Едва открыв глаза, Соня сразу зажмурилась: солнце поднялось высоко и со всей дури лупило в окна. Пошарив рукой на тумбочке в поисках телефона и ничего не обнаружив, она вспомнила, что Лисовский вчера разбил мобильник, и в панике села на постели. А если ее уже обыскались Ярослав, кураторы и прочие важные люди?! Который час?! Где сам Федор?
Предыдущая глава 👇
Пошатываясь от накатившей слабости, Соня побрела в ванную, где наскоро привела себя в порядок, стараясь особенно не смотреться в зеркало. Ей было плохо, по-настоящему плохо, и это пугало, потому что в последние дни она как никогда прилежно выполняла все назначения доктора Глебова. Стресс сказывается, не иначе.
В кухне хлопотала Лидия, которая только руками всплеснула при виде Сони.
— Ох, ну и видок… Лисовский велел за тобой приглядывать. Сказал, ты всю ночь металась. Опять кошмары?
— Не помню, — ответила Соня и еле расслышала собственный голос.
Ее сильно знобило, и она поплотнее закуталась в шаль.
— Пока я не забыла! — Лидия выбежала из кухни и через минуту вернулась с небольшой коробочкой. — Это водитель ваш принес, Сергей.
В коробке оказался новенький телефон.
— Твой-то расколотили! — продолжала бормотать Лидия. — Отказываюсь понимать дуболома этого! Симку вставь!
— А Федя где?
Соня тяжело опустилась на стул. Сил совсем не было. Надо что-то делать. Может, позвонить Борису? Но он опять уложит под капельницу, а у нее столько дел!
— Понятно где — в офис усвистал. Злой, как черт. Все ворчал на Дашутку, и эту поминал, кикимору свою…
Кикиморой Лидия звала Наталью Лисовскую. Соня вымученно улыбнулась.
— Это он еще про Никиту не слышал… Я даже не знаю, как ему сказать.
— А почему ты должна говорить? — Лидия уперла руки в боки. — Детки взрослые, самостоятельные. Сами делают глупости — сами пускай и отвечают за них!
— Если я не буду их защищать, какой от меня тогда прок, Лидушка?
— Это что за речи, а? Какой прок… Нет, вы поглядите на нее, нашла бесполезную!
Лидия еще долго возмущалась, готовя Соне поздний завтрак, а потом еще дольше ругалась, увидев, что ее подопечная почти ничего не съела. Однако Соне кусок в горло не лез: она страшно нервничала, представляя, в какой ярости будет Федор, узнав, что средний сын не просто отчисляется из выбранного для него вуза, но и решил стать музыкантом, выбрав одно из самых бесполезных, с точки зрения его отца, занятий в мире.
***
За завтраком Майе показалось, что Максим чем-то обеспокоен. Он, как обычно, поднялся затемно, успел поработать, а потом ушел из дома. Вернулся через полтора часа вот таким, и ведь ни слова из него не вытянешь!
— Какие у тебя планы на день? — поинтересовался он у жены.
— Проведу его в мастерской, наверное.
— Это хорошо. Не выходи сегодня никуда, особенно в свой городок.
Тут уже встревожилась Майя.
— Что случилось?
— Ничего, — поспешно сказал Максим, — просто выполни мою просьбу.
— А ты? Чем займешься сам?
— А мне нужно в офис.
— То есть для тебя опасности нет?
— Я не говорил, что есть какая-то опасность. Просто… неспокойно.
Майя надеялась услышать от Дорна что-то еще, но он замолчал и до конца завтрака оставался погруженным в свои мысли.
***
К такому Алексея Ярцева не готовили. Он всего лишь выполнял порученное ему дело: ходил по домам, рассказывал людям о готовящейся застройке, собирал мнения, давал пищу для размышлений. Никаких конкретных предложений не делал и ничего не просил подписывать — только предоставлял информацию о том, что предлагает компания, и в красках живописал прелести жизни в собственной благоустроенной квартире, которую каждому из жителей частного сектора предоставят его боссы в обмен на продажу нынешних стареньких домов.
Алексей обошел почти всех, а потом получил от Лисовского задание вернуться к стратегически важным точкам, определенным к сносу в первую очередь. На этот раз у Ярцева при себе были проекты договоров с суммой компенсации, и он, ничего не подозревая, отправился по уже проложенному маршруту, но в первом же доме хозяйка внезапно начала голосить, что договариваться с бандитами не станет, а во втором… Во втором доме жил отчаянный дед, побывавший в свое время и в Афганистане, и в Чечне, и не боящийся в этой жизни уже ничего, готовый отстаивать свое имущество любой ценой. Вот он-то и пальнул в молодого человека из дробовика…
Максим Дорн, примчавшийся в больницу по звонку Ярцева, влетел в процедурный кабинет, где медицинская сестра уже заканчивала накладывать повязку на сильно кровоточащую рану.
— Я в порядке, Максим Евгеньевич, — Алексей слабо улыбнулся. — Старик дробью пальнул, совсем немного выковырять пришлось.
— Уверен, что в город не нужно? — уточнил перепуганный не на шутку Максим.
Медсестра укоризненно глянула на него и процедила:
— Все бы вам в город сразу. Мы здесь тоже не лыком шиты, умеем…
Однако Дорна ее недовольство не заботило. Куда сильнее его интересовало, почему вдруг озверели вполне мирные граждане.
— А вчера, позавчера тут спокойно было? — спросил он Алексея. — Никаких там собраний, митингов?
— У здания администрации сегодня народ шумит, — опять влезла в разговор словоохотливая медработница.
В дверь постучали и вошел добродушный с виду толстяк в форме полицейского, судя по погонам, майор.
— Можно? Где тут наш подстреленный? — осведомился он.
Медсестра возмутилась:
— Да вы что все набились-то сюда?! У меня больной на перевязке! Развели антисанитарию! А ну, пошли отсюда!
— Стойте! — Дорн кинулся к толстяку. — Вы стрелка задержали?!
— А чего его задерживать? Дядя Семен никуда сбегать и не собирается!
— Он человека моего чуть не убил, арестуйте! — возмутился Максим, но полицейский в ответ лишь смерил его презрительным взглядом.
— Это кто ж у нас тут барин такой? “Моего человека”, а? Ты, парень, холоп евойный, что ли?
— Работаю я у Максима Евгеньевича, — промямлил красный как рак Леша.
— Идите, идите отсюда! — окончательно рассердилась сестра и вытолкала Максима с правоохранителем в больничный коридор.
Там на Дорна и наскочила Вика Волкова, которой уже, конечно, доложили, что ее без пяти минут мужа “убил дед Семен”.
— Где Леша?! Куда вы его дели?!
— Жив он, жив, на перевязке, — успокаивал ее Максим, но Вику было не унять.
— Видите, к чему все привело?! — кричала она. — Что вы за люди такие, рискуете другими, а сами отсиживаетесь! Где этот ваш Лисовский, подайте мне его!
Вика напоминала разбушевавшуюся фурию, и Максим подумал, что с удовольствием бросил бы заклятого друга на растерзание, если бы был уверен, что девушка справится. Впрочем, ей и не хватало-то всего ничего. Чуточку выдержки, немного больше самоконтроля — и она сможет очень и очень многое…
— Волкова, не бузи, — встрял майор. — Скажи лучше, что там за базар у администрации? Мне уже звонили…
Глаза Вики сверкнули яростью.
— А это вы у господина Дорна спросите, — прошипела она. — Пусть объясняет, как они народ дурят!
Из процедурной показался Ярцев.
— Лешенька! — Вика осторожно обняла жениха и повлекла его за собой. — Сейчас домой пойдем, мне Лара разрешила…
Алексей беспомощно оглянулся на Дорна, но тот кивнул: иди, мол, не спорь с ней. Максим по опыту знал, что сопротивление в подобном случае бессмысленно, и не понимал только одного: откуда взялась в этой глубинке такая вот Вика Волкова…
***
На самом деле Лисовскому было все равно, кто там разделался с директором интерната. Зарубина никогда ему не нравилась, и в течение всего своего недолгого с ней знакомства Федор только и ждал подвоха. Он, конечно, постарался напугать ее в первую же встречу, и у него это, вроде бы, получилось, однако никто не мог дать гарантию, что в случае крайней нужды бабка не начнет его шантажировать.
При этом Лисовский отлично понимал, что никаких доказательств омерзительной истины у нее нет, а сам факт существования девчонки никого не удивил бы, в этом Денис был прав. И даже если бывшую шубинскую проститутку убил Макс Дорн, хотя эту версию они с Важениным тоже отмели, Федор сделал бы все, чтобы вызволить партнера из цепких лап правосудия. Бизнес важнее. Не в его интересах, чтобы Дорн присел на нары, особенно теперь, когда появилась эта Майя, законная жена, которую Лисовский абсолютно не хотел бы видеть в своей компании в качестве совладелицы.
О чем тут вообще говорить, если он до сих пор не упек Макса за решетку по куда более веским причинам, чем какая-то Зарубина? И хрен бы с ней, но Важенин прав: если они не узнают, кто ее замочил, расследование может пойти не в том направлении, и всплывет схема с Камаевым. Нет, нет, этого допустить нельзя. Необходимо как можно скорее понять, что случилось у Дорна в особняке, а потом делать выводы и решать, что и кому докладывать.
Вот только была одна проблема: если Дорн виновен, то никакие записи он не предоставит. Наврет, что их нет — и поди опровергни. Значит, нужно достать их самому либо чужими руками. Ни он, ни Денис точного расположения камер не знают, да и кто им даст шнырять по участку? Можно, конечно, выманить Макса из дома, но остается его жена… Удалить их обоих? Так в доме еще есть повариха. А вдруг видео транслируется на компьютер у охраны поселка и там же пишется? Совсем плохо…
И тут Лисовский аж подпрыгнул в кресле и обозлился на себя: что он за идиот?! Ведь в доме безвылазно сидит Варвара — его глаза и уши! Уж она точно все знает о камерах и, кстати, могла быть свидетелем визита Ольги к Максиму.
Федор еще немного подумал и уже протянул было руку к телефону, как дверь открылась, и в кабинет стремительно вошел Максим Дорн.
***
Полдня Майя не находила себе места от неясной тревоги, которую вселил в нее разговор с мужем. Своими намеками и запретами он почти напугал ее, и ни о какой работе в мастерской даже речи идти не могло. Майя нервничала, и только разговор с Викой мог бы ее успокоить…
— Лешку ранили! — выпалила подруга, как только до нее удалось дозвониться.
— Что?! — Майя едва не свалилась с дивана. — Кто?!
— Прикинь, дядя Семен!
Майя оторопела. Дядя Семен, мастер на все руки, которого она знала с детства как доброго соседа, всегда готового помочь?!
— За что он его?!
— Это все твой муж! — гневно рявкнула Виктория. — Думаете только о деньгах, а люди чувствуют себя обманутыми и идут на крайние меры! Ярцев поперся к Семену с теми же разговорами о выкупе дома, а тот… Куда он поедет, если у него тут жена похоронена?!
— Вика, не кричи, успокойся. Я сейчас приду к тебе, хочешь? Все обсудим.
Собравшись за пять минут, Майя кубарем скатилась с лестницы, но на пути неожиданно встала Варвара.
— Майя Аркадьевна, — проскрипела она. — Максим Евгеньевич запретил вам покидать дом.
— Это наши с ним дела, — ответила девушка. — Отойдите.
Но старуха осталась на месте, и Майя почувствовала, что начинает терять самообладание от злости.
— Слушайте, Варвара, какое вам дело?! Вы же меня ненавидите! Вот и дайте уйти — вам же лучше, если со мной что случится!
Взглядом экономки Майю словно обожгло.
— Майя Аркадьевна, вы можете делать все, что хотите, но моя задача — заботиться о членах этой семьи, и вы теперь тоже ее часть. Я выполняю приказ Максима Евгеньевича.
— Пошла вон, — четко и раздельно произнесла Майя, делая шаг вперед.
В лице Варвары что-то дрогнуло.
— С дороги! — повысила голос девушка и неожиданно ляпнула: — Или я всем расскажу, что случилось с Юлией!
Ох, вот этого она точно не ожидала. В глазах Варвары отразилось недоверие, а потом заплескался такой ужас, словно она увидела привидение. Майе даже захотелось обернуться и посмотреть, не висит ли за ее спиной нечто жуткое, от чьего вида старуху перекосило. Обычно прямая как палка, Варвара согнулась, как от удара в живот, и, пошатнувшись, отступила в сторону.
— Как скажете, — раздался сдавленный осипший голос.
Старательно не подавая виду, что совершенно не понимает происходящего, Майя гордо прошагала мимо.
Выйдя на улицу, она с наслаждением вдохнула полной грудью. Ветер дул с моря, но Майя не ощущала холода. У нее было чувство, будто она одолела противника, многократно превосходившего ее по силе, и радость победы пьянила. Пьянила настолько, что не пугали даже страшные скалистые дебри за черной решеткой, и Майя смело ступила на каменистую тропу.
***
— Ты понимаешь, что парня могли убить?! — закричал Максим, отчаявшись достучаться до Лисовского.
— Это все прискорбно, Макс, но я-то что могу? Засади старика. Ты главный там — сам и решай.
Федор действительно не хотел погружаться в проблему: он для того и отдал управление проектом Дорну, рассчитывая заняться другими делами. Да еще Дашка со своим кино для взрослых…
— Федя, я не совета пришел спрашивать! Услышь меня: нужно кардинально другой подход использовать!
— И какой же?! — воскликнул в ответ Лисовский. — Что ты пляшешь вокруг этих деревенщин? Компромиссы какие-то, подходы… Да плевать на них! Жестко надо!
— Идиот… Сегодня было достаточно жестко? Тебе надо, чтобы кого-то на самом деле пристрелили?!
— Давай-ка успокоимся, — Федор наконец сообразил, что обстановка лишь накаляется, тогда как проблема остается нерешенной. — Значит, у нас агрессивный житель?
— Возможно, не один. Возможно, нам вообще не удастся получить эти участки.
— Это плохо, Макс.
— Но у меня есть вариант…
— Стоп, сейчас никаких обсуждений! У меня проблемка нарисовалась…
— О дочери голова болит, понимаю.
Лисовский кивнул.
— Да, я в курсе, что ты помочь пытался и видел твое вчерашнее сообщение Соне.
— Та-а-ак… — Максим сел в кресло. — И что?
— А ничего! — Федор со злостью стукнул кулаком по столу. — Наташка смылась. Скорее всего, пока твои друзья ее вычисляли, она все просекла и свалила. Понятия не имею, где ее искать…
Он развел руками и беспомощно посмотрел на Дорна.
— Скажи мне, какого черта она это устроила?! Чего добивалась? Ну схлопочет Дашка ремня — и что?!
— А может, ей это и нужно, — Максим пожал плечами. — Тебя встряхнуть, Соню расстроить…
— Дура!
— Согласен, Федя, но ты сам довел ситуацию до абсурда. Сколько раз ты мог развестись?
— Отвали, а?! — Лисовский не терпел нравоучений ни от кого, тем более от бывшего зятя. — Он меня еще воспитывать будет!
Дорн воспринял рев Федора спокойно, ни один мускул не дрогнул в его лице. Он знал, что то же самое неоднократно говорила брату Юля. Никто не понимал, что удерживало Лисовского в браке с Натальей после того, как иссякли все ресурсы, которыми она могла быть полезна лично мужу и компании. Хуже всего, если не понимал и он сам. Человек, не знающий, чего хочет, в итоге теряет даже то, что у него есть.
— Как скажешь, — Максим поднялся. — Я оставлю материалы, изучи.
Максим раскрыл перед Федором папку.
— Вот здесь схема застройки. Это расчет потерь от замены проекта…
— Замены? Макс, нет!
— Изучи сначала, потом будешь спорить! А здесь я сделал итоговый расчет и анализ… Федя, все получается совсем неплохо, надо только убедить твоих инвесторов. Но грамотный маркетинг…
— Дорн, иди к черту! Ты перечеркиваешь месяцы работы!
— А может, людям жизнь спасаю.
— Какой же человеколюбивый ты у нас!
— Не юродствуй. Прочти, а потом поговорим.
Максим положил документы на стол, постоял молча и сказал:
— Вчера у меня состоялся очень любопытный разговор. Плодотворный. Я кое-что понял и попытался воплотить эти идеи здесь. Не торопись отвергать — покажи инженерам. Ромке покажи, он ведь здорово умеет видеть перспективу.
— Роман — мечтатель! — отмахнулся Лисовский.
— А ты разве нет? — Максим улыбнулся. — Все самые смелые наши проекты сложились благодаря твоей безрассудности и вере в мечты. Что ж ты сыну-то своему не доверяешь?
Лисовский хмуро глядел на него.
— Ладно, Федь, я поехал. Пока!
Дорн уже направился к двери, но сзади донеслось:
— Спасибо!
Он удивленно поднял брови и повернулся. Федор благодарит? А кто-то всерьез считал, что он и слов-то таких не знает!
— За что?
— За все хорошее, Макс, за все хорошее…
Максим улыбнулся просто и искренне и вышел.
Федору стало гадко, в горле образовался противный ком. Как может Максим так улыбаться ему, говорить что-то приятное, когда сам Лисовский порой еле сдерживается, чтобы не пустить в ход кулаки? Что это, редкостный цинизм? Чего они с Денисом не поняли о нем, что упустили?!
***
— Что же теперь будет с дядей Семеном? — спросила Майя. — Арестовали его?
— Не знаю, — ответила Вика. — Я, как про Лешу узнала, сразу понеслась в больницу, забрала его. Спит сейчас.
Подруги сидели на кухне в квартире Виктории, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Алексея.
— Видела твоего Максима, кстати, — добавила Вика. — В больницу приходил.
— Вот как? Тогда понятно…
— Что тебе понятно?
— Максим все утро где-то пропадал, а потом явился домой и запретил нос на улицу высовывать, — пояснила Майя. — И ведь про Лешу ни словом не обмолвился…
— Как же ты улизнула ко мне?
— Он уехал в офис, и я сбежала. Правда, пришлось выдержать стычку с Варварой, — при воспоминании о случившемся Майя вновь заулыбалась. — Я ее, кажется, даже напугала!
— Напугала? — скептически изогнула бровь Вика. — Вчера ты жаловалась…
В дверь коротко позвонили, и Волкова закатила глаза.
— Я же просила ее не трезвонить…
— Кто это? — удивленно спросила Майя.
— Лариса. Она написала, что придет проведать нас с Ярцевым.
Это и впрямь оказалась хозяйка цветочного магазина, и пришла она с мешком продуктов.
— Лара, ты с ума сошла? — возмутилась Вика. — Зачем это?!
— Овощи, фрукты, а как без них? Лешке витамины нужны, сейчас осень, а у него рана…
— Его всего лишь дробью царапнуло! — Вика рассмеялась. — Садись, будем чай пить. Только тихо, Ярцев спит.
Тут Лариса заметила Майю, и лицо ее сразу сделалось недовольным.
— Твой муженек счастлив? Из-за вас Семена в кутузку загребли.
Майя уставилась на женщину, не зная, что сказать, и Вика пришла подруге на помощь.
— Лариса, ну ты тоже… Майка-то чем виновата? Это все биг-боссы, а она что — птица подневольная. Она вообще сюда сбежала! Еще неизвестно, не влетит ли ей.
— Бедняжка! — проворчала Лара, но потом смягчилась. — Прости, Майя… Весь город как улей. Люди поняли, что ваши не отстанут, и ринулись в администрацию, а там что — ворье, они давно уже все откаты распределили… Но того, что Семен палить из ружья начнет, никто не ожидал, конечно. Тем более в Лешку: он же простой служащий, а виновные и не пострадали вовсе.
— Лучше бы мужа моего прибили, да? — Майя невесело усмехнулась.
Лара и Вика виновато переглянулись.
— Я не это имела в виду, — сказала Лариса. — Ты уж не думай…
— Люди-то стоят на площади? — спросила ее Вика.
— Стоят. С плакатами!
— Леша проснется — тоже пойду, — решительно сказала Вика. — Тебя, Майя, конечно, не спрашиваю…
— А почему нет? — с вызовом возразила Майя. — Я Максиму говорила, что против их проекта! Там и мой домик, это память о бабушке — не дам его снести!
Лариса с восхищением оглядела ее.
— Смотри-ка, что замужество с женщинами делает! А была какая? Робкая, застенчивая, голосок еле слышный…
Майя густо покраснела, а Вика ответила:
— Ты бы видела, с кем нашей Майе в доме у Дорна столкнуться пришлось. После такого волей-неволей закалишься.
— Ну-ка, ну-ка, — в глазах Ларисы зажегся огонек. — Помнится, давеча ты сказала, что все хорошо, райской жизнью живешь…
— Это она постеснялась! А я вот вчера сходила в гости и все своими глазами увидела, — возразила Вика. — Давай, Майя, договаривай, как ты ведьму-то свою окоротила?
При слове “ведьма” Лариса едва уловимо вздрогнула, но виду не подала и внимательно выслушала рассказ Майи.
— Но я действительно не понимаю, что так напугало Варвару в моих словах! — заключила девушка. — На самом деле я понятия не имею, что там и как было с Юлией, просто вспомнила кое-что из рассказов кузена Максима, но… это неважно, я пока не уверена…
Вика вдруг заметила, что Лариса сидит напряженная, и толкнула ее.
— Эй, Лара, ты чего? Тоже призраки мерещатся?
Девушки прыснули, но Лара не поддержала их, а только вздохнула и сказала:
— Может, Майя, я и плохо сделала, что раньше ничего не сказала, но что-то мне это все не нравится… Скажи, там в доме ничего странного ты не видела, не слышала? Говорят, что бедную Ольгу-то нашли под обрывом, где много птичьих костей лежит…
— Да, все так, — Майя кивнула. — Я там была и даже вниз спускалась…
Лара, замерев, глядела на нее во все глаза, и Майе стало не по себе. Вика, которая терпеть не могла, когда ее пытались запугать мистическими байками, потребовала:
— Либо говори, либо перестань нагнетать! Ты бы видела, как меня вчера Майка встречала. Испугалась до того, что стоять не могла!
— Лариса, — Майя умоляюще сложила руки, — если ты что-то знаешь, скажи, пожалуйста. Там и впрямь очень страшно бывает. А однажды при мне убили чайку! Но я так и не увидела, кто это был.
Лара вскрикнула и прикрыла рукой рот. Еще некоторое время она молчала, а потом наконец заговорила.
— Это случилось прошлым летом, может, в августе… Я никогда и никому не говорила. Боялась. В общем, тащила я наверх заказ. Шла пешком через скалы, потому что машина крякнула… С ней бывает. Вика вон в курсе.
Волкова усмехнулась, помня, чем для нее кончилась прошлая попытка спасти заказ, который Лариса сама отвезти не смогла из-за поломки автомобиля.
— В общем, иду я себе, ковыляю, и тут — выстрелы. Один, другой, третий… И птичьи крики. Даже не крики — они так орали… У меня сердце в пятки ухнуло! Но и любопытно было, не без этого. Я же всегда была рисковой. Решила подобраться поближе. Мало ли, вдруг браконьеры… Естественно, кралась незаметно, чтобы не засекли. На подходе услышала голоса. Женские. Один помоложе и помягче, а другой погрубее, такой скрипучий…
— А о чем говорили? — вклинилась Вика.
— Да я плохо помню… Спорили! Голос помоложе что-то неразборчиво бормотал, а тот, что погрубее, все вскрикивал: “Нет, не надо, пожалуйста”. Потом молодой голос резко так приказал: “Вон отсюда!” Быстрые шаги — и тишина. Я полезла поближе, хоть и не по себе было… И увидела…
— Что, что увидела?! одновременно воскликнули Вика и Майя, поедая глазами неторопливую рассказчицу.
— Короче, там такая небольшая площадка, окруженная скалами. С одной стороны узенькая тропка среди камней… — Майя кивнула, поняв, о каком месте говорит Лариса.
… — А с другой, — продолжала женщина, — скалы обрывались в глубокий овраг или даже ущелье. И в центре стояла женщина. Я сразу поняла, что это жена Дорна. Очень высокая, с распущенными черными волосами, худая, как скелет. И в руке у нее был пистолет!
Майя затаила дыхание, предвкушая жуткую развязку, как в триллерах или хоррорах, но Лариса внезапно завершила свое повествование довольно буднично:
— Не помню, сколько я так просидела. Время тянулось, как резина. Она все стояла с этим пистолетом, стояла… Будто думала о чем-то. А потом послышались быстрые шаги, и на площадку вылетел Дорн.
— А она?
— А она даже головы не повернула. Он ее как схватит, как тряхнет, она ему на руки и повалилась, а он сам на колени упал и кричит ей: “Юля, ты что? Ты что?!” Она такая безучастная, смотрит в сторону, как неживая… Дорн у нее пистолет вырвал и потащил за собой по этой вот тропинке.
Лариса поежилась, и на ее лице с застывшими глазами промелькнуло выражение ужаса, словно она заново переживала то, что видела на плато.
— У подъема на тропу она вдруг остановилась и обернулась. Словно почуяла меня! Хищно так поглядела прямо туда, где я пряталась. Я чуть в штаны не надула, ей-богу! Рот руками изо всех сил зажала, чтоб не пикнуть. О цветах и думать забыла, они рядом валялись, помялись, конечно… Потом она исчезла. Платье на ней странное было: белое, подол по земле волочился, будто шлейф. И этот шлейф еще долго среди камней мелькал, пока они оба наверх взбирались, словно змеиный хвост…
— Скорее уж, крылья, — сказала Вика. — Белых змей не бывает, а вот чайки…
Наступила тишина. Три женщины притихли, и каждая думала о своем. Лариса медленно успокаивалась, отходя от жуткого воспоминания. Виктория хмуро прикидывала, сколько птиц расстреляла сумасшедшая женщина за годы своего житья в поселке. Майя же… Майя не могла прогнать из головы страх, который пережила, когда однажды ночью в окно ее спальни ударила клювом чайка…
Продолжение 👇
Все главы здесь 👇