«Я смотрел, как он играет – это была песня “Fool's Gold”, - и думал: как он это делает?», - Питер Хук (Peter Hook) из New Order поделился воспоминаниями о своём друге Гэри «Мани» Маунфилде (Gary “Mani” Mounfield), бас-гитаристе The Stone Roses и Primal Scream, который скончался 20 ноября в возрасте 63 лет.
«Я впервые познакомился с Мани, когда менеджер The Stone Roses попросил меня спродюсировать кое-что для них», - вспоминает Хук. – «Мы сделали песню “Elephant Stone”, и они были прекрасны. Затем, когда Манчестер превратился в Мэдчестер, я узнал их по-настоящему хорошо. Я был на великолепном концерте, который они давали в Блэкпуле. Также я побывал с ними на острове Спайк. Это было фантастическое время, проведенное вместе, и клуб “The Haçienda” стал важным связующим звеном. В нём не было VIP-зоны, поэтому посетители могли спокойно подойти к Мани и сказать: “А вот и Мани!”».
И далее Хук продолжил: «В моей студии “Suite 16” они – я имею в виду The Stone Roses, - записывали демозаписи для того, что должно было стать их вторым альбомом. Я познакомился с Мани и его женой Имельдой (Imelda). У нас был активный период общения. Затем, после того как наши группы перестали выступать вживую, мы основали проект Freebass с тремя басистами: мной, Мани и Энди Рурком (Andy Rourke), который играл в The Smiths. Группа наша была неудачной – это было похоже на кухню, в которой было слишком много поваров, – и в конце концов мы сильно поссорились из-за одного дурацкого концерта. Мани как бы «отшил» меня, но, благослови его Бог, на следующий же день позвонил мне и извинился. Это был Мани, надо было знать его... Как только мы перестали работать вместе, мы стали друзьями, и после этого каждый день, проведенный с ним, доставлял мне сплошное удовольствие… Сегодня, когда люди говорят, что он был клоуном, я отвечаю, что это неправильное слово. Он был очень необычным и интересным человеком, при этом он был «человеком из народа», очень забавным и порой непочтительным. Но, в то же время, он был парнем, который просто не терпел дураков… Вы знаете, он был очень увлечен тем, во что верил, будь то "Манчестер Юнайтед" или коллеги по The Roses. Если он чувствовал, что что-то не так или существует какая-то несправедливость, он был очень настойчив… Если Мани был на твоей стороне, то всё было великолепно. Он был бойцом и никогда не отступал ни на шаг. При этом никто не сказал о нём ни одного плохого слова».
Далее Хук рассказал о трудных временах, возникших в The Roses. «В определённый момент группа преобразилась, но он отчаянно хотел, чтобы все было так, как было в самом начале», - пояснил Хук. – «Когда этого не произошло, это разбило ему сердце… Вы знаете, когда он был в форме, у него были замечательные проявления душевности. Помню, как он по молодости увлекался мотороллерами. Однажды он пришёл ко мне домой в шлеме, в котором очень смешно выглядел – голова, как пушечное ядро. Потом ему надо было куда-то поехать, он попрощался, и тут я услышал странный шум на улице: это был Мани, пинавший свой залитый водой мотороллер. День был дождливый, влага попала в двигатель, и он никак не мог его завести. Он, должно быть, целый час бился с мотороллером, и, как ни странно, двигатель всё-таки завёлся. В этом и есть магия Мани: он никогда и ничему не позволял победить себя».
Далее Хук рассказал свои ощущения от Мани-басиста: «С точки зрения игры на бас-гитаре, он был лучшим. Помню, что все хотели быть на его месте. В The Stone Roses он был “ответственным за грув”, он нутром чувствовал “заводную музыку”, и именно он научил “инди-ребят” танцевать… Как и Энди Рурк, Мани играл очень мелодично - что и я стараюсь делать, - но Мани был намного тоньше. Я всегда пытался конкурировать с гитаристами, но Мани обходил подобные соблазны стороной, и это отличный навык. Мне всегда нравились его басовые партии, что бы он ни играл. Думаю, он бы мог грохнуть бас-гитарой об пол - мне бы это тоже понравилась… Смотрите, он играл в двух самых крутых группах того времени: The Stone Roses и Primal Scream. Вообще-то, я тоже проходил прослушивание в Primals, но они сказали, что я слишком похож на New Order, поэтому, когда Мани получил работу, он сразу же позвонил мне: “Эй, номер 2” – он всегда называл меня номер 2, – это я, номер 1". Рурк был у нас “номером 3” – конечно же, это говорилось в шутку, - и подшучивание между нами никогда не заканчивалось… И ещё – Мани любил играть для людей. Когда The Roses закончились, он получил приличную сумму, которая позволила им с Имельдой вести достойную жизнь. В семье у него были определённые трения, но как только у них появились сыновья, они полностью примирились. Они были замечательной маленькой семьей… Когда он перестал играть на басу, он стал диджеем, и музыка, которую он исполнял, отражала его игру как бас-гитариста: это были фанк и соул в первую очередь».
Мани с нетерпением ждал своего сольного тура, о который планировался в последнее время, и это ужасно, что он ушёл в тот момент, когда это стало реальным.
«И, конечно же, сердце просто разрывается из-за двух мальчиков-близнецов, потерявших обоих родителей», - завершил свой рассказ Хук.
Действительно, жена Мани Имельда умерла два года назад от онкологического заболевания, так что два их 12-летних сына остались круглыми сиротами. Будем надеяться, что коллеги музыканта не оставят ребят без внимания и помогут им встать на ноги.