Kuzbass.aif.ru опубликовал вторую часть эксклюзивных выдержек судебно-психиатрической экспертизы врачей-психиатров Новокузнецка 1997 года.
В разговорах об инкриминируемых ему преступлениях Александр Спесивцев демонстрирует противоречивую манеру поведения. Когда речь заходит об убийстве женщины по имени Г. (с которой он познакомился в 20 лет), он говорит неохотно и формально. Несмотря на явное раздражение — повышение голоса, демонстративный отказ от диалога, — в его речи проскальзывают тёплые нотки: он упоминает, что «любил её», «спал с нею», но одновременно обвиняет в непостоянстве — «гуляла», «приходила и уходила, когда хотела». Спесивцев утверждает, что нервничал и злился в её отсутствие, а её гибель якобы стала следствием общения с «неправильными» людьми: по его словам, незадолго до смерти её «привезли избитую и посадили возле двери», а он пытался помочь, но безуспешно. При этом он возмущён действиями врачей скорой помощи, считая их нерасторопными.
Говоря об обвинениях в убийстве 19 человек, Спесивцев ведёт себя цинично и вызывающе. Он резко заявляет: «Да, убил! Заводил домой и всё! Съесть хотел!», отказывается вспоминать детали и подчёркивает своё право «забыть это». В эмоциональных всплесках он то признаёт вину («Виноват и всё! Всех убил и всех съел!»), то сокращает число жертв до четырёх (первой Т. и трёх последних девочек).
С брезгливостью и злобой он отзывается о маргиналах — бомжах, женщинах лёгкого поведения, малолетних проститутках, обвиняя их в аморальном образе жизни, но при этом признаёт, что часто общался с такими людьми на вокзале и даже пускал некоторых к себе домой. Мотивы убийств он не раскрывает, уклончиво заявляя: «Считайте как хотите, как вам удобно. Всё получалось во время разговоров».
При этом Спесивцев пытается снять вину с матери, утверждая: «Она ни в чём не виновата», хотя ранее признавался, что оговаривал её из желания причинить ей страдания. Изнасилования потерпевших он категорически отрицает.
Более подробно об этом можно прочитать в нашей статье.