Любимцы Марка Ронсона, одобренные Принсом: основатели группы Саймон Бартоломью и Эндрю Леви — о встречах с кумирами и новом альбоме
Джеймс Холл, The Telegraph
Когда Марку Ронсону исполнилось 40, на вечеринке в Soho Farmhouse он захотел видеть только две группы: американский рэп-дуэт Pete Rock & CL Smooth и британцев The Brand New Heavies. «Трудно выразить словами, насколько сильно я люблю The Brand New Heavies, — говорит девятикратный лауреат «Грэмми», которому сейчас 50. — Именно они заставили меня влюбиться в музыку, которая в итоге стала делом моей жизни».
Ронсон рассказывает, что танцевальная смесь фанка, соула и джаза от The Brand New Heavies — лидеров так называемой эйсид-джазовой сцены 90-х — изменила его жизнь. Подростком в Нью-Йорке он знал о фанке, но больше увлекался металлом Guns N’ Roses и Living Colour. Увидев лондонскую группу по MTV, он в следующий их приезд пробрался на ночной концерт. «Мне было лет 15, они вышли на сцену только в три часа ночи — я никогда в жизни не гулял позже одиннадцати», — вспоминает он.
Ронсон стал продюсером Эми Уайнхаус, Адель и множества других звёзд, а также построил успешную сольную карьеру. Влияние The Brand New Heavies слышно повсюду. «Они вросли в мою ДНК… Это просто есть», — говорит Ронсон, который так рад говорить о группе, что звонит мне из «Кадиллака» по пути в аэропорт JFK. Он упоминает их в своем новом мемуаре-бестселлере «Night People» и спродюсировал их кавер 2019 года на песню Кендрика Ламара «These Walls».
Основатели группы Саймон Бартоломью (60 лет) и Эндрю Леви (59 лет) отлично помнят сорокалетие Ронсона в Котсуолде — хотя бы потому, что Мик Джаггер узнал их на танцполе. Ронсон упомянул их и в своей речи: «Он сказал: "Я увлекался роком, потом приехал в Нью-Йорк, сходил на концерт The Brand New Heavies — и просто поменял направление"», — вспоминает Бартоломью.
Бартоломью и Леви познакомились ещё школьниками в Drayton Manor High School в Западном Лондоне. В 1985 году, когда царила синтезаторная новая романтика, они сосредоточили свою одержимость фанком 60–70-х — Джеймсом Брауном, Sly and the Family Stone и The Meters — в группе под названием Brother International.
Когда Жиль Петерсон и Эдди Пиллер подписали уже переименованных The Brand New Heavies на свой новый лейбл Acid Jazz, группа стала лицом жанрово-смешанного джазового хип-хопа, фанкового соула и бибопа. В 90-е у них было 16 хитов в британском Топ-40 — в том числе «Dream on Dreamer» и «Sometimes», — а также два альбома в Топ-10. Пять раз они появлялись в «Top of the Pops», открыв дорогу Jamiroquai.
Сейчас ретро-возродители сами переживают второе рождение. После аншлага в Royal Albert Hall в этом году в 2026-м The Brand New Heavies выступят на площадках вроде 5000-местного Hammersmith Apollo. «Всё просто взорвалось, — говорит Леви о возобновившейся популярности. — Думаю, людям не хватает того времени до этого ужасного момента в истории — К-О-В-И-Д, — когда всё было счастливым и фанковым, все танцевали и отрывались».
Помимо Ронсона и Джаггера, у группы было ещё немало знаменитых поклонников. В 1987 году, ещё под названием Brother International, они разогревали своего кумира Джеймса Брауна на Wembley Arena. «Мы начали саундчек, а он в своём зелёном костюме стоял сбоку сцены и слушал», — рассказывает Леви. Кульминация комплимента — Бог Фанка попытался увести у них духовую секцию. «Они были реально крутые, и он явно подумал: если есть местные духовые, можно сэкономить на перелётах», — объясняет басист. Попытка провалилась.
Ещё был Принс, трижды видевший выступления The Brand New Heavies. «Я боялся с ним разговаривать — нам было чуть за двадцать, а перед тобой икона… — вспоминает Леви. — Помню, пожал ему руку прямо перед выходом на сцену и подумал: "Господи, теперь я вообще не смогу играть. Он будет смотреть на мои пальцы и судить"».
А ещё Стиви Уандер, который включил их трек «Never Stop» в плейлист своей радиостанции KJLH. Позже они встретились на телешоу в честь Рэя Чарльза. Все были во фраках, а The Brand New Heavies — «в полном семидесятническом прикиде», говорит Бартоломью. «За кулисами кто-то спросил: "Хотите встретиться со Стиви Уандером?" Мы подошли, и он спел нам нашу же песню "Never Stop"».
Всё это звучит как невероятный кайф. В 2000-м Леви приехал на Гластонбери на своём винтажном красном «Роллс-Ройсе» и припарковался прямо за Pyramid Stage. «Мне нравится иметь возможность избежать всей этой слякоти», — объясняет он. Шесть лет спустя он уже играл на басу в песне Робби Уильямса «Lovelight» (с провалившегося альбома «Rudebox») — после случайной встречи в Нью-Йорке с продюсером трека Марком Ронсоном.
Но успех раздражал некоторых коллег по некогда андеграундной сцене (Леви дипломатично не называет имён). «Нам доставалось от других эйсид-джазовых групп: мол, мы продались, когда попали в "Top of the Pops"», — говорит он и отмахивается: «Это были люди, которые просто хотели быть крутыми в Сохо, но при этом не вкалывать». Группа никогда не распадалась, но вокалисток сменила целую вереницу. «Мы просто задницы ещё те, и знаем друг друга как облупленных», — объясняет Леви.
В следующем году выйдет новый альбом. Бартоломью раскрывает рабочее название: «All Day Breakfast, Baby!» — кричит он. Название, которое идеально подходит The Brand New Heavies.
Последнее слово — суперфанату Ронсону: «Думаю, сейчас люди наконец понимают, что они на одном уровне с Soul II Soul или Loose Ends — кто там самый любимый британский соул-экспорт в мире. Я не знаю ни одного рэпера той эпохи, на которого бы их музыка не повлияла, ни одного диджея моего возраста, который бы не ставил их треки». Готовьтесь к фанку в 2026-м.