Ипполит Антонович Монигетти – довольно редкий у нас пример просто блестящей архитектурной карьеры. Можно сказать «без единого пятнышка». Сын московского каменщика поучил великолепное образование в Строгановском училище, а потом и в Императорской академии художеств под руководством и покровительством Александра Павловича Брюллова. После он удачно воспользовался возможностью довольно долго жить в Италии, а по возвращению в Россию, полагаю не без протекции учителя, стать главным архитектором Императорских дворцов в Царском Селе. Обласканный при дворе императора Николая Павловича (который как известно к архитектуре относился очень внимательно и пристрастно) и пользовавшийся неизменным вниманием самых влиятельных аристократических семейств столицы Ипполит Антонович конечно строил свою карьеру не на пустом месте. Он действительно был отличным архитектором и талантливым художником. Пожалуй художником даже в большей степени. Звание академика он получил за архитектурные зарисовки, богатое собрание которых привез с собой из Европы. Не случайно именно интерьеры Монигетти всегда ценились чрезвычайно высоко. Безусловно все это приносило Ипполиту Антоновичу и масштабные заказы, и солидные доходы. Впрочем, в этот раз, хотелось бы сказать несколько слов о проекте, который был для него отнюдь не самым крупным и дорогим, но значение имел пожалуй более важное.
Екатерининский дворец в Царском Селе – «сердце» императорской резиденции и идеальный образец роскошного «елизаветинского барокко» созданный Бартоломео Франческо Растрелли. Конечно за долгие годы своего существования интерьеры здесь менялись не один раз начиная с царствования Екатерины Алексеевны, которая, как известно, стилистику барокко вообще не очень жаловала. Еще при ней парадную лестницу авторства графа Растрелли снесли и возвели новую, причем в другом месте. Она была сделана из красного дерева, а автором проекта стал любимец императрицы Чарлз Камерон. Деревянное творение именитого шотландца оставалось главной лестницей дворца почти столетие. Ее разобрали только в 1860-м. Для создания новой, уже мраморной, как раз и привлекли Ипполита Антоновича Монигетти. Интересно, что буквально накануне Ипполит Антонович реализовал замечательный во всех отношения «лестничный проект» для Юсуповского дворца перестройкой интерьеров которого серьезно занимался почти два года. Хотя в данном случае и сама задача, и уровень ответственности, и возможные последствия для репутации были совсем другими…
Пространство парадной лестницы занимало значительную площадь и было «растянуто» на всю ширину дворцового здания имея два выхода на разные стороны. Не мудрствуя лукаво Монигетти разместил в этом пространстве две абсолютно идентичные двухмаршевые лестницы соединив их в конце первых маршей просторной площадкой. В результате получилась весьма изящная конструкция чем-то напоминающая своеобразные качели. При этом сами лестницы каррарского мрамора имели довольно простоватый «дизайн» к коему Ипполит Антонович вообще питал странную слабость.
Хотя все это было только технической стороной решения задачи. Решение художественной части в данном случае было сложнее и на самом деле принципиальнее. За долгие годы существования дворец стал своеобразной коллекцией архитектурных стилей, отражавших вкусы и моды того или иного царствования, а парадная лестница, занимала центральное место в здании, определенным образом объединяя все в единое целое. Тут конечно нужно было найти свой genius loci. Монигетти смог это сделать удивительным образом.
На самом деле в парадной анфиладе дворца самые большие залы и ближайшие к парадной лестнице интерьеры во все времена сохраняли облик созданный еще по проектам графа Растрелли в барочном стиле его собственного изобретения – с удивительным количеством огромных окон, массивным декором, где необычайно большой рокайль занимал главное место будучи украшен просто фантастическим количеством позолоты. И Ипполит Антонович похоже очень точно смог «схватить» и почувствовать этот своеобразный «растреллиевский дух» давно ушедшего столетия (тем более к стилистике барокко он всегда относился с пиететом). C двух сторон лестницы разместились аж три яруса внушительных окон, а стены, дверные проемы и потолок украсил лепной рокайль, соответствующий внушительным масштабам елизаветинских времен. Прорисовка деталей была выполнена Монигетти настолько тщательно, что невольно возникало ощущение подлинника XVIII века.
Он полностью отказался от позолоты и это позволило придать общему, довольно тяжеловесному замыслу, необычайную легкость. Новая лестница настолько органично вписалась в старые интерьеры, что даже сегодня трудно себе представить на ее месте что-то иное.
Проект был утвержден императором Александром Николаевичем практически без замечаний, а на его реализацию потребовалось три года. Еще через десять лет, когда возникла необходимость в очередной перестройке Аничкова дворца для семейства наследника престола, в выборе архитектора император не сомневался. Такая вот история…
P.S. Конечно сегодня мы можем видеть только реконструкцию былого. Интерьеры Большого Екатерининского дворца во время войны были уничтожены практически полностью. Но настоящий подвиг отечественных реставраторов по максимально тщательному и очень кропотливому восстановлению утраченного безусловно заслужил бесконечной благодарности и восхищения потомков.