Мигранты совсем обнаглели: никого не боясь, в центре Москвы, напротив ГУМа, нелегально работают таксистами, заявляют, что им Путин не указ, и прогоняют лицензированных таксистов-славян. Порядок кто-то наведет?
Водитель с таджикским акцентом, разворачивая свой «нелицензированный» седан у ГУМа, с вызовом бросает москвичу:
«Здесь наши братья работают. Ты не мешай».
В Ясенево группировка таких же «специалистов» открыто заявляет, что район — их точка, а смотрящий у них некий Шер. Им плевать на указы о запрете работы в такси. Им, как выясняется, даже Путин — не указ. Это уже не трудовая миграция. Это ультиматум и оккупация под предлогом «работы».
Власти, кажется, окончательно потеряли рычаги влияния. Запретили мигрантам работать в такси? Отлично! Но они работают без лицензий, вне всяких законов и правил. Создали серые, неуправляемые картели, которые делят город по этническому признаку. «Ясенево — наше», — заявляют они, и это не просто слова. Это система давления, запугивания и вытеснения легальных водителей, которые вынуждены молча отступать под угрозой физической расправы.
Ситуация у ГУМа — идеальная иллюстрация абсурда. В сердце столицы, напротив главного универмага страны, приезжий гастарбайтер объясняет коренному москвичу, кто здесь может, а кто не может работать. Закон? Нет, не слышали. Здесь правят «братья» и их неписаные правила.
Это больше не вопрос конкуренции. Это вопрос суверенитета и того, чьи законы и чья власть действуют на улицах российских городов. Официальные указы тонут в молчаливом саботаже. Мигранты, чувствуя полную безнаказанность, просто игнорируют их, создавая параллельную, криминальную реальность на колесах.
Самая оглушительная фраза, прозвучавшая в этой истории:
«Наша точка. Мы с «братьями» здесь работаем. Пусть хоть Путин подъезжает»
Это не бравада. Это диагноз. Это прямое доказательство того, что у мигрантов, чувствующих силу своей сплоченности, абсолютно отсутствует страх перед государством, его институтами и даже его высшим руководителем.
Они не верят в силу российского закона, потому что закон для них не работает. Они видят, что решения властей остаются на бумаге, а реальность диктуют они сами, своими группировками, своими «смотрящими» и своими правилами.
Главный вопрос, на который у власти нет ответа: где в этой истории правоохранительные органы? Почему банды нелегалов, открыто делящие город на сферы влияния, чувствуют себя вольготнее, чем законопослушные граждане?
Складывается впечатление, что государство просто махнуло на эту проблему рукой, предпочитая делать вид, что ее не существует. Пока чиновники отчитываются о «принятых мерах», на улицах царят право сильного и власть группировок.
Страна столкнулась с уникальной формой оккупации — тихой, постепенной и осуществляемой по молчаливому согласию властей. Мигранты больше не просят права работать. Они диктуют условия. Они делят территорию. Они открыто смеются над государственной машиной, которая трещит по швам, не в силах обеспечить выполнение собственных решений.
До тех пор, пока за словами не последуют настоящие, жесткие действия силовиков, а нелегалы не будут нести реальное наказание, улицы российских городов так и будут принадлежать тем, для кого понятия «закон» и «Россия» — просто пустой звук.
