- 19 и 20 мая в Горхолле состоится «Программа для полуночников», в которой будут представлены популярные жанры коммерческого кино. В разговоре будет затронуто много интересных тем, в том числе и музыка. А поведут его два молодых, но уже довольно известных, человека — ведущий программы ЛТВ «Пятое колесо» Сергей ШОЛОХОВ и композитор, лидер «Поп-механики» Сергей КУРЕХИН. Для читателей «Квинты» большой интерес представляет второй. Поэтому в качестве анонса мы предлагаем вам сокращенный вариант материала С.Шолохова о С.Курехине «Вначале был ритм».
ВНАЧАЛЕ БЫЛ РИТМ
(Сергей ШОЛОХОВ о Сергее КУРЕХИНЕ).
— Зрелище?
— Я не люблю этого слова.
— Шоу?
— Еще хуже.
— Так что же?
— То, что я делаю, сегодня я называю словом «коллаж».
Когда говоришь с Сергеем Курехиным, не хочется спорить о терминах. Коллаж так коллаж. Музыковеды потом разберутся. Пока же они отмалчиваются, я расскажу о Курехине как театральный критик. Пусть Сергей сегодня отказывается от слова «зрелище». От слова «театр» ему не уйти никуда, потому что каждый концерт «Популярной механики», которой он руководит уже шесть лет, — это музыкальный спектакль. В нем музыке подчинена и сценография, и пластика актеров-музыкантов, и цвет, и свет, и слово. Вот почему всякий раз, когда «Поп-механика» объявляет о своем выступлении, ленинградцы знают: никакими магнитофонными записями не восполнить актера, если не удалось попасть на концерт- представление.
«Поп-механика» — это театр, изобретенный Курехиным. Кроме рок-музыкантов, в «Поп-механике» принимают участие и представители традиционного джаза, как самодеятельные, так и профессиональные музыканты. На приглашение Курехина они едут из других городов и не требуют себе никакого вознаграждения. Выступать вместе с Курехиным — это честь. Есть в «Поп-механике» и фольклорная секция, и струнная группа, и разные экзотические секции. Традиционных инструментов эти ребята не признают, а если играют на чем-нибудь, то на своих собственных инструментах. Передавая «музыку» большого города, они умеют извлекать звуки и из деревянных досок, и из водосточных труб. Можно даже предположить, что они буквально поняли вопрос-призыв молодого Маяковского («А вы ноктюрн сыграть смогли бы?»), если бы они не были столь разнообразны: кроме городских, их волнуют и сельские мотивы, а потому зрители могут насладиться то видом живой козы, то курицы.
—Сергей, вроде бы я никого не забыл?
— Вроде да, только я хочу прояснить еще один момент. Как происходит «Поп-механика»? Назначается день, и я звоню всем, кого считаю нужным пригласить. Кто-то может, кто-то занят. Поэтому о постоянном составе говорить нельзя. В «Поп-механике» вообще нет ничего жесткого, кроме композиционной идеи, которую я держу в секрете. Содержание каждой части известно, а вот их монтаж знаю только я, более того, музыкантам неизвестно, кто из них будет солировать в нужной части. В результате на сцене никто не расслабляется, все взгляды прикованы ко мне, всем интересно, что будет дальше — и тем, кто на сцене, и тем, кто в зале, и только «художники» заняты своим делом,как будто меня вообще не существует.
Вообще у Курехина в потоке большой любви к Музыке (ибо Курехин любит музыку всех времен и народов), акценты постепенно меняются. От цыган и Тибета, от экзотики Востока он как будто отходит, а тяготеет сегодня к Латинской Америке и все более погружается в мир советской музыкальной культуры. Как музыкант Курехин любит и тяжелый рок, и легкую эстраду (если то и другое, конечно, отмечено печатью таланта). Чисто музыкальной иерархии в его «коллажах» нет, нечего ее и искать. И эту любовь Автора к музыке чувствуют музыканты — вот отчего им так радостно играть, существовать на сцене. И эту радость, безусловно, чувствует зритель. Но как режиссер Курехин выстраивает музыкальный и зрелищный ряд таким образом, что становится понятным его отношение к ценностям, которые стоят за той или иной музыкальной формой. Он выбирает «крайности», которые иным могут показаться самоцелью, желанием прикоснуться к чему-то «запретному». Но цель у него иная. Для того и нужны режиссеру крайние, наиболее яркие проявления разных музыкальных форм, чтобы музыкально и пластически передать свою идею взаимообратимости крайностей в искусстве и, соответственно, в жизни. От агрессивного до легкомысленного, от жестокого до сентиментального, от изысканного до пошлого (и наоборот) — только один шаг.
Создавая модель иллюзорной жизни, Курехин противопоставляет ей не столько реальность, сколько творческую волю, не нуждающуюся в аристократизме. Словно пушкинский Моцарт, он слушает слепого скрипача, коверкающего дивную мелодию, с улыбкой. Ведь это жизнь, и отмахиваться от нее нельзя. Слушайте ее! Всматривайтесь в нее! И если в ней есть пошлое и смешное, то вы не спасетесь от него презрением. Кич все равно настигнет вас или перегорит в вас в братоубийственные страсти (Сальери?). Спастись можно только искусством, преобразуя жизнь по законам искусства, цель которого — идеал.
Пафос «Поп-механики» не в том, чтобы свести искусство к механике эмоциональных рефлексов, подчиняющихся закону реакции, а чтобы понять природу этой механики средствами искусства, которое, в отличие от кича, ценностно ориентирует человека в мире. Курехин прав, его выступления не просто шоу, хотя они зрелищны чрезвычайно. Коллаж? Пусть будет коллаж. В любом случае его творчество — это искусство, как ни называй его, потому что в основе его лежит мысль и вдохновенье.
«Вначале было слово», — сказано в Библии.
«Вначале был жест», — считает Майя Плисецкая.
«Вначале был ритм», — говорит сегодня Сергей Курехин.
Что ни говори, а с выступлений его «Популярной механики» уходишь с ощущением, что вначале было искусство. Чем не событие в театральной жизни?