Вы когда-нибудь замечали, что реальность вокруг нас редко бывает по линейке? Она скорее напоминает старый, уютный диван: где-то продавлено, где-то пружина торчит, а где-то пятно от чая, которое стало частью узора. Именно такой — помятой, несовершенной и гомерически смешной — видит жизнь художник, о котором мы сегодня поговорим. В его мире законы физики явно брали отгул, а гравитация действует избирательно, подчиняясь настроению персонажей.
Загадка кумертауского затворника
В эпоху, когда успех измеряется количеством отметок геолокации в модных кофейнях столицы, Александр Саламатин совершил дерзкий поступок — он остался дома.
Год рождения — 1974-й, место дислокации — небольшой башкирский город Кумертау, где он осел всерьез и надолго, чувствуя себя там, похоже, просто отлично. Биография его скупа на детали, словно протокол допроса партизана, но известно главное: он счастливо женат, воспитывает детей и на дух не переносит суету мегаполисов.
Представьте себе эту картину: пока другие художники штурмуют московские галереи, Саламатин сидит в своем тихом городке и создает карикатуры, которые потом гуляют по всему интернету. Его отлично принимали в Питере и Москве, жали руку, хвалили, а он неизменно возвращался в родные пенаты. Видимо, настоящая сатира растет не на асфальте Садового кольца, а где-то там, где жизнь течет размеренно, и каждый сосед — готовый персонаж для зарисовки.
Мир, сделанный из пластилина
Взгляните на его рисунки. У Саламатина практически нет прямых, жестких линий. Все формы у него мягкие, оплывшие, словно мир немного подтаял на солнце или расслабился после бурного застолья. Фонарные столбы у него изгибаются, сочувствуя нетрезвым прохожим, а рельсы проминаются под весом монументальных дам в оранжевых жилетах, как будто сделаны из лакрицы, а не из стали.
Художник намеренно гиперболизирует телесность. Его персонажи — это гимн несовершенству. Огромные носы, выразительные животы, ссутуленные спины — он рисует людей такими, какие они есть, когда их никто не видит. Без фильтров и фотошопа. Стилистика напоминает нам о работах советских мастеров сатиры, только с добавлением современной перчинки.
Эхо 90-х и перченый юмор
Если вам больше тридцати, то при взгляде на эти картинки у вас наверняка сработает мышечная память. Стиль Саламатина — это привет из эпохи газеты «Спид-Инфо», «Медиа-Мир» и издания «ЛАНА», где его охотно печатали. Это была особая эстетика: дерзкая, на грани фола, но невероятно притягательная.
Саламатин виртуозно работает с темами «для взрослых». Его карикатуры — зрелище определенно не для детского сада. Он ходит по очень тонкому льду, где один неверный штрих может превратить шутку в пошлость, но удивительным образом удерживает равновесие. Легкий флер в его работах сгущается, но всегда остается в рамках дозволенного.
Как вы думаете, можно ли смешно нарисовать влюбленных коров? У Саламатина — можно. Даже если продукты их жизнедеятельности в порыве страсти принимают форму сердечек. Или взять снеговика, который распахивает пальто перед дамами, демонстрируя целый набор морковок. Ханжа сморщит нос, а человек с чувством юмора рассмеется. Автор умеет шутить над «этим» так, что получается забавно, а не грязно. Намеки в его рисунках прозрачны, как слеза, и могут смутить пуританина, но именно эта прямота и подкупает.
Текст как детонатор смысла
Есть у Александра одна особенность, превращающая его из простого рисовальщика в мастера короткого жанра. Его подписи к рисункам работают как финальный аккорд в джазовой импровизации. Смотришь на картинку без слов — одна история. Читаешь подпись — и смысл переворачивается с ног на голову.
Текст и изображение у него живут в симбиозе. Герои те же, атмосфера та же, но пара слов меняют контекст радикально. Его каламбуры моментально уходят в народ, их цитируют, пересылают друг другу в мессенджерах. Это тот случай, когда художник формулирует то, что вертелось у нас на языке, но мы стеснялись сказать вслух.
Хроники бытового сюрреализма
Кого же он селит в свои рисованные декорации? Да всех нас. Саламатин — явный фанат бытовых сюжетов. Его герои решают глобальные проблемы: как погладить рубашку, если ты холостяк с утюгом на палке? Как пережить ремонт? О чем говорят соседи через забор?
Он с любовью выписывает типажи маргиналов, помещая любителей горячительного то на стадионы, то в общественные места. В его работах много «социалочки», но она подана без злобы, без чернухи. Это скорее дружеский шарж на действительность.
Например, тема медицины. Огромная клизма в руках медсестры выглядит как орудие средневековой пытки, но пациент смотрит на нее с такой обреченной покорностью, что становится смешно до слез. Или дети, играющие в классики рядом с открытым люком. Вроде бы страшно, но Саламатин превращает это в абсурдную комедию положений.
Александр Саламатин доказал своим творчеством важную вещь: мастеру глубинка не помеха. Можно жить в Кумертау и быть понятным жителю Владивостока или Питера, потому что человеческая глупость, страсть и нелепость интернациональны. Его работы — это зеркало, пусть и немного кривое, в котором каждый из нас, присмотревшись, увидит что-то до боли знакомое. И, скорее всего, улыбнется.
Больше интересного: