Глава 21. Счет к оплате
Алена выбежала из подъезда, и холодный воздух обжег ей легкие. Она шла, не разбирая дороги, просто пытаясь уйти подальше от этого места, от этого удушающего чувства предательства. Слезы текли по щекам, но она их почти не замечала.
Ее телефон завибрировал в кармане. Данила. Она проигнорировала звонок. Он позвонил еще раз, потом еще. Потом пришло сообщение.
Данила: «Алена, прошу, вернись. Я все объясню».
Она с горькой усмешкой представила, как он стоит на том же месте, где они вчера почти что... Нет. Больше никаких «почти».
Алена: «Объясни что? Какую еще ложь? Я устала, Данила. Просто оставь меня в покое».
Она заблокировала его номер. Впервые. Это действие вызвало странное чувство освобождения и новой, свежей боли.
Она дошла до какого-то сквера и опустилась на скамейку. Дрожащими руками она достала телефон, чтобы вызвать такси, и увидела несколько пропущенных звонков от Светы и одно сообщение от Димы.
Дима: «Ты где? Все в порядке»?
Простота и искренность этого вопроса тронули ее больше, чем все отчаянные попытки Данилы что-то объяснить. Она позвонила Диме.
— Алло? — его голос прозвучал мгновенно, полный тревоги.
— Дима, я… я не знаю, где я. Мне нужно домой.
— Где ты? Я сейчас приеду за тобой.
Она с трудом сориентировалась и назвала ему улицу. Через двадцать минут его невзрачная, но чистая машина остановилась у тротуара. Он вышел, и его лицо выражало такую готовность помочь, такую безусловную поддержку, что у нее снова подступили слезы.
Он ничего не спрашивал, просто открыл ей дверь, помог сесть и повез в общежитие. В машине пахло кофе и свежестью.
— Спасибо, — прошептала она, глядя в окно. — Я… мы поругались.
— Я догадался, — тихо сказал он. — Не надо говорить, если не хочешь.
Эта возможность промолчать, не оправдываться, не выворачивать душу наизнанку, была бесценна.
В комнате ее ждал теплый, почти материнский прием. Света, узнав, что Алена «поссорилась с этим козлом», немедленно объявила бойкот всем мужчинам планеты, кроме Димы, и принялась заваривать успокоительный чай. Лера молча протянула ей свою любимую мягкую игрушку — потрепанного медвежонка.
Алена чувствовала себя разбитой, но в безопасности. Здесь, в этой тесной комнате, ее не судили, от нее не требовали невозможного.
Вечером, когда Света и Лера ушли на кухню, Дима остался с ней.
— Знаешь, — сказал он, глядя на свой чай. — Иногда… самые яркие чувства приносят больше всего боли. А тихие… они просто есть. И греют.
Она посмотрела на него и поняла, что он не просто говорит абстрактные вещи. Он говорит о себе. О своих чувствах. И в ее израненном сердце что-то дрогнуло.
Вдруг в дверь постучали. Резко, настойчиво. Света, вернувшаяся с кухни, открыла.
На пороге стоял Данила. Он был бледен, глаза горели лихорадочным блеском. Он выглядел так, будто не спал всю ночь и все утро.
— Где она? — его голос был хриплым.
— Для тебя нет ее, — огрызнулась Света, пытаясь закрыть дверь.
Но он уперся плечом в косяк и увидел Алену, сидящую на кровати рядом с Димой.
— Алена. Нам нужно поговорить. Сейчас же.
Дима встал, заслонив ее собой.
— Она не хочет с тобой разговаривать. Уходи.
— Это не твое дело, ботан! — рыкнул Данила, пытаясь войти.
В коридоре начали собираться любопытные. Алена, чувствуя приступ паники, поднялась.
— Хватит! Данила, уходи!
— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня! — он смотрел на нее, и в его взгляде была настоящая мольба, смешанная с отчаянием. — Мать все врет! Я не пропускал встречу из-за тебя! Я… я не пошел, потому что не хочу иметь дело с этим фондом! Это была моя принципиальная позиция! А Лиза… она просто была гонцом от отца, пыталась уговорить меня. Я выгнал ее! Выгнал, поняла?
Он говорил быстро, страстно, и его слова имели смысл. Они объясняли его гнев, его раздражение. Но Алена устала верить.
— А почему ты не сказал мне этого вчера? Почему снова ложь?
— Потому что я не хотел втягивать тебя в свои семейные войны! — крикнул он. — Я хотел, чтобы у нас был просто нормальный вечер! Без этого дерьма!
В его голосе звучала искренность. Гордая, уродливая, но искренность.
— Даня, тут вообще-то общежитие, а не цирк! — раздался голос Леры из глубины комнаты. — Устраиваешь истерику, как в плохом сериале.
Данила проигнорировал ее. Его взгляд был прикован к Алене.
— Я все испортил. Я знаю. Но, черт возьми, Алена, я люблю тебя.
В комнате повисла гробовая тишина. Света замерла с широко открытыми глазами. Лера перестала жевать жвачку. Даже Дима невольно отступил на шаг.
Алена смотрела на него, и ее мир перевернулся. Он сказал это. Тот самый Данила, который боялся доверия, который прятался за насмешками. Он сказал «люблю».
И в этот самый момент, пока она стояла, оглушенная этими словами, ее телефон, лежавший на столе, снова завибрировал. На экране всплыло уведомление от Леры: «Срочно глянь новую сторис Лизы.»
Инстинктивно, почти не думая, Алена потянулась к телефону и открыла приложение. Лиза была в прямом эфире. Она сидела в том же баре, что и на прошлом фото, и плакала. Истерично, громко.
«...и он просто использовал меня! — всхлипывала она в камеру. — А теперь нашел себе новую наивную дурочку! Но я не позволю ему так поступить! Я все расскажу! Я знаю его страшную тайну!»
Алена подняла глаза и встретилась взглядом с Данилой. Он видел экран ее телефона. И по тому, как мгновенно с его лица слетела вся уверенность, как его глаза наполнились животным, первобытным страхом, она все поняла.
Правда, которую знала Лиза, была настоящей. И она была ужасной.
—Какая тайна? — прошептала Алена, не в силах оторвать взгляд от его побелевшего лица. Данила не ответил. Он просто отступил назад, в коридор, и его фигура вдруг показалась ей невероятно маленькой и сломанной. Тень, которую он так тщательно скрывал, наконец вырвалась на свободу. И она грозила поглотить их обоих.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))