Визит Виктории Борисовны, особы внушительной как в габаритах, так и в самоощущении, обрушился внезапно, подобно тропическому циклону в тихую гавань семейной жизни Лёвы и Анечки. Молодожены, едва отметив ситцевую свадьбу, еще витали в облаках взаимного обожания и легкого бытового хаоса, который присущ всем счастливым гнездышкам.
— Мама! Какими судьбами? — Лёва, едва успев накинуть халат, сграбастал в объятия родительницу, источавшую аромат сандала и праведного гнева.
— Какими, какими… Непутевыми! — отрезала Виктория Борисовна, окидывая орлиным взором прихожую. — Что это у вас тут? Почему полка для шапок пустая? Менингит хотите подхватить?
Анечка, выпорхнув из кухни с улыбкой, заготовленной для дипломатических миссий чрезвычайной важности, поспешила на помощь мужу.
— Здравствуйте, Виктория Борисовна! Так у нас капюшоны. И удобно, и практично!
— Практично… — процедила свекровь, проплывая в гостиную. Её цепкий взгляд, натренированный годами поиска недостатков в окружающем мире, тут же выхватил новую жертву. — Пыль! Лёвушка, сынок, да здесь же на телевизоре можно автографы оставлять!
Аня, не моргнув глазом, парировала:
— Ой, это специальное антибликовое покрытие нового поколения. Нанотехнологии! Чтобы глаза от экрана не уставали. Правда, дорогой?
Лёва, растерянно моргая, сумел лишь выдавить утвердительное «Угу». Он обожал свою жену за её неиссякаемый оптимизм и умение находить выход из любой, даже самой абсурдной ситуации.
Но Викторию Борисовну было не сбить с боевого курса. Она, подобно опытному таможеннику, методично «прощупывала» каждый сантиметр их скромной двухкомнатной вселенной.
— А почему на окне не шторы? — не унималась она, поддев пальцем край жалюзи. — Подоконник голый! Стыдоба! Сюда бы герань. В горшочках. Пышную. А у вас что? Как в казарме.
— Это минимализм, мама! — попытался вставить слово Лёва.
— Минимализм ума у некоторых, вот что я тебе скажу! — отбрила она, направляясь в сторону кухни.
Кухня для Виктории Борисовны стала настоящим полем для экспертной деятельности. Она открывала шкафчики, цокала языком, переставляла банки со специями, критикуя их хаотичное, по её мнению, расположение.
— Ножи тупые! — заявила она, проведя пальцем по лезвию и чудом не порезавшись. — Таким ножом только масло на хлеб намазывать. Как мой сын мясо ест? Он же мужчина, ему нужен хороший, острый нож!
— Так мы вегетарианцы уже месяц, — невинно улыбнулась Аня. — Для тофу и этого вполне хватает. Экологично и для фигуры полезно!
Свекровь на секунду опешила, но быстро нашла новый объект для критики.
— Холодильник… гудит! Это же сколько он электричества жрет! Разорение! И полки… Боже, Анна, это что, следы от кастрюли? Нельзя так! Нужно подставочку!
— Это не следы, Виктория Борисовна, это патина. Придает винтажный шарм, — щебетала Аня, мысленно представляя себя на ринге, отбивающей очередной словесный удар.
Апогеем ревизии стала ванная комната. Виктория Борисовна, вооружившись знаниями всех выпусков программы «Жить здорово!», вынесла свой вердикт.
— Зубные щетки стоят в одном стаканчике! Это же рассадник микробов! У каждого должен быть свой, отдельный! И желательно, с крышечкой! А полотенца? Почему у вас всего два больших? А для ног? А для рук после мытья овощей? А гостевое?!
Аня уже открыла рот, чтобы выдать очередную остроумную реплику про единение душ через зубные щетки, но тут её терпение, такое, казалось бы, безграничное, дало трещину. Она почувствовала, как подрагивает уголок губы, а в голове рождается совсем не юмористический ответ.
Но тут вмешался Лёва. Он молча слушал этот поток сознания, и в его глазах медленно, но верно разгорался огонь. Не гневный, а скорее… озорной. Он обнял свою расстроенную жену и с самой серьезной миной, на которую был способен, повернулся к матери.
— Мама, — начал он торжественным тоном, словно зачитывая правительственный указ. — Ты абсолютно права. Во всем. Мы с Аней, по молодости и неопытности, совершенно запустили наше жилище. Пыль, тупые ножи, неправильные шторы, микробные щетки… это же уму непостижимо!
Виктория Борисовна выпрямилась, готовая услышать слова раскаяния и заверение все переделать к следующему ее визиту.
— И я подумал, — продолжал Лёва, и в его голосе зазвенели стальные нотки. — Кто, как не ты, наш самый мудрый и опытный наставник, сможет исправить все эти вопиющие недочеты?
Аня удивленно посмотрела на мужа.
— Поэтому, мама, мы с Анечкой приняли решение. Мы предлагаем тебе остаться у нас. На недельку. Или на месяц, сколько потребуется. Надуем тебе матрас рядом с нами. Ты сможешь лично проконтролировать заточку ножей, выбрать правильную герань, развесить полотенца по фэн-шую и купить нам всем по отдельному стаканчику для щеток. С крышечками.
Наступила тишина. Глубокая, звенящая тишина, в которой было слышно, как гудит тот самый «неправильный» холодильник. Лицо Виктории Борисовны начало медленно менять цвет, пройдя все стадии от бледно-розового до насыщенно-багрового. Она смотрела на сына так, словно он предложил ей не навести порядок, а лично выкопать Транссибирскую магистраль.
— То есть… как это… остаться? — просипела она.
— Ну да, — невозмутимо ответил Лёва. — Ты же видишь, мы сами не справляемся. Нам нужна твоя помощь. Ты лично все и устранишь. Протрешь пыль по своей системе, правильно расставишь специи. Доберешься до самого замусоренного угла в квартире. Это же будет замечательно!
Виктория Борисовна нервно сглотнула. Перспектива собственноручно драить полы, возиться с геранью и, о ужас, жить в этой «казарме» целую неделю, а то и месяц, оказалась куда страшнее теоретического несовершенства быта. Одно дело — давать ценные указания, и совсем другое — воплощать их в жизнь.
— Да я… да у меня же… дела! — нашлась она наконец. — У меня рассада не полита! И сериал… новый сезон начинается! И… и к врачу запись!
Она быстро направилась в прихожую и стала поспешно одеваться.
— Мам, ты куда? А как же микробы? — с деланным беспокойством спросил Лёва, едва сдерживая смех.
— Я вам позвоню! По скайпу! Проинструктирую! — бросила она уже из-за двери и, не прощаясь, стремительно ретировалась по лестничной клетке.
Лёва и Аня остались одни. Они переглянулись и разразились таким громким и счастливым хохотом, что, кажется, даже пыль на телевизоре весело подпрыгнула.
— «Нанопокрытие», значит? — улыбаясь, спросил Лёва, обнимая жену.
— А то! — фыркнула Аня. — Против такого ревизора только высокие технологии и работают. И твой гениальный план, конечно. Но, чтобы ты делал, если бы она реально решила остаться?
— Кто? Мама? Да никогда в жизни, у нееслишком много своих интересов. Но Дать ценные указания это святое!
Они еще долго смеялись, понимая, что только что сдали самый сложный экзамен на семейную прочность. И пусть вместо штор у них были жалюзи, а ножи тупыми, в их доме царило главное — любовь и умение посмеяться над любыми жизненными бурями, даже если эта буря носит гордое имя Виктория Борисовна.
Понравилось?
Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте.
А также переходите в другие мои истории