Глава 7. Там, где можно дышать
Анна спустилась по лестнице слишком быстро, почти сбегая, словно боялась, что Илья позовёт её обратно мягким, правильным голосом, от которого нет сил защищаться.
Улица пахла мокрым камнем, осенью и чем-то ещё…
Свободой?
Гулкая мысль ударила, и она не стала с ней спорить.
Анна просто пошла.
Без маршрута.
Без цели.
Её шаги растворялись в шорохе дождя.
Она думала о том, что с Ильёй невозможно дышать — потому что он дышит за двоих, заполняя собой каждый сантиметр пространства.
А она…
Она давно не выбирала собственный воздух.
Лавка с выпечкой.
Блеклый свет витрины.
Чайный пар под стеклом.
Анна заметила всё это не потому, что была голодна — а потому, что услышала знакомый, тёплый, хрипловатый голос.
— …да нет, Мари, я нормально. Просто работа.
Пауза.
— Да, я ел. Не начинай.
Он говорил в телефон, облокотившись на перила.
Мокрая футболка прилипала к коже.
Волосы — растрёпанные, влажные.
И он выглядел так…
Как человек, который живёт.
А не доказывает, что живёт правильно.
Никита заметил её не сразу.
Но когда заметил — остановился так резко, будто кто-то поставил его на паузу.
— Я перезвоню, — тихо сказал он в телефон и отключил связь, даже не дождавшись ответа.
— Анна?
Он произнёс её имя так, будто оно было не звуком, а ощущением.
Анна почувствовала, как в груди что-то дрогнуло и чуть потеплело.
— Ты… здесь, — сказала она, глупо, сбивчиво.
— А ты… мокрая насквозь, — Никита подошёл на шаг ближе. — Занесло тебя не туда?
Анна рассмеялась — тихо, нервно, но искренне.
Как будто тело вспомнило, что умеет.
— Возможно, — призналась она.
— Или я туда, где… легче.
Слова сорвались сами собой.
Она тут же пожалела, что сказала это так честно.
Но Никита не удивился.
Он смотрел на неё так, будто видел трещину на стекле — ту, которую никто не замечает, кроме человека, который видел, как она появилась.
— Пойдём, — сказал он. — Я тебя отведу куда-нибудь, где сухо. И тепло. И где никто не будет дышать тебе в затылок.
Анна вспыхнула.
— Никита… я не знаю, почему, но… возле тебя мне легче.
Он чуть нахмурился.
Не от гордости — от тревоги.
— Потому что тебе тяжело, — тихо ответил он. — И это видно.
Он снял с себя куртку и накинул ей на плечи.
Легко.
Ненавязчиво.
Словно предлагал не защиту — а выбор.
Анна не отстранилась.
И удивилась сама себе.
Они зашли в маленькое кафе с тёплой подсветкой и деревянными столиками, где пахло корицей и карамелью.
Анна почувствовала, как напряжение с плеч слетает слой за слоем.
Никита заказал ей чай — не спрашивая, но попав точно в её вкус.
Эта деталь испугала её чуть больше, чем хотелось.
— Ник… — она сжала ладони вокруг тёплой чашки. — Скажи честно.
— Мы… были знакомы?
Он не моргнул.
Не отвёл взгляд.
— Нет, — сказал он.
— Не так, как ты думаешь.
— Тогда почему я чувствую… тебя? — Анне стало страшно от собственной откровенности.
— Почему я… уже несколько раз ловлю себя на том, что… что ты безопасный?
Это слово выскользнуло вдруг.
И замерло между ними.
Никита выдохнул.
Долго.
Тяжело.
— Потому что с тобой обращались так, что ты забыла, как выглядит нормальная близость, — сказал он, не повышая голоса.
— И сейчас любое уважение к твоим границам кажется тебе чем-то особенным.
Слова впились в грудь.
Не болью.
Пониманием.
Анна опустила взгляд.
— Никита…
Голос дрогнул.
— Мне кажется, я боюсь собственного дома.
Никита медленно дотронулся до края её рукава.
Не к коже — к ткани.
Очень аккуратно.
Чтобы она могла убрать руку, если захочет.
Она не убрала.
— Анна, — его голос стал тихим, почти шёпотом. — Если тебе страшно — это не воображение.
— Страх — не фантазия.
— Это сигнал.
У Анны защипало глаза.
Она отвернулась, чтобы скрыть это.
Но Никита видел.
— Ты не обязана возвращаться туда одна, — сказал он.
— И не обязана возвращаться вообще.
— Я рядом. Если скажешь — просто рядом.
Эти слова были опаснее любого прикосновения.
Потому что впервые за долгое время она почувствовала выбор.
И свободу — пусть маленькую, хрупкую, как птичье крыло — но свою.
Анна подняла на него глаза.
И впервые сказала то, что внутри росло уже давно:
— Никита…
— Я хочу вспомнить всё.
— Даже если это больно.
— Но…
— Мне нужна помощь.
Никита посмотрел так, будто готов был стоять рядом сколько надо.
— Значит, начнём, — сказал он.
— Но не сегодня.
— Сегодня ты просто будешь… жить.
И Анне захотелось плакать.
Но не от страха.
От того, что впервые за долгое время — она могла дышать.
Подписывайтесь, чтобы вместе переживать новые эмоции и истории.
с Уважением Юна Лу