У меня была дача — заброшенный, заросший бурьяном участок в шесть соток, доставшийся от бабушки. Пока я была одна, руки до него не доходили. А потом появился он — Максим. Мы поженились, и вместе захотелось обустроить своё семейное гнездышко для отдыха вдали от городской суеты.
Решили, постановили и воплотили свою идею в жить.
А идею нам подсказала сама судьба. Мама Максима, Галина Ивановна, как раз вышла на пенсию. Всю жизнь проработав бухгалтером, она грезила о своём кусочке земли. Её глаза загорались при слове «огород».
— Смотри, какая удача, — говорил Максим. — Мы выделим маме участок, она будет при деле, а у нас — свой угол для отдыха.И наша дача под присмотром!
Я согласилась. Но сразу оговорила правила игры, честно и прямо.
— Галина Ивановна, — сказала я свекрови, глядя ей прямо в глаза. — Я работаю сутками. Для меня дача — это место, где я буду отдыхать. Лежать в гамаке, читать книгу, слушать свою любимую музыку. Я не буду полоть, сажать или поливать. Вы — хозяйка на своих грядках, я — на своём газоне.
Она тогда кивнула, но в её глазах промелькнула искорка непонимания. Как это можно «просто отдыхать» на земле?
Мы четко разметили границы. Я наняла рабочих, которые за пару дней превратили мою половину в райский уголок: ровный изумрудный газон, ажурная беседка и главная моя роскошь — широкие качели под раскидистой яблоней. Я купила себе красивый пляжный коврик и подушку.
Галина Ивановна с энтузиазмом начала осваивать свою территорию. Она вгрызалась в землю, как крот, с рассвета до заката. И постоянно ворчала.
— Жара стоит, а я тут одна, как чернорабочая, — её голос доносился с огорода, когда мы с Максимом пили кофе в беседке. — Молодые, сильные, а помощи дождаться нельзя. Неблагодарные.
Максим, как любящий сын, ходил и помогал ей — таскал воду, окучивал картошку. Но возвращался раздражённый.
— Мама своём репертуаре, — бурчал он. — Можно же и просто попросить помочь, без упреков.
А я отключалась. Я после рабочей недели была как выжатый лимон, поэтому с удовольствием располагалась на своëм коврике и закрывала глаза, слушая шелест листьев. Это был мой законный отдых. Моя территория.
Война началась в моё отсутствие.
Три недели я не могла выбраться на дачу — аврал на работе.
Когда я наконец приехала, там меня встретила не знакомая умиротворяющая картина, а нечто иное.
Мой газон... Мой ровный, мягкий, идеальный газон, на котором я загорала, был изуродован. Посередине красовались три аккуратные, огороженные старыми досками грядки. В землю были воткнуты колышки с какими-то этикетками. Я подошла ближе. Какой-то мангольд, топинамбур, какая-то редкая свёкла… Корнеплоды.
Что-то во мне щëлкнуло. Это было не просто нарушение договоренностей. Это было вторжение. Плевок в моё личное пространство, в мой островок спокойствия, который я так бережно создавала.
Бездумная, слепая ярость поднялась из самого нутра. Я не думала. Я не звонила мужу.
Я схватила лопату, которая стояла у забора, и с холодной, методичной жестокостью начала выкапывать эти чужие, ненавистные ростки. Я выворачивала их вместе с корнями и швыряла в сторону огорода свекрови.
Потом разровняла землю и засеяла всё МОЁ место новой травой, которая у меня хранилась, к счастью, про запас.
Работа была уже сделана, когда на участок, как вихрь, ворвалась Галина Ивановна.
Она замерла, увидев опустошение. Её лицо побелело.
— Что… что ты наделала? — её голос был хриплым шепотом.
— Я навела порядок на своей территории, — холодно ответила я, вытирая руки.
Тут её прорвало.
— Ты ведьма! Бессердечная тварь! — её крик разорвал дачную тишину. — Это же редкие сорта! Я у коллег по клубу садоводов выпрашивала! Ты знаешь, чего они мне стоили?! Ты уничтожила месяцы труда!
— А вас не смущает, что вы этот труд начали без моего разрешения на МОЕЙ территории? — парировала я.
— Какая ещё территория?! Это земля и моего сына! Моего сына! — она тыкала пальцем в сторону дороги, откуда уже бежал испуганный Максим. — А ты кто здесь такая? Пришла, всё забрала! Да ты вообще ему не пара!
Сразу видно было из какой семьи ты произошла! Родители твои, небось, тоже такие же бессердечные! Вон как носы свои задирали при знакомстве!
Её слова лились грязным потоком. Вылезло все: и упрёки в том, что я «городская модница», и намёки на моих родителей, и главное — что я чужая на их семейной территории.
Максим подбежал, оглядев поле боя.
— Мама, что случилось? Лика, что это?
— Она… она всё выкопала! Всё! — зарыдала Галина Ивановна, указывая на меня дрожащей рукой.
Максим посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не понимание, а укор.
— Лика, это жестоко. Неужели тебе жалко каких-то двадцати квадратных метров для моей матери? Она же так здесь радовалась!
Это было последней каплей. «Старушка», которая только что орала на меня как заправская базарная торговка.
— Всё, — сказала я тихо, но так, что стало слышно даже сверчкам. — Война окончена. С этого момента это моя дача. Только моя.
И я запрещаю твоей матери сюда приезжать. Вообще. Чтобы её ноги здесь больше не было! Устраивать из моего отдыха колхозную плантацию я больше никому не позволю. Не умеет соблюдать договорённости, значит пусть покупает свою дачу и там командует!
Наступила мёртвая тишина.
— Значит ты что моей матери запрещаешь...? — Максим смотрел на меня, как на чужую, нервно дышал и слова где-то застряли у него в горле
— Да.- Я не собиралась отступать.- И если ты с ней, то дорога тебе туда же, - подбоченясь крикнула я.
Скандал перекинулся в городскую квартиру. Мы ругались неделю. Он твердил о благодарности, о семье, о поддержке. Я — о договоре, уважении и личных границах, которые его мать перешла в ботинках с налипшей грязью моего газона.
В итоге мы разругались окончательно и разошлись. Максим так и не принял мою сторону, так как Галина Ивановна подливала масла в огонь, неся чушь несусветную, обвиняя меня во всевозможных грехах.
Квартиру, купленную в ипотеку, пришлось делить. Но зато теперь мне никто не указывает, как я должна отдыхать, да и вообще жить.
Теперь я с удовольствием приезжаю на свою дачу и наслаждаюсь тишиной.
Лежу на своём коврике на идеальном газоне. Качаюсь на качелях. В беседке пью кофе одна. Тишина.
Только вот эта тишина почему-то звенит. И кажется, что из-под густой, зелёной травы, которую я так отчаянно защищала, всё равно прорастают призраки тех самых, выкопанных корнеплодов.
И пахнет на участке не свежестью и цветами, а горьким дымом сожжённых мостов.
Порой я думаю: а нужна ли была мне эта дача, которая разрушила нашу семью?
Может быть её вообще продать, чтобы не было горьких воспоминаний?
Но, анализируя опыт общения с бывшей свекровью, отчётливо понимаю: не дача, так что-нибудь другое могло привести нас к печальному концу.
Ведь у Галины Ивановны ,на пенсии, столько свободного времени, что её сын теперь будет находиться под её неусыпным контролем.
А вот мне это надо?
Категорически НЕТ!
Спасибо за внимание, ваши 👍и комментарии🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам💕💕💕