Продолжим отслеживать историю рождения диагноза «психопатия» и вернёмся из солнечной Италии в Россию. И вот ещё история одного отечественного психиатра и учёного, без которой мой рассказ о психопатиях был бы неполон.
Есть в ширнармассах расхожее мнение о том, что психиатры-то и сами того. Как минимум странные люди. Просто первыми успели надеть врачебный халат и сесть по нужную сторону врачебного стола. Что же, история современника Мержеевского, доктора Виктора Хрисанфовича Кандинского, это мнение подтверждает. Не умаляя, впрочем, заслуг Виктора Хрисанфовича перед отечественной — да и мировой, чего уж стесняться — психиатрией.
Балинский, Мержеевский, Кандинский... где, по вашему, родился доктор? Если полагаете по аналогии, что тоже на западных окраинах империи, то не угадали. Родился Виктор Хрисанфович 6 апреля 1849 года в Забайкалье, в селе Бянкино. Потомок купца первой гильдии, в чьём роду успели отметиться и каторжане, и наследники правителей Кондинского мансийского княжества, учиться Виктор был отправлен в Москву. Правда, семье пришлось напрячься, поскольку к тому времени противостояние рода, отжавшего себе к 1830 году практически всю торговлю в Забайкалье и замазанного в ростовщичестве, и генерал-губернатора Восточной Сибири Николая Николаевича Муравьева-Амурского закончилось по сути разорением купцов. Школяром парень оказался способным и прилежным: окончив 3-ю Московскую гимназию в 1867 году, сразу же, без экзаменов, поступил в Московский университет — учиться на врача. На 4-м курсе за исследования желтухи получил серебряную медаль.
После университета его ждало звание уездного врача, а месяцем позже — и собственно лекаря во Временной больнице (это которая сейчас Пироговка), куда он устраивается вначале сверхштатным, а затем и штатным ординатором. Там он работает, пишет научные статьи и рецензии в журнал «Медицинское обозрение», в конце 1875 года становится секретарем Московского медицинского общества — но ненадолго: уже в следующем году его отправляют на Черноморский флот младшим судовым врачом — и одновременно ординатором в Морской госпиталь Николаева. К началу русско-турецкой войны Виктор Хрисанфович служит на минном транспорте «Великий князь Константин».
Именно на этом пароходе, в апреле 1877 года, во время боя на Батумском рейде с турецкой яхтой «Султание», и настигает доктора первый психотический эпизод болезни: во время взрыва в состоянии меланхолического раптуса он бросается в воду, чтобы покончить с собой. 13 мая 1877 года его списывают на берег в Севастополь, откуда направляют вначале в Морской госпиталь Николаева и далее — в Санкт-Петербург, в военно-сухопутный госпиталь, в отделение для душевнобольных.
Когда в 1878 году наступает ремиссия, Виктор Хрисанфович женится на Елизавете Карловне Фреймут, сестре милосердия, которая выхаживала его после первого приступа болезни и с которой он проживет в любви и согласии до самой смерти. Через месяц, в октябре 1878 года, болезнь снова даёт о себе знать, и Кандинский ложится на излечение в частную больницу С.Я.Фрея, что в Санкт-Петербурге на Васильевском острове.
На следующий год, выписавшись из больницы и комиссовавшись с флота, Кандинский возвращается в Москву. Там он пишет статью «К учению о галлюцинациях» (её высоко оценит Генрих Шюле — тот самый, автор одного из первых учебников психиатрии в Германии), в которой подробно разбирает этот феномен — на своем примере и беря в основу личный опыт. Он так и напишет: «…имея несчастье в продолжение двух лет страдать галлюцинаторным помешательством и сохранив после выздоровления способность вызывать известного рода галлюцинации по произволу, я, естественно, мог на себе самом заметить некоторые условия происхождения чувственного бреда».
Он и диагноз себе установит сам: «идеофрения» - так он его назовет и позже отразит в собственной классификации душевных болезней. Симптомы идеофрении будут вполне соответствовать тому, что чуть позже будет квалифицироваться, как шизофрения.
Пока же интерес Виктора Хрисанфовича к психиатрии, подстёгнутый и желанием узнать эту область побольше, и возможностью посмотреть на процесс, так сказать, изнутри, направляет стопы его в психиатрическую больницу Св. Николая Чудотворца в Санкт-Петербурге — на этот раз старшим ординатором. И даже последующие обострения болезни не отвращают его от выбранного пути.
Работая в больнице, он начинает работу над основным в своей жизни трудом - «О псевдогаллюцинациях». И подчёркивает: «псевдо» - не значит «ложные». И что он бы назвал их лучше галлюциноидами, или неполными галлюцинациями, но не хочет плодить сущности. Пациент их не выдумывает, он их действительно испытывает. Просто истинные галлюцинации проецируются во внешнем пространстве: если больной слышит голос, то он покажет, откуда тот доносится, если видит, к примеру, хищника или ожившего покойника — он ткнёт пальцем и скажет, что вон там и воочию, если обоняет запах или чувствует вкус — то явственно, как и прикосновения, если галлюцинации тактильные. Если же это псевдогаллюцинации — то голос будет раздаваться внутри головы, и больной будет слышать их словно бы «внутренним ухом», а видения будут наблюдаться «духовным взором». И если от истинной галлюцинации пациент может отвернуться — и на какой-то момент это даже поможет — то от псевдогаллюцинаторного образа не отвернёшься: он следует за движениями глаз и головы.
Здесь же, помимо описания истинных и псевдогаллюцинаций, Кандинский показывает, чем они отличаются от галлюцинаций гипнагогических (которые встречаются в норме, хоть и редко — при засыпании), а также от других состояний — к примеру, патологического фантазирования, конфабуляций и других обманов памяти, онейроида.
Описывает Кандинский и испытанные им самим симптомы отчуждения, «сделанности». Позже, в начале следующего века, другой психиатр, Гаэтан Анри Альфред Эдуар Леон Мари Гасьян де Клерамбо (это не семь докторов, а всего один), продолжит исследовать эти симптомы и даст им название «автоматизмов», а синдром, при котором эти автоматизмы сочетаются с псевдогаллюцинациями, получит название синдрома Кандинского-Клерамбо (на Западе, как всегда, просто синдрома Клерамбо).
Обострение болезни, приключившееся летом 1889 года, Виктор Хрисанфович не пережил. Как писал в своих воспоминаниях его хороший знакомый (тут причудливо переплетается история потомков двух купеческих семей, но не будем вдаваться в подробности), книгоиздатель и сахарозаводчик Михаил Васильевич Сабашников,
«Под влиянием позыва к самоубийству, бывавшего у него обычно в переходном периоде к здоровому состоянию, он взял из аптечного шкафа в больнице опий и по возвращении домой принял безусловно смертельную дозу этого яда. Уменье и склонность к научному самонаблюдению не покинули его и в эти минуты. Он взял лист бумаги и стал записывать: «Проглотил столько-то граммов опиума. Читаю «Казаков» Толстого». Затем уже изменившимся почерком: «читать становится трудно» Его нашли уже без признаков жизни»
Похоронив мужа, Елизавета Карловна Фреймут-Кандинская на свои средства (у Петербургского общества психиатров так и не нашлось на то возможности) издала его труд «О псевдогаллюцинациях. Критико-клинический этюд» и сборник судебно-психиатрических экспертиз «К вопросу о невменяемости» - и тоже покончила с собой, не пожелав жить далее без него.
Причем же здесь психопатии? - спросите вы. А вот причём. Работая в больнице Святого Николая Чудотворца, Виктор Хрисанфович участвовал в проведении судебно-психиатрических экспертиз. И одна из таких экспертиз заслуживает нашего с вами внимания — но не буду вас утомлять и расскажу о ней в следующий раз.
***
и в порядке саморекламы:
Издана моя новая книга «Записки психиатра. Безумие королей и других правителей», готовится к изданию книга про деменции
В продаже книга «Чумовой психиатр»
P.S. Мой проект «Найди своего психиатра» работает в штатном режиме.
P.P.S. На моём же телеграм-ханале — самое свежее и много актуального из психиатрии. Ну и посмеяться тоже есть.