Инициативы PGII и «Один пояс, один путь» представляют собой два конкурирующих подхода к развитию глобальной инфраструктуры. Китайская программа BRI, запущенная в 2013 году, охватывает более сотни стран и включает строительство дорог, портов, энергетических объектов и логистических коридоров, обеспечивая Китаю широкое экономическое влияние. Западная инициатива PGII, созданная странами G7 как альтернатива BRI, ориентирована на цифровую и «зелёную» инфраструктуру, соблюдение высоких стандартов ESG и привлечение частных инвестиций. Однако уже на уровне концепции между программами заметна существенная асимметрия в масштабах, ресурсах и практической реализации.
PGII как попытка конкурировать с китайской инициативой «Один пояс, один путь» изначально позиционировался странами G7 как стратегический проект, способный предложить миру альтернативу китайским инвестициям. Однако уже на уровне замысла инициативе был задан целый ряд ограничений, которые существенно снижают её реальную эффективность.
Объявленный объём финансирования PGII, до 600 млрд долларов к 2027 году, выглядит амбициозно только на фоне западных программ развития. В сравнении с китайскими инвестициями в рамках BRI, измеряемыми триллионами долларов, эта сумма оказывается весьма скромной. Кроме того, в отличие от Китая, который использует централизованные государственные банки и фонды, PGII опирается преимущественно на механизм привлечения частного капитала. Это означает, что заявленные суммы скорее отражают потенциальные возможности, а не реальные средства, гарантированные участниками.
Бюрократическая нагрузка в рамках PGII создаёт дополнительный барьер. Каждый проект обязан соответствовать обширному перечню экологических, социальных и финансовых требований, согласовываться с несколькими национальными структурами и проходить многоуровневую экспертизу. Такая система делает запуск проектов крайне медленным. В тех регионах, где правительства ожидают быстрых и осязаемых результатов, PGII объективно проигрывает китайскому подходу, который обеспечивает быстрые решения и более гибкие условия.
Дополнительным препятствием является отсутствие централизованного управления. PGII — это не платформа одного государства, а сложная коалиция стран G7 с разными интересами и приоритетами. Несогласованность политических и экономических целей приводит к торможению процессов и делает инициативу тяжёлой для практической реализации. В отличие от Китая, способного действовать единым политическим курсом, PGII оказывается распылённым и неоднородным.
Сами развивающиеся страны зачастую воспринимают PGII не как независимую экономическую инициативу, а как геополитический инструмент, созданный в противовес BRI. Это снижает его привлекательность и вызывает сомнения в долгосрочной стабильности такого партнёрства. К тому же ограниченный набор проектов, сфокусированных на высокотехнологичной и экологической инфраструктуре, не всегда совпадает с реальными потребностями государств Глобального Юга, которым часто необходимы базовые дороги, порты, энергетические системы — направления, где китайская инициатива давно заняла доминирующую позицию.
В итоге PGII выглядит проектом, созданным поспешно и скорее как политический ответ на китайский BRI, чем как продуманная стратегия развития. Ограниченный бюджет, чрезмерная бюрократизация, отсутствие единого управляющего центра и слабое соответствие потребностям партнёров превращают инициативу в заметно менее эффективный инструмент по сравнению с масштабной, структурированной и давно отлаженной китайской программой «Один пояс, один путь».