«Выбор между правдой и любовью — выбор между смертью и жизнью.» — Владимир Набоков
После того, как Георгий исчез через портал, Вероника потратила час на то, чтобы собраться с мыслями и проверить, не спит ли она. Она щипала себя, прыгала, холодной водой обливала лицо, но реальность была бесцеремонна — портал исчез, но ощущение от его присутствия осталось в воздухе, как электрический заряд.
Она позвонила Ларисе в три утра. На другом конце провода был сонный голос.
«Вероника? Ты в порядке?»
«Ларис, мне нужно, чтобы ты выслушала меня и не перебивала. И я знаю, что звучу как сумасшедшая, но это правда».
Двадцать минут спустя Лариса была у нее дома. Она привезла с собой бутылку коньяка и теплый плед. Когда Вероника рассказала ей все о параллельном мире, Дмитрии, портале и плане Георгия, Лариса сначала молчала.
«Это совершенно невозможно, — сказала она, наконец.
«Я знаю. Но это правда».
«Как это может быть правдой? Это физически невозможно, Вероника. Это не может существовать».
«И все же существует, — ответила Вероника, и в ее голосе была такая уверенность, что Лариса поверила ей.
Лариса встала и подошла к окну, через которое Георгий вошел.
«Если это правда, то, значит, люди из этого... Черного мира... они могут войти в наш мир? Они могут причинить нам вред?»
«Да, — сказала Вероника. — И мы должны уехать. Сейчас же. Нам нужно собрать вещи и уйти из города».
«Но где мы пойдем? Если они действительно ищут тебя, они найдут тебя везде».
Вероника задумалась. Она была права. Если Дмитрий был настолько силен, чтобы открыть портал между мирами, то он был достаточно силен, чтобы найти ее где угодно.
«Может быть, нам не нужно уходить из города, — сказала Вероника, медленно оформляя мысль. — Может быть, нам нужно помочь Георгию закрыть пробоину. Если мы сможем это сделать, если мы сможем остановить Дмитрия, то угрозы не будет».
«Вероника, ты сумасшедшая. Как мы можем помочь? Мы просто журналистки. Мы не боевики, не супергерои. Мы обычные люди».
«Обычные люди изменили мир много раз, — ответила Вероника. — И я не знаю, как помочь, но мне нужно попробовать. Я должна помочь».
Между тем, в Черном мире, Георгий вернулся в свой дворец и нашел Максима в отчаянии.
«Сэр, это плохо. Очень плохо, — сказал Максим. — Пробоина растет. Каждый час она становится больше. И через нее приходят существа из дальних уголков Черного мира. Они не подчиняются Дмитрию. Они просто уничтожают все на своем пути».
«Где Дмитрий?» — спросил Георгий.
«Он на другой стороне пробоины, в Светлом мире. Кажется, он пытается захватить вашу империю, пока вас нет».
Георгий почувствовал ярость, восстав в его груди. Дмитрий всегда был нетерпеливым. Он никогда не был способен ждать, планировать. Он действовал импульсивно, разрушительно.
«Максим, подготовь мой боевой отряд. Нам нужно найти пробоину и закрыть ее. Но сначала нам нужно остановить существ, которые уже пришли в Светлый мир».
Максим кивнул и спешил из кабинета.
Георгий остался один с портретом своей матери, которая висел на стене. Его мать была королевой Черного мира, пока жива. Она была женщиной с железной волей и холодным сердцем. Она научила его быть королем, быть сильным, быть жестоким, если необходимо. Но она не научила его любить.
Только потом, когда он встретил Веронику в Светлом мире, он понял, что такое любовь. И теперь эта любовь заставляла его рисковать всем, даже своим миром.
На другой стороне пробоины, в Новосибирске, на улицах начали происходить странные вещи.
Люди исчезали. Не навсегда, но на несколько часов. И когда они возвращались, они были изменены. Они были бледными, с черными глазами, как у Дмитрия. Они говорили о тени, которая схватила их и показала им другой мир. Они говорили о королевстве Черном, где все было холодным и мертвым.
Вероника видела эти новости на телевизоре, когда она и Лариса сидели в квартире, собирая вещи.
«Это начинается, — сказала Вероника. — Дмитрий пришел. Он начинает захватывать людей».
Лариса была белая как мел.
«Что мы должны делать? Позвонить в полицию?»
«Полиция ничего не поможет. Дмитрий влиятельнее полиции. Он влиятельнее всех органов власти в этом городе», — ответила Вероника.
В этот момент телефон Вероники зазвонил. Неизвестный номер.
Она ответила.
«Вероника Сергеева?» — голос был женским, властным, но в нем была боль.
«Да, это я».
«Я королева Черного мира. Мать Георгия и Дмитрия. Я слышала о вас от Георгия. Вы журналистка, не так ли? Вы ищете правду?»
«Да, — ответила Вероника.
«Тогда вам нужно знать правду о Дмитрии. Дмитрий — это не просто мой сын. Это часть силы Черного мира, которая приняла человеческий облик. Он был создан для того, чтобы быть противовесом Георгию. Но он вышел из-под контроля. Он хочет захватить оба мира и править ими как единый король. Единственный способ остановить его — это закрыть пробоину. Но закрыть пробоину может только тот, кто нашел баланс между Светом и Тьмой. Только такой человек может пережить закрытие пробоины».
«Почему вы мне это рассказываете?» — спросила Вероника.
«Потому что я знаю, что вы эта самая женщина. Вы журналистка, и журналистика — это не о Свете и не о Тьме. Журналистика — это о истине. А истина находится где-то посередине. Вы можете закрыть пробоину, Вероника. И вы можете спасти моего сына».
Линия отключилась.
Вероника сидела в тишине, ее ум работал с головокружительной скоростью.
«Вероника? Ты в порядке?» — спросила Лариса.
«Я должна найти пробоину, — сказала Вероника. — Я должна закрыть ее. Королева сказала мне, что я могу это сделать».
«Как ты сможешь ее найти? Где она находится?»
Вероника встала и подошла к окну. Она смотрела на Новосибирск, и вдруг она почувствовала что-то. Это было как магнит, притягивающий ее к определенному месту. Она закрыла глаза и последовала этому ощущению.
«На краю города, в заброшенной фабрике. Пробоина находится там».
Они выехали из города в машине Ларисы, маленький Opel, который был не очень быстрым и не очень мощным, но зато мало приметным. Дорога была долгой, извилистой, и чем дальше они ехали, тем страшней становилось все вокруг.
Небо начало чернеть, хотя было только шесть часов вечера. На дорожных знаках начали появляться символы, которые Вероника не могла прочитать. И люди, которых они видели на дороге, были все более и более странными — с черными глазами, с кожей холодного серебристого цвета, с движениями, которые казались неестественными.
«Это люди из Черного мира, — сказала Вероника. — Они уже пришли. Они уже здесь».
Лариса вела машину быстрее, ее руки были напряжены на руле.
Наконец, они прибыли на краю города, на окраину индустриальной зоны. Здесь стояла старая фабрика, она была закрыта уже много лет, ее стены были покрыты ржавчиной и граффити. Но над фабрикой была видна дыра в небе — пробоина между мирами.
Это была величественная, ужасающая вещь. Это было как если бы небо раскололось, и позади этого раскола была видна другая реальность. С другой стороны была видна черная земля, черное небо, и черный город, который выглядел как зеркальное отражение нашего Новосибирска, но измененный, искаженный, превращенный в ночной кошмар.
«Боже, — прошептала Лариса. — Это реально. Это действительно реально».
Они вышли из машины и подошли к фабрике. Входная дверь была открыта. Внутри было темно, влажно, холодно. Их шаги эхом отражались в пустом здании.
Когда они вошли глубже, они услышали голоса.
Это были голосы Георгия и Дмитрия. Они стояли у пробоины, и между ними была напряженность, как электрический ток.
«Ты не можешь остановить меня, братец, — говорил Дмитрий. — Я слишком силен. Я создан из самой тьмы, я несокрушим».
«Может быть, — ответил Георгий. — Но я все равно попробую».
Дмитрий засмеялся.
«И как ты собираешься это сделать? Ты не можешь убить меня, потому что убив меня, ты убьешь себя. Мы одно целое, братец. Две половины одного целого».
«Нет, — сказал Георгий. — Мы были одним целым. Но я выбрал другой путь. Я выбрал Свет. И я готов отдать все, чтобы защитить этот Свет».
В этот момент Вероника и Лариса вышли из тени.
Дмитрий посмотрел на Веронику, и его лицо исказилось гневом.
«А, вот и журналистка, — сказал он. — Как хорошо, что ты пришла. Теперь я могу рассказать тебе правду. Правду о твоем отце. Правду о том, как я его убил».
Вероника почувствовала, как кровь замерзает в ее жилах.
«Ты?» — спросила она.
«Да, я. Я камень в сердце твоего отца, я был теневой стороной его сознания. Я заставил его пить, заставил его прыгать с балкона. И я делал это, чтобы причинить боль моему братцу. Потому что я знал, что Георгий будет за тобой наблюдать, и боль, которую причиняет тебе, будет причинять боль и ему».
Гнев, который поднялся в Веронике, был первобытным, животным. Это была ярость потери, ярость обиды, ярость всех лет, которые она потратила на расследование, думая, что ищет убийцу, а на самом деле ищет своего отца.
«Ты... ты не человек. Ты монстр, — сказала она, ее голос был ледяным.
«Я не монстр. Я Дмитрий. Я Тень. И я имею право на жизнь, как и ты».
Но в этот момент Вероника почувствовала, что-то. Она почувствовала два конца магнита, оттягивающие ее в разные стороны. Она почувствовала Свет и Тьму, пытающихся ее разорвать. И она поняла то, что королева хотела, чтобы она поняла.
Вероника подошла к пробоине.
«Что ты делаешь?» — спросил Георгий, испугавшись.
Вероника протянула руку к пробоине, и ее рука начала светиться. С одной стороны она была белой, как свет, с другой стороны она была черной, как ночь.
«Я нашла баланс, — сказала она. — Я нашла истину. И истина в том, что между Светом и Тьмой нет войны. Между ними есть только граница. И граница нужна, чтобы оба мира могли существовать».
Вероника прикоснулась к пробоине обеими руками, и пробоина начала закрываться.
«Нет!» — кричал Дмитрий, но было поздно. Пробоина закрывалась, засасывая его обратно в Черный мир.
Дмитрий был втянут в пробоину, его крик звучал как крик души, которая теряет свой дом.
Когда пробоина закрылась полностью, Вероника упала на колени. Ее руки перестали светиться, и она была просто обычной женщиной в пустой фабрике.
Георгий спешил к ней, чтобы помочь ей встать.
«Ты закрыла пробоину, — сказал он. — Ты спасла оба мира».
Вероника посмотрела на него, и в ее глазах были слезы.
«Мой отец. Я узнала правду о моем отце. Это больно. Это настолько больно, что я не знаю, как жить с этой болью».
Георгий обнял ее, и она позволила ему обнять себя. Она позволила ему быть там, рядом с ней, в этот момент ее боли и отчаяния.
«Истина всегда больна, — сказал Георгий. — Но это лучше, чем ложь».