После того как 12 сентября 1994 года моего отца убил киллер на моих глазах, мы думали что может быть хуже, но на этом кошмар не закончился, кто-то подсыпал землю с кладбища к нам под дверь. Когда мне наступило 8 лет, настало наверное самое психологически сложное время для меня. Однажды ночью мама увидела как на мне сидит какая то сущность и стучит по голове. Пригласили домой знакомую бабушку, в то время это было нормально. Она осмотрела меня и сразу упала в обморок, как очнулась сказала что кто-то хочет забрать мою душу на тот свет . Клянусь что всё это абсолютная правда
Ниже распишу эту историю при помощи ИИ, поскольку я сам не умею так красиво писать.
После слов бабушки Варвары в доме воцарилась мертвая, густая тишина. Воздух стал тягучим, как патока, и каждый вдох давался с трудом. Мама побледнела еще сильнее, но в ее глазах, помимо ужаса, зажегся огонек отчаянной решимости. Она была как раненая волчица, защищающая своего детеныша.
Бабушка Варвара, отпив воды и с трудом придя в себя, повела нас в мою комнату. Она попросила маму принести церковную свечу и чашу с водой. Ее руки дрожали, но движения были точными и выверенными.
— Не смотри в угол, дитятко, — строго сказала она мне, указывая на самый темный угол комнаты, где даже днем лежала тень. — Там оно и стоит.
Мне стало холодно, будто меня окунули в ледяную воду. Я не видел ничего, но чувствовал тяжелый, ненавидящий взгляд, устремленный на меня из той самой тьмы.
Она зажгла свечу и начала читать молитвы, крестя стены, окна и меня. Вода в чаше, которую она держала над моей головой, вдруг помутнела, будто в нее подсыпали пепла. Когда она окропила углы комнаты, мы все явственно услышали тихий, шипящий звук — словно на раскаленную сковороду капнули водой. А из-под двери в прихожую, ту самую, куда подсыпали кладбищенскую землю, на мгновение потянуло знакомым, тошнотворным запахом тления.
— Сильное... очень сильное привязка, — прошептала бабушка, вытирая пот со лба. — Через смерть отца. Он стал якорем. Надо искать, кто это сделал. Иначе... — она не договорила, но мы поняли.
«Иначе» стало главным словом в моей жизни.
С этого дня кошмар стал фоном моего существования. Ночные страхи превратились в норму. Я боялся засыпать, потому что просыпался с ощущением, что на моей груди сидит что-то тяжелое и холодное, не давая дышать. По стенам моей комнаты начали ползать тени, которые останавливались в углу и замирали. Иногда ночью я слышал тихий стук — тот самый, который мама видела в ту первую ужасную ночь. Он доносился не извне, а будто бы изнутри моей собственной головы.
Мама не сдавалась. Она обошла всех, кого только можно. Приводила священников — один, самый молодой, вышел от нас бледный и сказал, что ему «недостаточно сил». Пробовали разные обряды, ставили в углах соль, вешали иконы. Становилось легче, но ненадолго. Через несколько дней тень возвращалась, а в щели под дверью мы вновь находили крупинки темной, мертвой земли.
Самым страшным было то, что эта сущность начала влиять на реальность вокруг меня. В школе у меня не было друзей — дети инстинктивно избегали меня, чувствуя исходящую от меня «холодную» ауру. Однажды на перемене самый большой задира класса вдруг отшатнулся от меня с диким криком, хотя я даже не прикоснулся к нему. Он сказал, что у меня «черные глаза». Учителя смотрели на меня с жалостью и опаской, списывая все на психологическую травму.
Я жил в двух мирах одновременно: в обычном, где нужно было делать уроки и есть суп, и в мире теней, где за мной постоянно наблюдали и хотели забрать мою душу.
И вот однажды, холодным осенним вечером, когда мне было уже восемь с половиной лет, произошло то, что перевернуло все с ног на голову. Я сидел на кухне и рисовал, а мама разбирала старые вещи в шкафу. Она достала папин старый кожаный портфель, который не открывала с тех пор, как его принесли с работы после похорон.
Внутри, среди документов и записных книжек, лежала маленькая, потрепанная фотография. На ней был изображен мой отец, молодой и улыбающийся, а рядом с ним — незнакомый мужчина с пронзительными, светлыми глазами и странной, колючей улыбкой. Они обнимались, как лучшие друзья.
Но это была не самая страшная находка. Хуже было то, что лежало под фотографией. Аккуратно, будто драгоценность, был завернут в ткань небольшой предмет. Мама развернула его, и у нее вырвался сдавленный стон.
На ее ладони лежал маленький, грубо вырезанный из темного дерева идол. Его лицо было искажено гримасой, а в месте сердца был воткнут ржавый гвоздь. И от него пахло. Теми самыми мертвыми цветами и влажной землей. Тем самым запахом, что преследовал нас все эти месяцы.
Мама медленно перевернула фигурку. На спине была выцарапана дата — 12.09.1994.
И еще одно слово, от которого у нас застыла кровь в жилах. Мое имя.
Продолжение следует...