Глава 20. Игра в правду
Данила вернулся с пакетом, из которого пахло свежей выпечкой и кофе. Он пытался шутить, вести себя легко, но напряжение витало в воздухе, плотное и невидимое, как туман. Алена сидела за барной стойкой, разламывая круассан, но не в силах заставить себя съесть ни кусочка.
— Что-то не так? — наконец спросил он, отодвинув свой кофе. — Говорили же, начинаем с чистого листа.
Она отложила крошащуюся выпечку и посмотрела на него.
— А что это за «правда», которую все ждут?
Он нахмурился.
— О чем ты?
— Лиза. Она написала сегодня утром. Ждет, когда «правда сама всех ранит». О какой правде она говорит, Данила?
Его лицо вытянулось. Он отодвинул свою чашку, и она со скрежетом проехала по стеклянной столешнице.
— Опять она? Я же сказал, заблокировал ее! Не читай эту ерунду! Она просто стравливает тебе мозги, потому что я ее бросил!
— Она говорит о чем-то конкретном! — настаивала Алена, чувствуя, как паника подкатывает к горлу. — Что она знает? Что ты от меня скрываешь?
— Ничего я не скрываю! — он резко встал, и его стул с грохотом отъехал назад. — Хватит это выяснять! Я устал от этих допросов! Мы либо начинаем заново, как договорились, либо…
— Либо что? — она тоже поднялась, ее руки дрожали. — Снова накричишь и уйдешь? Это твой ответ на все?
Они сидели друг напротив друга, как два враждующих лагеря. «Чистый лист» оказался испещрен старыми, нерешенными проблемами.
Внезапно в квартире раздался резкий, пронзительный звонок домофона.
Данила вздрогнул и бросил на дверь раздраженный взгляд.
— Кого черт принес?
Он подошел к панели и нажал кнопку.
— Да?
Из динамика донесся женский голос, властный и холодный:
— Данила, открой. Это мама.
У Алены похолодело внутри. Его мать? Здесь? Сейчас?
Данила побледнел. Он бросил на Алену быстрый, панический взгляд, полный какого-то непонятного предупреждения.
— Сейчас, — бросил он в трубку и отпустил кнопку.
— Твоя мама? — прошептала Алена. — Что ей нужно?
— Ничего хорошего, — он провел рукой по лицу. — Слушай, Алена… что бы она ни говорила…
Он не успел договорить. В лифте щелкнули замки, и дверь открылась. В квартиру вошла женщина. Высокая, ухоженная, в элегантном пальто цвета беж. Ее волосы были уложены в идеальную каре, а лицо не выражало ни единой эмоции. Она была похожа на более старшую, женскую и безжалостную версию Данилы.
Ее холодный, оценивающий взгляд скользнул по Алене, от ее простых джинсов до растрепанных волос, и он, казалось, впитал в себя все и сразу, вынеся безжалостный приговор.
— Мама, — Данила сделал шаг вперед, пытаясь блокировать ей обзор. — Это неожиданно.
— Я вижу, — ее голос был гладким, как лед. Она обошла его и остановилась перед Аленой. — А это кто?
— Это Алена. Моя… подруга.
Слово «подруга» прозвучало неуверенно, и женщина уловила это. Ее тонкие брови поползли вверх.
— Подруга, — повторила она, будто пробуя на вкус нечто неприятное. — Здравствуйте, Алена. Я — Елена Викторовна, мать Данилы. Мне нужно поговорить с сыном. Наедине.
Ее тон не оставлял пространства для возражений. Это был приказ.
Алена почувствовала, как краснеет под этим уничтожающим взглядом. Она была тут лишней. Не в своей тарелке. Такой же чужой, как и в первый день в городе.
— Я… я пойду, — прошептала она, потянувшись за своей сумкой.
— Нет, — неожиданно резко сказал Данила. — Останься. Мама, что ты хочешь?
Елена Викторовна медленно сняла перчатки, ее движения были отточенными и полными презрения.
— Я хочу понять, что здесь происходит. Твой отец доверил тебе эту квартиру, а не… притон для вечеринок. И уж тем более не место для ночевок непонятно кого.
«Непонятно кого». Слова жгли, как пощечина.
— Мама, прекрати! — голос Данилы дрогнул от ярости.
— И, судя по всему, именно из-за этой… подруги, — она снова кивнула в сторону Алены, — ты вчера проигнорировал встречу с представителями фонда отца? Встречу, которую мы организовывали месяц?
Данила замер. Алена посмотрела на него. Встреча? Вчера? Когда он был здесь с ней и…
— Какая встреча? — тихо спросила она.
Елена Викторовна усмехнулась — холодно, беззвучно.
— А он вам разве не рассказывает о своих деловых обязательствах? Как неожиданно. Впрочем, не удивлена.
Данила стоял, сжав кулаки, его взгляд был прикован к полу. Он не смотрел ни на мать, ни на Алену.
— Даня, — мягко, но ядовито продолжила женщина. — Твои подвиги до меня доходят очень быстро. И вчерашний провал, и твоя… новая пассия. Мне уже звонила Лизанька. Милая девочка, из хорошей семьи. Она очень расстроилась.
Алена смотрела на Данилу, и кусочки пазла начинали складываться в ужасную картину. Вчерашний визит Лизы… Он не был случайным. Он был связан с этой встречей. И он солгал. Снова. Но на этот раз ложь была гораздо серьезнее.
— Ты… ты пропустил важную встречу из-за меня? — прошептала она.
Он молчал. Его молчание было признанием.
Елена Викторовна с наслаждением наблюдала за тем, как рушится сцена, которую она сама и выстроила.
— Какая трогательная сцена, — сказала она. — Но мне нужно обсудить с сыном последствия его безответственности. Алена, была рада познакомиться. Надеюсь, ненадолго.
Это было изгнание. Вежливое, но безжалостное.
Алена больше не могла здесь находиться. Под взглядом этой женщины, под тяжестью нового предательства Данилы. Она схватила сумку и, не глядя ни на кого, побежала к лифту.
— Алена! — крикнул ей вслед Данила.
Но она уже не слышала. Двери лифта закрылись, увозя ее из этого мира лжи, манипуляций и бесконечных игр. Одна мысль пульсировала в мозгу: Лиза знала правду. И теперь ее знала и Алена. Правда заключалась в том, что для Данилы она была всего лишь развлечением, за которое он был готов заплатить цену. Но какую цену придется заплатить ей?
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))