– У меня отец купил разбитую тачку, год с ней возился в гараже – такую картинку сделал!
– А у меня батя с товарищем катер сами придумали и из пластика собрали, на «Ветерке» гоняют даже по мелководью, и тент можно ставить, мы всё лето рыбачили!
– А мой отчим – парашютист, у него прыжков немеряно, даже затяжными может!
– Моего собаки слушают, словно он вожак стаи, прямо, как Акела, любую обучить может, к нему знакомые своих приводят, и он им, как сам смеётся, мозги вправляет, хвост распрямляет, послушание ставит!
– А мой, когда из тюрьмы выйдет, всем вашим ряшку начистит в лёгкую – мало не покажется!
Этот случайно услышанный разговор мальчишек на пляже так напомнил откровения некоторых личностей в Дзене, которые доказывали, что наша страна – самая великая, потому что трижды брала Берлин, а вот немцы в Москве не были и никогда не будут (а дальше следовало любезное сердцу истинного патриота заявление: «Можем повторить!», особенно веское, когда делается в маршрутке марки «мерседес»).
А уж самые продвинутые добавляли: «Мы и в Париж дорогу знаем, тем более что до сих пор весь Париж повторяет, когда захочет рюмочку пропустить, наше словечко «бистро, бистро!»
Этот лингвистический факт питает национальную гордость, о том, что именно казаки принесли словечко «быстро!» в поверженную столицу наполеоновской Франции, знает даже тот, кто больше ничего про Францию не знает: легенда о русском происхождении названия французских забегаловок получила столь широкое распространение, что в него поверили и сами французы – на стене одного из ресторанов Монмартра висит табличка, гласящая, что «именно здесь 30 марта 1814 года казаки впервые сказали свое знаменитое «быстро», которое дало название нашим «бистро».
Да, согласно легенде, вошедшие в 1814 году в поверженный Париж казаки заходили в тамошние трактиры и требовали еды и стаканчик вина, приговаривая «быстро, быстро!». Это слово будто бы так запомнилось французам, что они назвали в честь него свои небольшие ресторанчики, где можно было по-быстрому перекусить.
Понятно, что эта версия греет русское сердце, вот только впервые заведения с названием «bistro» появились в Париже лишь в 1880-е годы, может быть, были ещё живы какие-то дряхлые любители абсента, помнящие казаков, но слово «бистро» никакого отношения к русскому языку и словечку «быстро» не имеет.
На самом деле, это сугубо французское диалектное слово, ведущее свое происхождение от распространенного жаргонизма «bistouille». Так на севере Франции называли плохой алкоголь (буквально – «дешевое пойло», синоним нашего жаргонного словечка «бухло»).
Этот жаргонизм стал основой целого ряда просторечных терминов. Так, владельца кабачка, где разливали дешевое вино, называли «bistrouille», «bistringue» или «bistroquet». Сначала слово «bistro» означало хозяина винного заведения, потом оно перешло на сам кабак, а потом этим словом стали обозначать всякий ресторанчик или кафе, где подавались простые блюда и не самые качественные, но зато очень дешёвые алкогольные напитки. Так и появились знаменитые парижские «бистро».
То, что случилось с этим названием, относится к понятию «народная этимология» (этимология – это раздел науки о языке, изучающий происхождение слов). Пример очень простой, было это со мной: когда мне потребовалось во время приезда в Москву попасть в Государственный музей изобразительных искусств им. Пушкина, где открылась выставка Гойи, я позвонил приятелю, и он, объясняя мне, как попасть (было это в те времена, когда не было интернета), удивился: «Надо же, что делается! Скромный учитель из Коми тайги, прямо из сугробов, рвётся черпануть культуры! Это в Хамовническом районе, ближайшее метро – «Кропоткинская, только будь аккуратнее, там такие хамы живут, меня там однажды так качественно отпинали, надолго запомнилось».
Я не стал его убеждать, что он ошибается, название района – это память о Хамовнической слободе, где жили ткачи, занятые выработкой «хама», так в XIV-XV вв. называли льняное полотно.
И точно так же название московской речки Яхромы народная этимология объясняет тем, что княгиня, жена князя Юрия Долгорукого, гуляя по берегу, споткнулась и воскликнула: «Я хрома!»
А Пётр Великий, проезжая через грязный посёлок, застрял в страшных лужах и потом с раздражением вспоминал: «Ох, та ещё грязь!» И стал посёлок называться Охта.
А когда Пётр I устроил в маленькой деревушке под Архангельском бал по случаю спуска на воду нового фрегата, ему сообщили, что перевернулся бот, погиб его помощник, царь и сказал, печальный: «Солон мне этот бал!» Так и стали называть деревушку: Соломбала. Правда, на языке саамов слово «солом» означает «болотистый», что ближе к истине, но против легенды не пойдёшь!
Вот так же по совпадению звучания родились русские объяснения слов «шаромыжник», «шваль» и «шантрапа» – их упорно выводили из событий Отечественной войны 1812 г., хотя они гораздо более древние, но легенда всё знает!
А по легенде, голодные французские пленные просили у русских солдат хлеба, обращаясь к ним со словами «сher ami» – «дорогой друг». За это, дескать, несчастных французов и стали называть «шаромыгами» или «шаромыжниками». Лингвисты утверждают: «шаромыга» берет начало от корня «шарма» – даром, бесплатно. На Руси существовали устойчивые жаргонные выражения («шарма-дарма», «шаром-даром», «на шару» и так далее), означавшие «за чужой счет», «на халяву». Само слово «шаромыга» образовано от этого корня по принципу слов «забулдыга» и «прощелыга». Так что это ругательное прозвище с французским языком никак не связано, а является исконно русским термином для обозначения любителя поживиться за чужой счет.
Слово «шваль» считали обязанным своим появлением наполеоновскому нашествию. Будто бы истощенные лошади (фр. – «cheval»), да и сами кавалеристы отступающей Великой армии представляли настолько жалкое зрелище, что в русский язык это слово вошло со значением «дрянь», «сброд».
И снова лингвисты утверждают: «шваль» обязана своим происхождением не наполеоновской кавалерии, а славянским портным – старое русское слово «шваль» как раз и означало «портной», «швец». Разгадку дает обращение к родственным славянским языкам: в польском языке есть слово «szuszwa» («клочок, лоскут»). Аналогичное слово – «шушваль» – было в украинском и русском языках. То есть на Руси «шушвалью» или просто «швалью» называли лоскутки материи, тряпье, из которого нельзя было изготовить что-нибудь путное. В дальнейшем этим словом стали называть всякий бесполезный хлам, а также ничтожных, дрянных людей.
Своё объяснение есть у историков: во время Смуты шведская армия генералов Горна и Делагарди осадила в 1611 г. Новгород. Защитники отбили первый штурм. Схваченный шведами холоп Иван Шваль, городской портной, за хорошую плату открыл врагу ворота, город запомнил его имя – кличка Шваль с тех пор обогатила русский язык, став обидным прозвищем.