Мысли

Однажды утром я начал видеть мысли. Первая из них пришла ко мне спрашивать о смерти. Прямо с порога сознания она заявила, что не намерена больше ждать и надо срочно решить, как мы меня умирать будем. Я пытался отмахнуться, мол, не до тебя сейчас. Мысль, не спрашивая разрешения, уставилась на меня словно родитель, который уже одетый стоит у порога, а ребенок всё никак собраться не может.

— Ну, хорошо, — сказал я, — хочу умереть безболезненно и не постыдно, этого достаточно?

— Нет, — отрезала мысль, — нужно представить, кто тебя и куда будет провожать после смерти. Что ты им всем скажешь перед ней? Что ты хочешь сделать до того, как она придёт? Каким хочешь, чтобы тебя запомнили?..

— Слушай, мне действительно некогда, — перебил я. — Сейчас придут сантехники, мне надо на работу собраться, а чайник не поставлен и зуб еще не чищен.

Едва я произнёс эти слова, чайник уже вскипел и утренние процедуры уже были сделаны. Нет, не сами собой, но произошло это незаметно.

— Я настаиваю, подумай меня. Это важно, — сказала мысль и ушла.

Зато тут же пришла следующая. Она переливалась мерцающими цветами и меняла темы каждые десять секунд. Обсудив с ней несколько новостей и записав на будущий просмотр несколько фильмов, я опомнился только тогда, когда сантехник уже уходил. Он всё это время со мной разговаривал — что-то спрашивал, а я даже что-то отвечал, но не помню.

— Всё надо менять. У вас сознание потекло. Воду я отключил, завтра принесу новую трубу, будем варить, — сказал он.

— Действительно, а что будем варить? — сказала следующая мысль, буквально поменявшись в дверях с сантехником.

— Гречку и сосиски, — предложил я.

— Хороший вариант, — сказала мысль, но руки пошли делать яичницу. Затем пришли сразу две мысли. Одна предлагала поспать, другая — побриться. Устроили настоящую заварушку. Победила в итоге "побриться", и я пошёл на работу.

На работе, как выяснилось, я видел не только свои мысли, но и мысли вообще всех людей. Начальник проводил летучку, то бишь быструю планёрку. Только была она не быстрой, не летучей и не планёркой. Он очень много и душно говорил, после чего все мысли, даже те, которые увязались за мной и коллегами из дома, улетучились в форточку. После обеда я зашёл в бухгалтерию, и там я увидел новую расчётчицу. Она оказалась симпатичной дамой с навыками строить из глаз сложные предложения. Но прежде, чем я получил задание включить ее новый компьютер, несколько моих мыслей уселись в судейские кресла и вынесли ряд оценочных суждений. Одна из них вела себя совсем неприлично, мне пришлось даже мысленно накричать на неё. Однако эта мысль сошлась с какой-то другой мыслью расчётчицы и стала увлеченно беседовать с ней. Мы же, находясь в таком дурацком положении, произнесли только:

— Привет, я Маша.

— Антон. Привет.

Сделав своё админское дело, я пошёл в кабинет ожидать новых заявок. Там уже сидел Гоша и играл в го. Собственно, за это его и прозвали Гошей, а так он Андрей. Вокруг него скопились шесть мыслей в генеральских фуражках. Среди них мысль, персонифицированная Гошей в треуголке, заслушивала каждую, кто предлагал стратегию и будущий ход, после чего кивала головой или не кивала, а качала ей, и тут же расстреливала советников на месте. Мысли-генералы падали замертво, а потом как ни в чём не бывало вставали снова:

— Мы же тебе говорили! Дурень ты, дурень!

— Гоша, поговори со мной? — попросил я. Гоша оторвался от экрана и выпроводил свои мысли за дверь. Одна из них схитрила и шмыгнула под рабочий стол, пока Гоша не видел.

— Чего тебе, Тох? — ответил Гоша, кося правым глазом на экран.

— Что скажешь про Машу?

Над головой Гоши замелькали портреты женщин, сменяя друг друга, как в «Тиндере».

— Маша, Маша, Маша... Погоди, это новенькая расчётчица? — мысль над его головой в образе Маши подмигнула мне и улыбнулась, как Джоконда.

— Да, она.

— Толком не рассмотрел, а что? — "Маша" сошла с головы Гоши и встала рядом со мной. Теперь это была моя мысль.

— Нет, ничего. А ты можешь что-нибудь у неё отключить сейчас?

— Подожди, — сказал Гоша, — мысль ушла. Что-то хотел спросить у тебя… А! Да! Зачем тебе это? — над головой у Гоши возник знак вопроса и тут же превратился в портрет сорванца из фильма "Один дома", по лицу которого было видно, что мой коварный замысел разгадан. — Всё понял, сейчас, устроим.

Гоша накликал мышкой какую-то беду для Маши. Через минуту ко мне в сборник задач прилетела заявка от неё. Я тут же ринулся за дверь, не забыв посмотреть в зеркало и поправить причёску.

— Удачи, донжуан! — крикнул мне вслед Андрей, он же Гоша.

Маша хлопала красивыми глазами и смотрела на меня с Надеждой. У неё и, почему-то, ещё у Надежды горели "синие экраны смерти".

— Антон, что происходит? — прикрикивая, спросила Надя.

— Ну... синий цвет на экране придумали, чтобы люди более спокойно смотрели на эту ошибку, — сказал я.

— Антон, я спросила ПОЧЕМУ это происходит? — повышая тон, спросила Надя. Синий цвет её явно не успокаивал.

— Дайте угадаю, вы что-то нажали и всё исчезло? — невозмутимо спросил я.

— Не всё! Приказ Геннадьевича сдать квартальный отчёт не исчез, — парировала Надежда, — а если мы его не сдадим из-за сбоев, то хана тебе, Антон.

Мысль у Нади материализовалась в гильотину с глазами. Однозубый рот этой гильотины хищно пощёлкивал. Мысль у Маши материализовалась в меня. Я у неё оказался одетым в рыцарские доспехи. Пока я крутил в руках жёсткий диск, её рыцарь обзавёлся белым конём, а к седлу по бокам прилагалась пара копий. Я посмотрел на Машу с умно-мечтательным видом, а потом полез выстукивать по клавишам чечётку.

— Мария, вы ужинали у нас в столовой? — спросил я неожиданно, зажав аккорд из трёх клавиш.

— Нет, — сказала она.

— Вот, и я нет, составьте мне компанию после работы? Я расскажу вам как бороться с драконами… эээ, то есть, с компьютерами.

Когда мы вышли из офиса, мысль в образе Леонида Каневского сказала мне: "После работы, конечно, в столовую ужинать никто не пошёл". Действительно, я повёл Машу в кофейню напротив. Это было романтичнее, чем столовка, где я видел, какие именно тараканы жили в голове у повара. В кофейне по вечерам пел джаз-бэнд "Ору, Элл". Сегодня они презентовали свой новый альбом, и не пойти туда было мыслепреступлением. Мы заказали по чашке кофе и стали разглядывать интерьер. Когда фронтмэн начал петь, на сцену начали выходить его мысли, подпевая, каждая по-своему, так что я слушал хор, а Маша — солиста. Мои взволнованные мысли утихли под спокойную музыку, и тогда я решил действовать. Пользуясь музыкальным фоном, как прикрытием, я рассказал Маше, что она мне сразу понравилась, и я готов чинить её компьютер хоть каждую минуту. Да что там, я готов жить в нём, словно паук и раскладывать пасьянсы, пока бы ей не настала пора считать зарплату. Маша хохотала в тон ксилофона. За мной выстроилась очередь из мыслей: «Первая — пригласить её к себе домой, вторая — не торопиться, третья — поторопиться и пригласить её на танец, четвёртая — сказать что-нибудь глупое и приятное, как мороженое». Мысль в образе Диброва сказала: "Ваш вариант?" Я без задних мыслей сказал, что готов проводить Машу до дома.

По пути мы беззаботно болтали, а наши мысли плыли над крышами домов, иногда взявшись за руки, иногда даже обнимаясь. Я шагал быстро, словно торопя события, даже забегал вперёд — приходилось возвращаться к отстававшей Маше и повторять некоторые слова. В конце концов, мы дошли до места, где Маша сказала: "Вот мой подъезд". Вдохновения рассказывать истории у меня оставалось ещё на три города и четырнадцать улиц. Не смотря на поздний час (половину первого), Маша оказалась готова слушать меня дальше. Мы сели на лавочку под ясенем, который спрятал нас от фонарного света, и я открыл ей свою тайну:

— А вы знаете, что я ещё пишу рассказы?

— Никогда ваша фамилия не попадалась в книжном, — ответила Маша, поправляя причёску.

— Возможно, потому что пишу под псевдонимом. Дубровский. Не слышали?

— Нет.

— Тогда возможно потому, что я никогда ещё не продавался. Но я готов вам показать свой рассказ. Он у меня с собой, — сказал я и полез в рабочую сумку.

Пододвинувшись к краю скамейки, где фонарь подарил ей лучик, она открыла первую страницу. Все мои мысли перебежали к ней и, подглядывая из-за плеча, уставились в текст.

«Однажды утром я начал видеть свои мысли. Первая из них пришла ко мне спрашивать о смерти. Прямо с порога сознания она заявила, что не намерена больше ждать», — прочитала Маша и поглядела на меня, округлив и без того большие глаза. Пара моих мыслей, из тех, которые были поменьше, прыгнули в эти глаза и утонули. Остальные, как искры, зажгли ночь, и света стало больше.

— Что, не нравится? — спросил я.

— О чём это? — спросила она.

— А ты думаешь, о чём? — спросил я.

— А ты думаешь, я думаю, о чём? — спросила она.

— Я думаю, нужно прочитать дальше, — предложил я, видя, что мысли её растерялись в темноте.

Маша дочитала до места, где мы слушали музыку в кафе, посмотрела на меня, потом дочитала до места, где мы шли с ней по улице. Когда она дочитала до места, где она дочитала до этого места, то сразу исчезла. На скамейке теперь вместо Маши сидела мысль о смерти, посетившая меня с утра. Рядом с ней оказалась другая мысль в образе сантехника и сказала: «Я смотрю, вас перекрыло? Давайте, включим хотя бы канализацию эмоций?»

И я стал думать.

Я лежал в гробу и видел, как вокруг собирались разные люди. Кто-то смотрел на меня с укоризной, кто-то с сожалением. Главное, в комнате сидела Маша, с ней находились наши дети и внуки. Они заняли весь угловой диван и ещё два ряда стульев. Самые младшие теребили цветы. Маша держала на коленях ветку ясеня. Свои седые волосы она собрала в косу — на тёмном бархате они смотрелись серебряной цепью. Жемчуг на груди вторил блеску глаз, делая более светлой окружающую грусть. Мысль у них была одна на всех, мне уже знакомая. Все говорили о том, что мы обязательно встретимся. Кто-то читал завещание вслух и сказал, что мысль повесить на надгробии зеркало с датами жизни и смерти была слишком экстравагантной. Эта мысль поморщилась, потом усмехнулась, но, кивая, согласилась. Потом чтец прочитал мои мысли об отпевании и, закончив, дал распоряжение готовить меня к перевозке. Все засобирались в храм.

— Вот такой конец я хочу, — сказал я мыслям на скамейке.

— Ну, что ж, — сказали мысли на скамейке, — пусть будет такой конец.

Уважаемый читатель!

Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:

► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;

► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;

► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;

► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.

Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.

Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.

При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.

При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:

0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;

3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;

5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;

7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;

9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты

Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:

► Соответствие теме и жанру: 0-1

► Язык, грамотность: 0-1

► Язык, образность, атмосфера: 0-2

► Персонажи и их изменение: 0-2

► Структура, сюжет: 0-2

► Идея: 0-2

Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.