Глава 22. Тень прошлого
Слово «люблю» повисло в воздухе, отравленное и обесцененное страхом в глазах Данилы. Он смотрел на телефон Алены, на истерику Лизы в прямом эфире, и казалось, земля уходит у него из-под ног.
— Какую тайну? — еще раз прошептала Алена, и ее голос прозвучал громко в оглушительной тишине комнаты.
Данила медленно покачал головой. Он был бледен как полотно.
— Не сейчас… Не здесь.
Он отступил еще на шаг, наткнулся на косяк двери и, не сказав больше ни слова, развернулся и почти побежал по коридору, расталкивая зевак.
Света захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.
— Что это было?! Как в мыльной опере! «Люблю» и сразу «страшная тайна»!
Лера молча перезапустила сторис Лизы. Та уже закончила эфир, но успела набрать изрядную аудиторию. В комментариях бушевал скандал.
— Кажется, твой хулиган оставил после себя не только разбитые сердца, но и какой-то серьезный скелет в шкафу, — констатировала Лера, откладывая телефон.
Дима подошел к Алене. Она все еще стояла, не в силах пошевелиться.
— Ты в порядке?
Она не ответила. Ее мир, который только что перевернулся от признания, снова рухнул, но на этот раз в нем не было ничего, кроме обломков и страшной, давящей неизвестности.
---
Данила не звонил. Не писал. Он исчез. На следующий день он не появился на парах. Алена видела Костика, который при виде нее старательно отводил глаза и ускорял шаг.
Она пыталась сама найти Лизу, но та заблокировала ее везде. Загадочная «тайна» витала в воздухе, отравляя все вокруг.
Спустя два дня, когда Алена возвращалась из библиотеки, ее остановила у входа в общежитие незнакомая девушка с вызывающим макияжем и в косухе, очень похожей на Данилину.
— Ты Алена? — бросила она, оглядывая ее с ног до головы.
— Да. А ты?
— Не важно. Я подруга Лизы. Она просила передать тебе кое-что.
Девушка сунула ей в руку смятый листок бумаги.
— Лиза сказала, что ты имеешь право знать, с кем связываешься. Прежде чем он и тебя сломает.
Незнакомка развернулась и ушла. Алена с замиранием сердца развернула листок. Это была распечатка старой газетной статьи. Черно-белая, пожелтевшая от времени. Заголовок гласил: «Подросток погиб в результате несчастного случая на заброшенной фабрике».
Сердце Алены упало. Она пробежала глазами по тексту. Три года назад. Группа подростков проникла на территорию заброшенного завода. Один из них, пятнадцатилетний Артем, упал с большой высоты в шахту лифта и разбился насмерть. В статье упоминалось, что он был не один. С ним были друзья, но их имена, как несовершеннолетних, не разглашались.
К статье была прикреплена маленькая, размытая фотография погибшего парня. Улыбчивый, светловолосый мальчик. И на его плече была рука другого подростка, того, кто стоял рядом, того, чье лицо было размыто, но чья поза, темные волосы и дерзкий наклон головы были до боли знакомы.
Данила.
Алена прислонилась к стене, чтобы не упасть. Вот оно. Его призрак. Его вина. Заброшенная фабрика была для него не просто местом уединения. Это было место смерти его друга. И, судя по всему, он чувствовал свою вину в этой смерти.
Все встало на свои места. Его тяга к риску, его ярость, его неумение ценить жизнь и близких. Его фраза: «Со мной как раз и стоит бояться». Это была не бравада. Это было предупреждение.
Вечером, когда Алена в полной прострации сидела в комнате, на этот раз в дверь постучали робко. Она открыла. На пороге стоял Данила. Он выглядел ужасно — осунувшийся, с трясущимися руками. Он молча протянул ей свой телефон. На экране была открыта та самая статья.
— Вот… что она знала, — хрипло прошептал он. — Мою личную боль, которую она вытащила на всеобщее обозрение, чтобы отомстить.
Алена отступила, пропуская его внутрь. Он вошел и опустился на стул, будто ноги его не держали.
— Это был мой лучший друг, — он говорил, глядя в пол. — Мы полезли на самый верхний этаж. Я… я полез дальше, на опасную конструкцию. Он пошел за мной. Я сказал ему, чтобы он не лез. Но он всегда лез, куда я… Он хотел быть как я. «Крутым». — Данила с силой сжал виски пальцами. — Он оступился. Я был в двух шагах. Я мог бы схватить его… но не успел.
Он замолчал, и по его лицу текли слезы. Он даже не пытался их смахнуть.
— Его родители… они винят меня. И они правы. После этого все пошло под откос. Отец хотел отдать меня в суворовское училище, «сделать человеком». Мать сбежала от всего этого еще раньше. Я остался один. С этим.
Он показал на телефон с той самой статьей.
— И Лиза… она была с нами в той компании. Она все видела. И все эти годы использовала это против меня, когда я пытался от нее отдалиться. Шантажировала, что расскажет всем, какой я монстр.
Алена смотрела на него, и ее сердце разрывалось. Вся его дерзость, все его маски были просто панцирем, скрывающим несчастного, измученного чувством вины мальчика.
— Почему ты не сказал мне? — тихо спросила она.
— Потому что я боялся, что ты посмотришь на меня так же, как все. С отвращением. И страхом. — Он поднял на нее заплаканные глаза. — Я люблю тебя, Алена. По-настоящему. И я был так напуган потерять тебя, что чуть не потерял из-за своей трусости.
Он был перед ней настоящий. Без защиты. Без лжи. Раздавленный грузом прошлого.
И в этот раз Алена не колебалась. Она подошла, обняла его и прижала его голову к своему плечу. Он разрыдался, как ребенок, цепляясь за нее, как за спасительную соломинку.
В этот момент она поняла, что простила его. Не за вчерашнюю ложь, а за все ту боль, которую он носил в себе все эти годы. Она хотела быть тем, кто поможет ему исцелиться.
Но где-то в глубине души шевельнулся холодный, рациональный голос: а справится ли она с этим? Справится ли с любовью к человеку, чье прошлое было таким темным, а настоящее — таким хрупким? Не станет ли она просто его новым костылем, который однажды тоже сломается под тяжестью его демонов?
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))