хочешь?
— Нет. — Она вздохнула, словно признавая поражение в великой битве. — Сюда хочу. Денег жалко, конечно, за бронь не вернут... Но я там с ума сойду. А у вас тут... суп вкусный. И Полечка под присмотром.
Эрика улыбнулась, нарезая арбуз.
— Мы вам отдельный "номер" организуем, Валентина Константиновна. У нас в машине надувная кровать на заднее сиденье есть. Там как в люксе будет.
— В машине? — свекровь скривилась, но потом посмотрела на розовый закат, вдохнула запах сосен и махнула рукой. — Ай, ладно. Где наша не пропадала. В машине так в машине. Только чур, комаров гонять будешь ты, Леша.
Оставшиеся пять дней отпуска прошли на удивление мирно. Валентина Константиновна, конечно, не перестала быть собой. Она ворчала, что Полина ходит босиком («червяков подцепит!»), учила Эрику, как правильно резать лук («мелче надо, ме-елче!») и пыталась надеть на сына панамку в +25.
Но вечерами, сидя у костра с чашкой чая, она оттаивала.
— Знаешь, Эрика, — сказала она в последний вечер, глядя на звезды. Такого неба в городе не увидишь. — Я ведь почему ругалась... Я боялась. Мы так не жили. Мы привыкли: отдых — это санаторий, путевка, режим. Чтобы "как у людей". А вы... вы другие.
— Другие, — согласилась Эрика. — Но ведь счастливые?
Свекровь посмотрела на спящую в шатре внучку, на загорелого сына, который что-то искал в багажнике, на спокойную невестку.
— Счастливые, — кивнула она. — И правда, чего я взъелась? Может, и правда в этих ваших палатках что-то есть. Дешево, сердито... и, главное, никто "Калым" под ухом не орет.
Леша подошел к ним, обнял мать за плечи.
— Ну что, мам? В следующем году с нами? Или в Египет?
Валентина Константиновна хмыкнула, поправляя плед.
— Какой Египет? Там жарко и арабы приставучие. А здесь... Здесь я еще не все рецепты ухи опробовала. Возьмете, куда вы денетесь. Только матрас мне купите отдельный. Ортопедический!
— Заметано, — рассмеялся Леша.
Эрика смотрела на огонь и улыбалась. "Дикари" победили. Но не силой, а уютом, тишиной и вкусной ухой. И, кажется, это была самая чистая победа в истории их семейных войн.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.