- А я кое- что узнала! - решила порадовать Погремушкина Вера, загадочно улыбаясь и вешаясь ему на пороге на шею.
- Что?
- В лотерейных киосках, где куплен выигрышный билет, сохраняются данные победителя! По номеру билета можно узнать его телефон. Каждый продавец же знает номера серии проданных билетов? Вот!- она просто светилась от радости.
- Ну и как это нам поможет? - не понимал пока Вениамин Иванович, аккуратно пытаясь расцепить ее руки на своей шее, так как выдерживать на своей холке центнер веса он ни с кем не договаривался.
- Мы приходим в тот киоск, где твоя купила билет, говорим ее телефон - и нам сообщают, был ли выигрыш на такой номер!
- А где она купила билет?
- Не знаю...- обиженно надула губы Лидочка, не дождавшись похвалы, а дождавшись лишь каверзного вопроса, который сводил на нет все ее усилия.
- Вот то- то и оно!- резюмировал Вениамин Иванович, окончательно расцепив за своей шеей ладошки Лидочки, но, чтобы сгладить впечатление от нежелания покатать ее на своей шее- смачно поцеловав каждую.
- Но мы можем спросить это у Верочки! - осенило догадливую Лидочку, на что Вениамин Иванович отпрянул от нее так, будто его шарахнуло током в тысячи ампер из трансформаторной будки.
- Нет, нет, не стоит!- начал он протестовать, - Это вообще плохая затея. Ничего не получится, я это вижу прямо отсюда.
Лидочка опять надула губки. Уже во второй раз котик категорически обесценивает все ее старания . Это доставляет дискомфорт и может начать питать комплексы.
- Венечка, что происходит?- спросила она напрямую,- Я просто хочу тебе помочь.
Венечка живо соображал, что бы такое ему сообщить про эту Верочку, чтобы напрочь отвадить охоту своей пассии с ней общаться.
- Понимаешь, - начал он издалека, - эта твоя Вера- она, видимо, женщина одинокая? Я проходил как- то мимо киоска, так она меня сама окликнула. Я, конечно, зашёл. Дай, думаю, спрошу у нее по- человечески, что же за женщина выиграла большую сумму? Может, опишет ее, вы же подруги, ну что тут такого? А она ну вешаться на меня, ну цепляться. Насилу вырвался, но тебе верность сохранил. Так она так разозлилась, такое кричала мне в спину! Что и такой я, и сякой. Мне даже неудобно перед людьми было. Ты к ней лучше больше не ходи. Нехорошая она женщина. Может гадости тебе про меня наговорить, не простив, что я ее отверг.
Лида открыла рот от удивления. Подругу свою она неплохо знала, и потому пребывала в лёгком замешательстве, испытывая когнитивный диссонанс. Ну уж ладно пофлиртовать в ответ, или, наконец, уступить настойчивым ухаживаниям со стороны неверного мужчины. Но чтобы вот так вот в наглую лезть напролом? Окончательно в вероломный акт захвата любимого подругой ей почему-то не верилось. Но- осадочек остался, чего и добивался "удалой агент 007 на карачках". Терять своего мужчину она в любом случае не хотела. Уж лучше она потеряет подругу.
- Ну хорошо. Туда мы не пойдем, - сказала она, в недоумении пожав плечами. - Слушай, у нас спектакль ставят, премьера через неделю. Меня, понятное дело, не задействовали. Худрук боится, что я затмю его кралю. Так вот там один из персонажей- майор полиции Остапенко. Костюмчик бутафорский- размер примерно твой. Я вчера ночью лежала, и вдруг мне в голову пришла идея: а что, если ты в этом костюмчике обойдешь несколько киосков в городе и поинтересуешься личностями победителей? Мне кажется, в таком костюме никому и в голову не придет спрашивать твое удостоверение. А ты потихонечку разузнаешь, что тебя интересует. Фотку своей кикиморы покажешь. Глядишь- кто и вспомнит.
При слове "фотка" Вениамина Ивановича в очередной раз передёрнуло, снова напомнив ему его унижение.
- Ну что ж, фотку- так фотку, - сказал он, - Только где бы ее взять? Как ее заставить сфотографироваться? К столбу ведь не привяжешь?
- А в паспорте?- снова отличилась находчивостью Лидочка, не смиряясь со своей ненужностью в роли советчика.
Вениамин Иванович хотел добавить: "А паспорт где взять?", но тут вспомнил, что он все же агент 007, пусть и на карачках, и вовремя заткнулся. Вообще вся эта идея с переодеванием в полицейского ему не очень нравилась. Ну зачем? Ведь и так уже яснее дня, что победитель - именно она. Иначе - ну откуда у нее такие деньги? Опять же: актёрский талант у него не прокачан, и отказать может в любую минуту. Но сопротивляться Лидочке, которая так вдохновенно ухватилась за эту идею, пообещав при нём сыграть роль прохожей, которая узнала своего участкового и берётся его опознать и подтвердить под всеми клятвами и присягами мира, - было совершенно невозможно, не нанеся её трепетной актерской душе смертельную обиду. И Вениамин Иванович, скрепя сердце, согласился, заранее предчувствуя очередной позорный провал. Лидочка же светилась от счастья и обещала раздобыть бутафорские накладные усы и бородку, а так же придумать что-нибудь с носом, чтобы принципиально изменить внешность новоявленного полицейского.
На том и сговорились. В назначенный час Вениамин Иванович приперся в её бывшую гримёрку, проведенный шустрой Лидочкой черными ходами, под прикрытием уборщицы драмтеатра бабы Маруси. Та обещала стоять на шухере и удерживать всеми правдами и неправдами любого, кто осмелится помешать великому искусству внешнего перевоплощения Лидочкиного хахаля. Поскольку гримера решили в это не посвящать, - задачу поклейки усов, бороды и нацепления на лицо силиконового носа Лидочка самоотверженно взяла на себя. Как-никак тридцать лет отдано любимой профессии, уж что она, усы, что ли, на ПВА клей не наклеит? (клей пришлось купить самостоятельно, поскольку где лежат у гримера его причендалы с приблудами - Лидочка совершенно не разбиралась)
Вениамин Иванович поначалу нервничал. Особенно когда клей попал в левую ноздрю, а следом бессовестно потек по нижней губе и подбородку, грозясь испачкать лацканы последнего дорогого пиджака, который начальник отдела снабжения пока еще мог себе позволить. Но Лидочка действовала умело, тут же устранила все неполадки, размазав излишки клея по подбородку любимого той самой рыжей бородкой, которую она настоятельно советовала ему так же примерить, ибо с ней, во-первых, точно не узнают, а во-вторых - "Охо-хо! Какой аллюр! Совсем другое дело!" - повторяла она извечную фразу их гримера, особенно в том случае, когда тот что-нибудь напортачит, но преподносит это - как так и было задуманной изюминкой.
Наконец, нацепив всё обмундирование, встав и посмотрев на себя в зеркало, Вениамин Иванович лично удостоверился, что узнать его теперь действительно крайне сложно. даже родная покойная мамуля вряд ли бы на это отважилась. Беспокоил только силиконовый нос, кончик которого при разговоре дрожал, словно студень, а так же трудно было дышать, ибо ноздри совсем не соответствовали. Но это, на оптимистичный взгляд Лидочки, опять же придавало непередаваемый колорит теперь уже гнусавому голосу Вениамина Ивановича, и он, обливаясь потом и задыхаясь, смирился.
"Бог с ним, - думал он, чешась во всех местах от нервного тика и натирающей ему подмышки подкладки полицейского пиджачка, - Пусть ничего не выгорит. Главное - что не узнают!"
Поминая, к чему его привело в прошлый раз нахрапистое поведение, Вениамин Иванович на этот раз решил действовать предельно культурно и осторожно. Тем более, что знакомиться в таком виде с настоящими нарядом полиции ему совершенно не хотелось. По улице Вениамин Иванович шел на ватных ногах. Ему казалось, во-первых, что все на него смотрят, а во вторых - что ярко рыжая борода никак не гармонирует с его иссини черными гусарскими усами и собственно -личной серой седеющей шевелюрой. Но высказывать свои опасения, чтобы лишний раз услышать: "Шик, блеск, красота!" Или "Вау! Охо-хо! Какой аллюр!" - не хотелось.
