Выступления финалистов Международного конкурса молодых скрипачей в Будапеште оргкомитет назначил на вечер.
В гостиничный номер Евгения Абрамова, участника из России, вошёл его педагог – профессор Московской консерватории Дмитрий Павлович Сабуров.
– Доброе утро, Женя! Как самочувствие?
– Здравствуйте, маэстро. Благодарю, я в порядке, только…
– Догадываюсь, о чём ты думаешь. Да, испанец -достойный соперник: он амбициозен, техничен, но, полагаю, ему не хватает виртуозности.
– Дмитрий Павлович, на душе неспокойно совсем по другому поводу. Понимаете, у меня есть примета – всё складывается удачно, если на моём концерте присутствует кто-нибудь из родных. А сегодня…
– А сегодня с тобой верно схваченный замысел композитора, отражённый в традициях русской исполнительской школы, – рассудил наставник.
Свидетелями разговора стали скрипка Абрамова, которую он называл Сударыней, и её футляр по прозвищу Барин.
– Меня тревожит настроение нашего музыканта. Его надо избавить от мрачных мыслей. Уважаемый, всесильный Барин, придумай что-нибудь, – попросила скрипка. – Ведь сегодня решающий тур.
– По моим данным, Евгений один из фаворитов конкурса. Здесь переживания – плохие помощники. Ладно, постараюсь. Кое-какие соображения имеются.
Появление Абрамова на сцене Большого зала Венгерской Академии музыки вызвало заметное оживление меломанов. Евгений - статный, подтянутый молодой человек - почтительно поклонился оркестру, зрителям, составу жюри. Через мгновение конкурсант сосредоточенно расположил скрипку на плече. С прикосновением смычка к струнам ожили ноты «Концерта ля-минор» восхитительного Вивальди. Россиянин играл страстно, выразительно. Пальцы послушно сновали по грифу[*]. Мелодия чарующе парила над залом.
Вдруг Евгений ощутил некую отчуждённость скрипки, да и смычок словно отяжелел. Участник прервал выступление, пристально оглядев инструмент.
– Сударыня, что происходит? Я не слышу тебя.
– Ты слишком волнуешься. Не замечаешь, как сдавил меня подбородком, – пожаловалась скрипка.
– И ослабь правую руку. Я скован, трудно двигаться, – возмутился смычок.
Простите друзья. Тяжело собраться. Мне так и не удалось дозвониться домой. В день отъезда отцу нездоровилось. У жены проблемы с работой. Мало ли что…
– Я поняла, в чем дело. Будь добр, Евгений, подойди к Барину, пока члены жюри совещаются, – настояла скрипка.
– Только его сейчас и не хватает, – усмехнулся Абрамов, приближаясь к кулисам.
– Значит так, Женя, – многозначительно начал вездесущий футляр. – Твои родители давно на даче. А Настя с детьми… здесь. Как раз успели к твоему выходу! Они на последнем ряду балкона. Как говорится, сделал все, что смог.
Евгений обнял Барина и рванулся было к своим, но подоспел администратор:
– Господин Абрамов, Вам необходимо вернуться на сцену.
Евгений опять поклонился оркестрантам, пожал руку дирижёру и устремил взгляд на балкон, отыскивая родные силуэты. В приглушённом освещении зала попытка оказалась тщетной. Тогда музыкант очертил круг поднятым смычком, посылая своим близким знакомое приветствие. Зрители приняли этот жест на свой счёт и стали горячо аплодировать. В наступившей тишине под самым потолком послышались детские голоса:
– Папа, мы с мамой при-е-ха-ли!
– «Стеша, Арсюша… Слава Богу!» – промелькнуло в голове Евгения.
Растроганная публика снова разразилась овацией.
– Евгений Олегович, начните произведение с первой цифры, – покровительственно объявил председатель жюри.
Абрамов играл неистово, вдохновенно, наделяя мотивы оттенками свежих красок. «Концерт» зазвучал ярче, эмоциональней. Едва прозвенела последняя нота, как зрители повставали с мест. По рядам покатилось восторженное «Браво!». Триумфатор застенчиво улыбался, прижимая скрипку к груди. Улучив удобный момент, к нему подкрался администратор и передал записку: «Женя, гордимся тобой. Ждём тебя дома. Опаздываем на самолёт. Твои Настя, Стеша, Арсюша».
На подведении итогов конкурса мнения членов жюри разделились. Разногласия касались претендента на победу. Многие мэтры отдавали предпочтение Абрамову, но допущенная им заминка обернулась снижением его общего балла. Условия этого престижного соревнования требовали от участников безупречного исполнения произведения. Исключались малейшие шероховатости и неточности.
В результате первую премию решили не присуждать. Россиянин стал обладателем Диплома второй степени. Испанец занял третье место. После церемонии награждения Дмитрий Павлович заметил вялый настрой подопечного и предложил добраться до гостиницы пешком.
– Ты напрасно хмуришься, Женя. Полагаю, жюри поступило мудро. В данном случае второе место, как ни крути, – победа!
– Я безмерно признателен Вам, профессор. Вы посвящаете меня в глубины наследия Вивальди.
Прогулка по шумному, весёлому Будапешту развеяла недельное напряжение. Евгений повеселел, пригласил Дмитрия Павловича поужинать в уютный бар на берегу Дуная.
В фойе гостиницы Абрамов обратил внимание на пожилого человека, скромно сидящего у журнального столика со скрипичным, по всей видимости, футляром на коленях.
– Евгений Олегович, старичок ждёт Вас, – доложил метрдотель.
Сабуров ушёл в свой номер, Абрамов направился к незнакомцу, поздоровался с ним.
– Добрый вечер, Евгений. К Вашим услугам – Эдуард Алексеевич Горкин, старший преподаватель отделения композиции Академии музыки, – представился опрятно одетый, сухощавый мужчина. - Я был одним из тех членов жюри, кто снизил Вам оценку.
– Так мне и надо. Я не имел права расслабляться, – сокрушался конкурсант.
– Вы заблуждаетесь. Проблема гораздо сложнее.
Евгений насторожился.
– Вивальди сочинил «Концерт ля-минор» для двух скрипок. Не скрою, Вы достаточно умело и деликатно переложили произведение для одной скрипки, показали, бесспорно, блестящую манеру исполнения... Однако до музыкальной достоверности недотянули. А вот прийти сюда меня заставила Ваша музыкальная эрудиция. Вы тонко чувствуете инструмент.
Эдуард Алексеевич помолчал, поправил галстук- «бабочку» и тихо произнёс:
– Разрешите небольшое отступление. Наша семья покинула Россию в 1916 году. После долгих скитаний мы обосновались в Будапеште. Венгерского языка я не знал, друзей не было. Чтобы скрасить моё одиночество, отец купил на аукционе старинную скрипку неизвестного итальянского мастера, изготовленную из древесины редкой породы розового дерева. Отсюда и её название – Синьора Роза. С тех пор скрипка – моя верная, бессменная спутница. Теперь, как изволите видеть, я стар и желаю лично убедиться в том, что этот прекрасный инструмент оказался в руках настоящего музыканта, ревностного приверженца творчества Вивальди. Между прочим, скрипка сделана в Венеции, родном городе Антонио. Я настороженно отношусь к мистическим параллелям, но всё же должен признаться: произведения выдающегося «земляка» Роза исполняет с особым благоговением.
Горкин осторожно достал скрипку, прильнул к ней щекой и плавно провёл смычком по струнам. Затем протянул инструмент Евгению.
– Отныне скрипка принадлежит Вам, Женя. Позаботьтесь о ней.
Проникновенные слова, неожиданный подарок смутили Абрамова:
– Сердечно благодарю Вас, Эдуард Алексеевич. Но… достоин ли я…?
– На мой выбор повлияло ещё одно обстоятельство: мы с Вами соотечественники, – добавил Горкин, прощаясь.
В Москву Евгений и Дмитрий Павлович возвращались поездом. Музыкант аккуратно обернул поролоновыми чехлами обе скрипки и устроил их на багажной полке купе. Там они легко познакомились.
– Роза, понимаю, как тебе нелегко сейчас. Только изводить себя ноющей тоской – пустое занятие. В семье Евгения ты будешь окружена искренней добротой, дружелюбием. Имей в виду, Абрамовы - потомственные русские интеллигенты.
Сударыня рассказывала Синьоре о России, славной плеяде её знаменитых скрипачей, известных на весь мир симфонических оркестрах, великолепных концертных залах.
– Мне всё интересно, о чём ты говоришь, Сударыня. Спасибо тебе за чуткость. От будущей неопределённости отвлекают тёплые воспоминания. А знаешь, я видела самого Вивальди! В молодости он принял сан священника. Иногда проводил мессу в соборе Святого Марка. Эти богослужения сопровождала капелла, в которой играл мой первый хозяин. Помню, прихожане называли Антонио за его цвет волос «рыжим священником».
Скрипичные футляры в силу своих габаритов довольствовались шкафом для одежды. Новый приятель поведал Барину удивительную историю. В 1848 году в Венгрии вспыхнули боевые действия против австрийских войск. Владелец скрипки сражался на стороне повстанцев и прятал в футляре мушкетные пистолеты.
– С тех пор я – Мушкет.
– Ну, а я стал Барином благодаря народной присказке «Барыня – сударыня». Наш Евгений мастер на выдумку.
– Недавно Синьора как-то странно мне намекнула, что ты, Барин, часто выручаешь Абрамовых, прибегая к своим, мягко выражаясь, незаурядным способностям…
Барин вежливо уклонился от щекотливой темы, обронив строку из Тютчева:
– «Нам не дано предугадать…»
Рассматривая проплывающие за окном живописные дубравы и берёзовые рощи, ухоженные палисадники деревушек и неброские полустанки, Абрамов погрузился в предвкушение встречи с семьёй: «Анастасия с ребятами наверняка инсценируют шуточное поздравление с моим удачным выступлением. Папа сообщит о телефонных звонках и поступившей корреспонденции. Мама пригласит всех к столу с её фирменными пирожками, «Пожарскими» котлетами и непременными драниками». Думал он о предстоящих гастрольных поездках, о возможном поступлении в аспирантуру. Размышлял о Сеньоре Розе, её будущем музыканте. Перебирал имена знакомых по консерватории, скрипачей из филармонических коллективов. Даже рассматривал в перспективе Стешу и Арсения. Но мальчик увлечён игрой на баяне, а девочка ещё мала. Абрамову не давали покоя слова Горкина об исполнении «Концерта» двумя скрипками. Его мучила какая-то недосказанность, преследовало ощущение незавершённости игры.
– Женя, перестань «ломать» голову – что да как, кто да что! Помяни моё слово – тебе будет знак, – многозначительно предупредил Барин.
На Белорусский вокзал поезд «Будапешт – Москва» прибыл по расписанию. Первое, что услышали его пассажиры, мелодию «Концерта ля-минор» Вивальди.
– Профессор, какое фантастическое совпадение! Наконец-то из вокзальных репродукторов звучит классическая музыка!
– Да, приятное новшество. Женя, взгляни-ка вон туда, – кивнул Сабуров в сторону газетного киоска!
Абрамов не поверил глазам.
Его сокурсники, собравшись в ансамбль, старательно выводили до боли знакомый мотив. От потрясающего сюрприза Евгений чуть не выронил объёмистый багаж.
– Ребята, вы лучшие. Благодарю Вас, – крикнул он.
– Ох, Барин! Ты и здесь отличился!
– Ну, что Вы… Душевные порывы людей за пределами моих возможностей. Я подсобил только в технических вопросах.
– Все равно, спасибо, дружище.
Придуманный в купе сценарий встречи рассыпался, лишь сквозь огромный букет сирени Абрамов увидел Анастасию.
Тут же возник носильщик с тележкой, на которой восседали Арсюша и Стеша. Рядом стояли родители Евгения - Татьяна Ивановна и Олег Николаевич. Радостный гвалт встречающих и приехавших охватил почти половину перрона. К родственникам Евгения и Дмитрия Павловича присоединились друзья, коллеги, студенты. Отметились и высокие чины. Вся эта трогательная «кавалькада» двигалась к привокзальной автостоянке больше часа.
Вечером в доме Абрамовых состоялся семейный ужин, переросший с наплывом гостей в шикарный банкет.
В один из дней Евгений услышал, как в своей комнате Стеша что-то напевала. Он заглянул в детскую и обомлел: дочь, одетая в его концертный фрак, стояла со скрипкой перед зеркалом. Девочка водила смычком поверх струн Синьоры, покачиваясь в такт мелодии. Увиденным Евгений поделился с Настей.
– Жень, может начнёшь потихоньку приобщать Стешу к скрипичному творчеству. Для её семи лет вполне приемлемое занятие. Ты окончил консерваторию, стал профессиональным музыкантом. Попробуй себя на педагогическом поприще. Да и перед Синьорой неудобно. Горкин подарил её не для прозябания на стеллаже.
Уже на следующее утро Евгений рассказывал дочери о строении скрипки, об уходе за инструментом, подготовке его к игре. Вскоре Стеша имела представление о сольфеджио, нотной грамоте, даже исполняла простые упражнения.
С наступлением осени уроки пришлось прекратить. По настоянию Сабурова Евгений поступил в аспирантуру.
– Как хотите, а внучка должна продолжить обучение в детской музыкальной школе, – заявила Татьяна Ивановна на семейном совете. – Понимаю, Стеше будет нелегко разрываться между основной школой и «музыкалкой». Мы с дедушкой берёмся всё отрегулировать. Поддержим и Арсения.
На собеседование к директору музыкальной школы Стеша пришла вместе с родителями. Ирина Георгиевна встретила посетителей радушно. Она деликатно справилась у взрослых об успеваемости дочери в общеобразовательной школе, о месте жительства семьи. Расспросила девочку об увлечениях, любимых композиторах, их произведениях.
Женщина с интересом отнеслась к рассказу будущей ученицы и обратилась к пареньку, сидящему у дальнего окна.
– Антон Александрович, присоединяйтесь к разговору. Стеша, это твой педагог по специальности «Инструментальное исполнительство на скрипке».
Анастасия и Евгений недоумённо переглянулись. Директор заметила некоторую неловкость и пояснила:
– Игнатов недавно окончил музыкальное училище при Академии имени Гнесиных. Пробует себя на композиторской ниве. Его скрипичные композиции даже звучат в двух художественных фильмах.
Абрамов вспомнил историю о «Рыжем священнике». В голове пронеслось: «Надо же – Антон, чуть ли не Антонио. Музыку пишет… Вот и знак…»
Стеше нравились занятия в музыкальной школе. Она проявляла собранность, прилежание. На отчётном концерте хорошо выступила с музыкальной миниатюрой Дмитрия Кабалевского.
- Что скажешь, Синьора? Как тебе маленькая хозяйка? – спросила Сударыня.
– Мне комфортно со Стешей. Она очень добрая девочка.
– А какие у неё замечательные бабушка с дедушкой! Так бережно носят меня, – отозвался Мушкет. - А Стешин учитель – ну прямо Паганини!
– Эх, знали бы вы, чего мне стоило удержать этого рыжего юношу в музыкальной школе! Обещал ему поддержку Союза композиторов, – признался Барин.
– Сударыня, через полтора года в Будапеште снова проведут Международный конкурс скрипачей. Поговори с Женей. Он как-никак в долгу перед Вивальди. «Концерт ля-минор» создан для двух скрипок, – напомнила Синьора.
Идея Розы окрылила Евгения. Он тщательно адаптировал для Стеши партию второй скрипки, переместив сложные фрагменты в свою нотную тетрадь.
«С Абрамовыми не соскучишься», – было написано на веснушчатом лице Игнатова, когда Евгений изложил свой дерзкий план.
– Как Стеша восприняла Вашу затею? Два года музыкальной школы – задел невелик.
– Прибавьте мои занятия с дочерью, приплюсуйте полтора года. Девочка волевая, упорная. Правда сомневается: «Справится ли?», но виду не показывает. Слушает запись «Концерта», вникает в нотную палитру.
Тему второй скрипки разучивать доверяю Вам, Антон Александрович. Без излишнего рвения и нажима. Времени предостаточно.
За три месяца до поездки в Будапешт Евгений и Стеша приступили к совместным репетициям.
– Похоже у нас с дочерью изумительный дуэт, – похвастался Абрамов, обнимая Стешу.
– Роза, почему ты молчишь? Я слышала, как ты сыграла за Стешу ноты, которые она пропустила?
– Не поднимай шума, Сударыня. Позже я сама всё объясню девочке.
Евгений поблагодарил Игнатова за кропотливый, вдумчивый подход к репетициям. Подчеркнул, что Стеша играет легко, свободно, непринуждённо.
– Я в Вас не ошибся, Антон Александрович. Говорю это как Ваш коллега. К конкурсу Ваша ученица готова.
В поезде «Москва – Будапешт» Стеша не расставалась со скрипкой на протяжении всего пути. Синьора Роза делилась с хозяйкой маленькими сценическими секретами.
Большой зал Венгерской Академии музыки снова поражал монументальной роскошью. Оркестранты разглядывали причудливую лепнину в ожидании дирижёра. Он вышел к подиуму одновременно с ведущим. Зрители замерли. Диктор церемонно объявил:
– Антонио Вивальди. «Концерт ля-минор для двух скрипок». Исполняют: Антон Игнатов и Стефания Абрамова. Российская Федерация.
* * *
На генеральном прогоне конкурсной программы Абрамовых присутствовали педагоги консерватории и представители Министерства культуры.
– Стеша, будь предельно внимательной. Слушай скрипку. Синьора Роза, если вдруг девочка замешкается, пожалуйста, не останавливайтесь. Она быстро сориентируется и восстановит ритм, – смахивая капли пота со лба, наставлял Игнатов.
Наблюдая за ним, Евгений поймал себя на мысли: «Благодаря Антону у Стеши формируется своеобразный исполнительский почерк. Она на пути к тайнам волшебной скрипичной музыки. Значит и выступать со Стешей, пожалуй, должен … Игнатов. Лаврами признания я не обделён. А в Будапешт поеду педагогом-наставником. Тем более, что маленькая конкурсантка – моя дочь».
Синьора Роза в продолжение размышлений Абрамова заметила:
– Сударыня, всё же, как похож Антон на нашего «Рыжего священника»… из собора Святого Марка.
[*] Гриф – продолговатая часть смычкового инструмента, на которой закреплены окончания струн.
Уважаемый читатель!
Во время конкурса убедительно просим вас придерживаться следующих простых правил:
► отзыв должен быть развернутым, чтобы было понятно, что рассказ вами прочитан;
► отметьте хотя бы вкратце сильные и слабые стороны рассказа;
► выделите отдельные моменты, на которые вы обратили внимание;
► в конце комментария читатель выставляет оценку от 1 до 10 (только целое число) с обоснованием этой оценки.
Комментарии должны быть содержательными, без оскорблений.
Убедительная просьба, при комментировании на канале дзен, указывать свой ник на Синем сайте.
При несоблюдении этих условий ваш отзыв, к сожалению, не будет учтён.
При выставлении оценки пользуйтесь следующей шкалой:
0 — 2: работа слабая, не соответствует теме, идея не заявлена или не раскрыта, герои картонные, сюжета нет;
3 — 4: работа, требующая серьезной правки, достаточно ошибок, имеет значительные недочеты в раскрытии темы, идеи, героев, в построении рассказа;
5 — 6: работа средняя, есть ошибки, есть, что править, но виден потенциал;
7 — 8: хорошая интересная работа, тема и идея достаточно раскрыты, в сюжете нет значительных перекосов, ошибки и недочеты легко устранимы;
9 — 10: отличная работа по всем критериям, могут быть незначительные ошибки, недочеты
Для облегчения голосования и выставления справедливой оценки предлагаем вам придерживаться следующего алгоритма:
► Соответствие теме и жанру: 0-1
► Язык, грамотность: 0-1
► Язык, образность, атмосфера: 0-2
► Персонажи и их изменение: 0-2
► Структура, сюжет: 0-2
► Идея: 0-2
Итоговая оценка определяется суммированием этих показателей.