"Жизнь – это не линия, а круг. Мы возвращаемся в точку, откуда начали, но уже другими." — Лев Толстой
Март был месяцем, когда снег в Екатеринбурге становился грязным. Черный снег на обочинах, белый снег, который таял, превращаясь в воду, слезы города. Мария чувствовала, что она тоже тает, теряет форму, становится неопределенной.
Она не рассказала Вячеславу о беременности. Он сам узнал через неделю, вернувшись домой и найдя ее спящей на диване в ванной комнате. Тесты были на раковине.
Вячеслав взял один из тестов, посмотрел на две полоски, и его лицо не выразило ничего. Абсолютно ничего.
— Поздравляю, — холодно произнес он. – Ты беременна.
— Я хочу это оставить, — быстро сказала Мария, вскакивая на ноги. – Я буду с ребенком одна, если нужно. Я не буду…
— Нет, ты оставишь ребенка, — перебил ее Вячеслав. – И ты не будешь с ним одна. Я буду. Всегда.
Мария чувствовала, как холод пронизывает ее.
В апреле Вячеслав предложил ей выйти за него замуж. Они сидели в его квартире, на диване перед окном, смотрели на весенний Екатеринбург, и он сказал:
— Выходи за меня.
Это было не вопросом. Это был приказ.
— Нет, – ответила Мария.
Вячеслав встал, пошел в спальню, вернулся с пистолетом. Положил его на стол.
— Снова: выходи за меня.
Мария смотрела на пистолет, на его лицо, на его серые глаза.
— Если ты меня убьешь, — тихо произнесла она, – ты убьешь своего ребенка.
Вячеслав улыбнулся.
— Ты права, — сказал он. – Я не буду тебя убивать. Не сейчас.
Он убрал пистолет.
— Но я убью кого-то, кто тебе дорог, если ты не выйдешь за меня, — продолжил он. – Твоя мать. Твоя подруга Катя. Твой доктор. Кого ты выберешь?
Мария закрыла глаза. Она знала, что это не был блеф. Что Вячеслав способен на все.
— Хорошо, – прошептала она. – Я выйду за тебя.
Свадьба была малой, только несколько человек: Станислав Петрович, несколько коллег Вячеслава, мать Марии, которая выглядела потеряно. Нет больших цветов, нет веселья, нет света. Зал был полутемный, словно сама атмосфера скорбела по невесте.
Вячеслав выглядел идеально в черном костюме. Мария выглядела как мертвец в белом платье. Они обменялись кольцами, поцеловались перед алтарем, и это было похоже на договор в аду.
На свадьбе Мария услышала разговор между Вячеславом и Станиславом:
— Она будет проблемой? — спросил старик.
— Нет, — ответил Вячеслав. – Она будет нужна мне.
— Для чего?
— Для контроля. Для чувства. Для иллюзии того, что я еще могу любить.
Мария поняла, что ее беременность, ее любовь, ее жизнь – все это было частью его игры. Часть его контроля над миром, над людьми, над собой.
Летом Мария родила сына. Они назвали его Константин. Он был красивый мальчик с серыми глазами Вячеслава и волосами Марии.
Вячеслав был на родах. Он держал ее за руку, и его лицо было мягким, почти человеческим. Когда врач положила ему ребенка на руки, что-то в его глазах изменилось.
— Привет, мой сын, — прошептал он. – Ты будешь лучше, чем я.
Но Мария видела в его глазах не надежду. Она видела обсессию. Видела, как он уже планировал, как он будет формировать этого ребенка, как сделает его своей копией.
С рождением Константина Вячеслав стал еще более контролирующим. Он нанял няню, которая докладывала ему каждый час жизни Марии. Он следил за ее телефоном, ее письмами, ее встречами. Ее жизнь стала золотой клеткой.
Но Мария не упала в отчаяние. Вместо этого она начала планировать.
В октябре, ровно год после выставки, где она встретила Вячеслава, Мария встретилась с Кате в парке.
— Я ухожу, — сказала она.
— Как? — спросила Катя. – Он никогда не позволит…
— Я знаю, – ответила Мария. – Но я нашла кого-то, кто может помочь. Следователя, который интересуется делом Анны. Который хочет переоткрыть это дело.
— Это опасно, — предупредила Катя.
— Все опасно, — ответила Мария. – Но есть только один способ избежать клетки – это построить ее так, чтобы она захватила того, кто ее построил.
Мария начала собирать доказательства. Она записывала разговоры Вячеслава, где он признавался в своих преступлениях. Она нашла документы, которые связывали его с организованной преступностью. Она собрала видео, которое он создал, чтобы обвинить Павла в смерти Анны.
И она передала все это следователю.
Дело о смерти Анны Волковой было переоткрыто в ноябре.
Вячеслав был арестован дома, при малыше Константине и Марии.
Когда полицейские вошли в квартиру, его лицо не выразило никаких эмоций. Он смотрел на Марию со смесью уважения и презрения.
— Ты хорошо играла свою роль, — сказал он, когда его отводили. – Может быть, даже лучше, чем я.
— Я не играла, — холодно ответила Мария. – Это была реальность.
Судебный процесс был долгим. Вячеслав признал убийство Анны, но утверждал, что это было случайностью, "преступлением страсти". Его адвокаты боролись за его защиту, но против него было слишком много доказательств. Против него была Мария.
На суде, когда Мария давала показания, Вячеслав смотрел на нее с такой холодной ненавистью, что судья велела полицейским держать его крепче.
— Я любил тебя, — произнес он, перекрикивая охрану.
— Ты не знаешь, что такое любовь, — ответила Мария.
Вячеслава осудили на пятнадцать лет.
После суда Мария не знала, что делать со своей свободой. Она была так долго в клетке, что свобода казалась чужой стране.
Она взяла Константина и уехала из Екатеринбурга. Поселилась в маленьком городке, где никто ее не знал. Начала преподавать рисование в школе. Потихоньку начала писать снова.
Но ее картины изменились. Они были менее яркие, менее жизнерадостные. В них была боль, но боль, которая медленно превращалась в мудрость.
Однажды, когда Константину было пять лет, он спросил:
— Мама, почему папа в тюрьме?
Мария не знала, как ответить. Как объяснить ребенку, что его отец был монстром?
— Потому что он сделал очень плохое, – сказала она.
— Но ты его любила, – произнес Константин.
Мария помолчала долго.
— Я люблю того человека, которого я думала, что он есть, – сказала она. – Но этот человек не существовал. Это была маска. И под маской был кто-то совсем другой.
Константин подумал.
— Когда я вырасту, я не буду его маской, – произнес он.
Мария обняла сына, и впервые за долгое время она почувствовала, что может быть счастливой.