Легендарный Гарик Сукачёв пришел на радио «Комсомольская правда» к своему старинному другу Александру Анатольевичу. В процессе разговора Игорь Иванович похвалил Госдуму, защитил Аллу Пугачеву и рассказал про пьянки с Сергеем Шнуровым. В общем, поговорили обо всём на свете!
ПЕСЕНКИ ДЛЯ ОЛЬГИ
- Какую свою песню ты, Гарик Иванович, считаешь самой выдающейся?
- «Ольга», наверное. Для меня очень важна эта песня.
- А можно чуть больше узнать нашим современникам, почему эта песня самая выдающаяся?
- Потому что я ее жене написал, Ольге моей. Там смешная история была. Это был 1992 год, очень давно, много лет назад. Написал я ее на Куршской косе. Была плохая погода, отрубилось электричество, холодно, есть нечего. С нами еще тогда наш сын был, он еще ребенком был, сейчас уже это взрослый мужик. И я сказал: «Оля, я буду писать тебе песенки». И написал ей несколько песенок, которые потом, собственно, и вошли в первый альбом группы «Неприкасаемые» - «Брел, брел, брел». Такая милая история.
- Над чем сейчас работаешь?
- Мы практически закончили новую пластинку. Это работа заняла у меня пять лет. Три года назад вышел макси-сингл «Помнишь». Это была первая часть грядущей пластинки. Я надеюсь, что в феврале уже выйдет. Это такая довольно долгая для всех нас, для нашего оркестрика и для меня работа. Мы ее только-только буквально закончили. Нас ждут концерты. И у меня есть кое-какие другие виды, но не связанные с музыкой.
- Это прямо секрет-секрет?
- Ты знаешь, мы все немножко суеверные люди. И я в том числе. Не хочется пока говорить. Я так много говорил в жизни о том, что я хочу делать, а потом это не происходило, что сейчас не хочу говорить. Во-первых, у меня есть приглашение работать в театре. Но я пока еще думаю. Мне нужно, чтобы закончился этот год. Нас ждут большие концерты, выход этой пластинки. А еще мне нужно как-то немножко успокоиться. Слава тебе, Господи, что Новый год. У меня будет дней десять, надеюсь, свободных, прям совсем свободных. И там уж я буду определяться, как я буду действовать дальше в следующем году. В любом случае, планы всегда дальние, и они занимают определенный не маленький отрезок времени. Если это музыка - проще и легче, а когда ты работаешь в театре или в кино, это все процесс несколько более длительный.
- Концертов много?
- О, да, мы немало играли в этом году. Нас ждет два больших концерта. Один будет в Питере, а другой будет в Москве. Один буквально через несколько дней, 29 ноября. А второй 6 декабря в Москве. И всё – этот музыкальный год для нас будет закончен.
- Масштаб, надеюсь, гигантский?
- Да, приходи, мы сыграем большие концерты. Репетируем практически каждый день. Сегодня у нас такой, что называется, день тишины, мы сегодня не репетируем, завтра опять будем репетировать.
- Ты несколько минут назад сказал «мы с нашим оркестриком». Гарик, давай определимся, что это за оркестрик? Там народу сколько?
- На сцене нас 12-14 человек.
- Понятно, что не симфонический оркестр. По сравнению с симфоническим это, конечно, небольшая группа музыкантов.
- Как раз ты его и увидишь. В этот раз с нами будут играть и симфонический оркестр, и Большой хор Центрального радио и телевидения, с которым я уже больше двадцати лет работаю. Они не будут играть прям всю эту программу, тем не менее, они будут участвовать. Мне попались на глаза наши старые партитуры для Большого симфонического оркестра в начале этого года или в середине. Когда встал этот вопрос, предложение появилось о том, чтобы мы сыграли в Москве, я сказал: ой, мы же так давно не играли, а это так широко звучит, это так красиво, давайте-ка мы в этот раз для публики сделаем такую работу. И он будет, конечно же, не похож на концерт прошлого года, который там же был. Он будет драматургически отличаться. Хотя какие-то песенки, которые публика знает и любит, мы, безусловно, сыграем.
КАК ПОЯВИЛСЯ МАНИФЕСТ «Я ОСТАЮСЬ»
- Если бы сейчас был жив твой товарищ – музыкант и автор песни «Я остаюсь» - Анатолий Крупнов, как думаешь, поддержал бы он Специальную Военную Операцию?
- Во-первых, сослагательного наклонения не терпит человеческая жизнь, человеческая история. Очень любят некоторые рассуждать, как бы поступил кто-нибудь, если бы. Ты ж понимаешь, можно предполагать все, что угодно. Человека нет на этой земле уже так давно, с 1997 года. И как бы он себя повел... Это голословная какая-то фигня. Если бы мы не сейчас тобой днем встречались, а сидели бы где-нибудь вечером в барчике, взяли бы с тобой по рюмке, и безответственно на эту тему поболтали бы. А так нет, я не готов на эту тему ничего говорить. Толик был прекрасный, любимый всеми нами. Я даже не знаю ни одного человека, который мог бы к Толику относиться как-то и без уважения, и без любви. Потому что Толя был, конечно, удивительный совершенно человек. С каким-то абсолютно детским мировоззрением. В нем оставался ребенок, при том, что он такой здоровый был, спортивный парень.
- Крепкий мужик был…
- Очень красивый. Его же женщины как любили. Красавец был. Но при этом у него был характер очень добрый. Знаешь, у мальчишек в 10-12 лет бывает такой характер. Сорванец в чистом виде. Толик создавал впечатление человека, который по роже может дать. И он мог дать по роже. Но при этом он был добрейший, очень веселый и необычайно открытый человек. Это редкость, это огромная редкость - такие характеры. Хорошо, что Толика вспомнили.
- Давай еще продолжим про него. Как появилась новая версия песни «Я остаюсь»?
- В 2022 году так много вопросов задавали журналисты: что я думаю, с кем я, где я. И тогда я сказал себе: я сейчас спою эту песню, в этой песне всё сказано. И когда песня вышла, я выдохнул: я вам на всё ответил. Больше я об этом говорить не хочу. В этой песне все сказано. И мои товарищи музыканты к этому тоже присоединились.
- А кто-то отказался от участия?
- Я не буду называть имен. Просто это неприлично и не нужно. Но этих людей, этих прекрасных на самом деле музыкантов было не больше трех. Причем это было уже на уровне монтажа видео. Они сказали: «Слушай, у меня есть личная просьба к тебе, не мог бы ты не включать в монтаж меня?» На что я сказал: «Да, конечно, если ты не хочешь этого, то я не буду этого делать ни в коем случае». Хотя они участвовали в записи этой песни, там так много инструментов, что, честно говоря, ухо слушателя даже и не услышит. Но так было. Человек имеет на это полное право. У меня отношение к этим людям не изменилось. И любовь, и уважение к ним не исчезли, просто у человека так на душе.
- А в 90-е о чем Толик написал «Я остаюсь»?
- Я никогда не сомневался, что это было связано с той самой эмиграцией, которую называли колбасной, когда уезжали. Во-первых, полгруппы «Бригады С» уехало тогда за границу. Жанна Агузарова уехала за границу, как ты помнишь. Еще лидер «Черного кофе» Варшавский. Всех не назовешь, очень много музыкантов тогда «к свободе рвались мы, пройдя через ОВИРы» - цитата из песни. Тогда было это время. Я написал песню «Он уехал в Париж, она уехала в Химки» тогда. И Толя написал тогда «Я остаюсь».
«ПУГАЧЕВА – НАЦИОНАЛЬНОЕ ДОСТОЯНИЕ»
- Не могу не вспомнить песню Аллы Пугачевой «Мал-помалу». Ты снимался у нее в этом клипе. Вы тогда дружили?
- Это громко очень сказано. Нет, конечно. Она ко мне очень хорошо всегда относилась, и я всегда ей платил тем же самым.
- Отношение к Пугачевой сейчас поменялось?
- Нет, конечно же. Она – великая актриса, национальное достояние наше. Мое отношение к этой великой женщине не изменилось никак. Тут много словес можно наговорить, но, знаешь, все они будут недостаточны. Помнишь этот старый анекдот нашей с тобой молодости. Леонид Ильич Брежнев - мелкий политический деятель времен Аллы Пугачевой. В каждой шутке есть столько доля шутки. Но всё, что сейчас происходит с ней – конечно, печально.
- А к другим уехавшим артистам как относишься?
- По-разному. Знаешь, сейчас то самое время, когда, как бы я об этом ни думал, как бы я вдруг в какие-то секунды ни впадал в презрение к кому-либо из этих людей, как бы я время от времени в какую-то жуткую жалость кое к кому из этих людей ни впадал, как бы я ни впадал в до слез какие-то сентиментальные воспоминания прошлого кое к кому из этих людей, - лично для меня сейчас это не время такого определения. Всегда это время приходит потом. Знаешь, все надо как-то прожить, как-то все должно встать на свои места.
- Другими словами, вы с выводами не спешите?
- Нет, у меня есть определенные выводы кое к кому, я не буду этих имен называть. Есть люди, к которым я с презрением отношусь, и мое отношение к ним уже никак не изменится. Это всё по-живому меня режет. Потому что из этих имен, которые очень большие имена, я ведь, каждого из этих больших имен знал лично, а кое с кем даже дружил. И кое-кто из этих людей прям помогал мне в жизни. Прям помогал. Бескорыстно. Без денег. И это выкинуть из собственной судьбы лично я не могу. Таким на Божий свет родился. Поэтому это моя и боль, и тоска, и ностальгия, и жалость моя человеческая. Пойдем дальше. Это больная тема для всех для нас.
- Можешь рассказать, как ты помогаешь участникам СВО?
- Помогаю, но неприлично об этом говорить. Без меня ребята расскажут как-нибудь. А может, и не расскажут. Если не расскажут, я буду только рад. Это неприлично, вот и все.
Но я хотел бы передать привет всем парням и девчатам на фронте. Поздравляю всех вас с наступающим Новым годом. С огромной надеждой желаю, чтобы в следующем году над всеми нами было мирное небо, чтобы все вернулись домой живыми, здоровыми.
«СУПРУГА СЛУШАЕТ «ЛЕНИНГРАД»
- Кого-то из новых музыкантов выделяешь? Кто-то зацепил?
- Ой, так много сейчас молодежи прекрасной. Из тех ребят, которые себя уже зарекомендовали, это The Hatters, конечно. Они мне очень нравятся. Они на меня сразу же произвели прям такое огромное впечатление. При кажущейся простоте они играют очень сложную музыку. Она веселая. Кроме того, она такая сентиментальная. Там есть какие-то такие очень нежные, в текстах я имею в виду, какие-то нежные мотивы. Они ребята прекрасные.
- Ну они, мне кажется, прямо ученики «Бригады С»…
- Это ты у них спроси. Может, наши ученики, а, может, и «Ленинграда».
- Я сейчас вспомнил стародавний наш разговор на камеру, который мы все записывали для MTV на одном фестивале. Я спросил тогда, кто впечатлил из выступавших. И тогда Гарик Иванович сказал: «Вот эти ребята прикольные, группировка «Ленинград», мне, например, песня «Терминатор» очень заходит, прям молодцы, хорошие ребята». А тогда ребята только-только появились. А сейчас ты общаешься со Шнуровым?
- Мы редко видимся. Сережа, я тебе передаю привет. Я тебя по-прежнему по-братски люблю. Но ранний «Ленинград» я люблю, конечно, больше. Серега на меня не обидится, потому что я ему говорил об этом в глаза. Андеграунд еще, микроклубики малюсенькие, - это было что-то потрясающее. Это как взрыв атомной бомбы. Это что-то необычайное. Кстати, моя жена – прям горячая поклонница «Ленинграда» до сих пор. Иногда, знаешь, бывает у нас такой разговор, который касается темы музыки. И Ольга Николаевна говорит: «Блин, слушай, я вспоминаю, когда ребята еще играли в этих маленьких клубах, какие же они были, какая-то музыка была, какая это была энергия!».
- Ты считаешь Шнурова своим учеником?
- Это Сергей на меня очень повлиял. У меня было такое время в конце 90-х, когда-то «Бригада С» сделала уже всё, что могла, и ее не должно больше быть. И с «Неприкасаемыми» была похожая ситуация. Я внутренне понимал, что стилистически создано всё, что возможно было создать. Толика нет, Леши Ермолина нет, Саши Косорунина нет. За шесть лет умерло из шести человек трое. И я был в каком-то внутреннем поиске. И вдруг «Ленинград». И я прям офигел. Мы с Сережкой же очень быстро познакомились. У нас было много концертов, у «Неприкасаемых». Как-то мы даже их брали с собой, как группу, чтобы они выступали, как саппорт-группа, перед нами. Мы очень плотно общались и дружили. И выпивали, как ты понимаешь.
- Не без этого.
- Конечно, мы же не подростки, которым «предъявите паспорт». И, конечно, харизма всей группы, и музыкальное движение, и этот новый язык, который он принес... На меня это прям повлияло, я прям воспрянул. Не то что я сказал: вот моя дорога, я ею пойду. Нет-нет-нет. Мои какие-то внутренние раздрызги и шатания «Ленинград» взял и купировал. Благодаря Сереге пришло внутреннее понимание, куда мне двигаться дальше. Я говорю откровенно.
«МНЕ НРАВИТСЯ ЕДИНСТВО ПРАВИТЕЛЬСТВА»
- Вопрос тебе, как взрослому артисту и музыканту, и вообще, взрослому человеку. Сейчас в Госдуме очень часто пытаются что-то запретить. Тебя устраивает такая практика?
- Я в такие моменты вспоминаю своего отца. Мы с ним не могли ужиться, как два медведя в одной берлоге – были совершенно разными людьми. Конечно, я и моё окружение были «антисоветчиками. Мы все крутили «Голос Америки*», Би-би-си, читали самиздат, слушали музыку, которая не приветствовалась, ходили в тертых джинсах. Какой-то у меня спор с отцом был, а отец был человек старой закалки, войну прошел, с сильным, мощным характером. Я на всю жизнь это запомнил, потому что он сказал верные слова. Тогда я не придал этому никакого значения. Он сказал: «А ты не путай свободу со вседозволенностью». И мне стоило прожить немаленькую жизнь, чтобы в полной мере понять, что мне говорил мой отец.
- А в целом тебя устраивает работа нашей Госдумы?
- Да. Мне нравится единство правительства. Для России сейчас это очень важно.
- Возвращаемся в прекрасный мир музыки и попытаемся подвести некий итог музыкальному 2025 году. Кто из артистов понравился за прошедшие 12 месяцев?
- Можно, я не о действующих группах? А то жена мне иногда говорит: ты опять о себе любимом.
- Ольга Николаевна имеет право.
- Я ее боюсь, как огня, блин. В общем, в театре мне удалось поработать с Петей… с Петром Наличем. Я мечтал это сделать. Конечно же, я знал, насколько тонкий музыкант Петр, насколько он талантлив, насколько он глубок, как композитор. Мне так хотелось ним поработать, и я с ним поработал, и конечно же, в работе с ним его такие глубины и широты для меня открылись. Я прям от Пети в восторге, восторг испытываю. Какие-то минуты счастья, когда я вспоминаю, что мы работали вместе. Очень надеюсь как-нибудь опять с ним работать, потому что, знаешь, он становится все больше, и больше, и больше большим композитором, композитором больших форм. Я умею это оценить, я кое-что в этом, конечно же, понимаю. И это лично для меня в музыке, конечно же, огромное событие в моей жизни и огромная радость и гордость, конечно.
- Есть у тебя прогноз, какой будет музыка через тысячу лет?
- На сцену консерватории будут выходить большие пианисты, большие симфонические оркестры и будут играть…
- «Моя бабушка курит трубку»!
- Да-да-да. В общем, всё поменяется, но останется главное, - сама музыка.
*Признано в России СМИ-иноагентом
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru
Автор: Кира ПОРУБОВА