15 ноября 1988 года. Байконур. Погода — хуже не придумаешь: шквалистый ветер, низкая облачность. Диспетчеры нервно курят, готовые в любой момент нажать кнопку отмены. Вдруг из свинцовых туч вываливается 100-тонная махина. Корабль делает резкий маневр, пугая наземные службы, идеально выравнивается над бетонкой и касается полосы мягче, чем ваш отпускной чартер в Анталию. В ЦУПе взрыв оваций. Но самое жуткое в этой сцене — пустые кресла в кабине. Ни командира, ни пилота. «Буран» только что сделал то, что американскому Space Shuttle даже не снилось — вернулся с орбиты и припарковался полностью сам.
Железо: четыре мозга, один «Бисер»
Сердце этой магии — БЦВК (Бортовой цифровой вычислительный комплекс). Забудьте про современные Core i9. Внутри стояли суровые 32-разрядные машины «БИСЕР-4», разработанные в центре Пилюгина.
• Архитектура: Четырехкратное резервирование. Четыре одинаковых компьютера параллельно считали одни и те же задачи.
• Логика: Кворумирование. Если один компьютер выдавал результат, отличный от трех других, система считала его «спятившим» и просто отключала, продолжая полет на трех.
• Софт: Писали с нуля на спец-языках (ДРАКОН, ПРОЛ2). Это миллионы строк кода, которые должны были работать без багов. BSOD (синий экран смерти) здесь означал бы превращение корабля в огненный шар.
По сути, это был первый в мире беспилотник весом в сотню тонн. Он обрабатывал данные с инерциальных датчиков, звездных датчиков и радиомаяков, управляя и реактивными двигателями в космосе, и элеронами в атмосфере.
Контекст: ассиметричный ответ на «Звездные войны»
Конец 70-х. В Кремле легкая паника. США делают Space Shuttle — корабль, который может (по мнению советских военных) нырнуть с орбиты, скинуть ядерный заряд на Москву и уйти обратно. Нужен «симметричный ответ», но лучше.
Американский челнок был чудом техники, но садился он руками. Командир брал управление на финальном этапе. Советские инженеры пошли ва-банк: «А если экипаж погибнет или потеряет сознание от перегрузки? Корабль должен вернуться сам». Ставка на полную автоматизацию была не прихотью, а вопросом выживания системы. Мы хотели доказать, что наши алгоритмы надежнее американских пилотов.
Люди, научившие железо думать
Главный визионер — Глеб Лозино-Лозинский из НПО «Молния». Человек, который строил истребители МиГ, а потом взялся учить летать «космический утюг». За электронные мозги отвечала команда НПЦАП имени Пилюгина.
Легендарная деталь: во время той самой посадки «Буран» внезапно заложил резкий вираж. В ЦУПе паника, кто-то кричит: «Взрывайте его, система отказала, он упадет на здания!». Но автоматика просто посчитала, что ветер слишком сильный, и решила зайти по более выгодной траектории, чтобы погасить энергию. Машина оказалась умнее людей, которые её создали. Она не паниковала, она считала физику.
Битва титанов: Буран vs Shuttle
Сравнивать их — как сравнивать Android и iOS в 80-х.
• Space Shuttle: Гениальная многоразовая система. Компьютеры IBM AP-101. Но посадка — ручная работа асов. Двигатели — часть корабля (тяжело и дорого менять).
• Буран: Двигатели вынесли на ракету «Энергия» (корабль легче, полезной нагрузки больше). Посадка — 100% автомат.
Мы отставали в микроэлектронике (наши компы были тяжелее и крупнее), но обогнали в архитектуре управления. «Буран» был более гибким: он мог быть и грузовиком, и беспилотным бомбардировщиком, и лабораторией.
Практика: один полет, изменивший всё
На практике система сработала идеально всего один раз. Но до этого были годы тренировок на «летающем аналоге» БТС-002. Пилоты «Волчьей стаи» (отряд Игоря Волка) поднимали аналог в небо, а потом убирали руки с штурвалов, позволяя алгоритмам учиться сажать самолет. Это было «машинное обучение» на реальном железе за 30 лет до хайпа по нейросетям.
Наследие: мертвый корабль, живые технологии
Судьба «Бурана» трагична. Единственный летавший экземпляр погиб в 2002 году под рухнувшей крышей монтажно-испытательного корпуса на Байконуре. Груда металла и пыли.
Но «мозги» выжили.
• Принципы многократного резервирования БЦВК используются в современных ракетах «Союз» и «Протон».
• Алгоритмы автоматической стыковки и посадки перекочевали в новые беспилотные системы.
• НПЦАП имени Пилюгина остается лидером в системах управления.
Программа создала школу инженеров, которые умеют решать нерешаемые задачи.
Философия: победа инженерии над здравым смыслом
История «Бурана» — это памятник советскому техно-максимализму. Мы доказали, что можем сделать самый сложный робот в истории, потратив на это колоссальные ресурсы угасающей империи. Парадокс: технически мы обогнали время, а экономически проиграли эпоху. «Буран» стал вершиной цивилизации, которая исчезла через три года после его триумфа.
Финальный вопрос
Если бы «Буран» запускали сегодня, с современной компактной электроникой и нейросетями, как думаешь: он стал бы, наконец, «космической маршруткой» или так и остался бы слишком дорогой игрушкой для военных?