Анастасия Пойманова
Она никогда не проигрывала главные сражения. Как такое возможно? За что она обзывала своих спортсменок? Почему чувствовала вину перед дочерью? Как загнала под каблук настоящего мачо? Какова натура Тарасовой, Гурченко, Тутберидзе и ее самой? Татьяна Покровская дала РИА Новости Спорт первое большое интервью после ухода с поста главного тренера сборной России по синхронному плаванию.
"Большая трагедия, у тренеров опускаются руки"
— Ни одной проигранной Олимпиады. Откуда это рвение быть непревзойденной?
— Это не рвение — это ответственность. И дисциплина — из советской школы, от тренера по художественной гимнастике, от папы-военного. Я хотела заниматься балетом. Сейчас детей возят на машинах, а я сама искала в Магнитогорске студию. Мама знала, что я с детства егоза, любила танцевать, музыку слушать. Она все это приветствовала, но помогать мне ей некогда было.
— И как вы успевали?
— Я сейчас сама удивляюсь. Приползала с гимнастики, надевала коньки и шла на каток у нас во дворе. Мама из окна наблюдала, чтобы никто не обидел. А я нарезала круги. И только потом возвращалась, садилась за уроки. А потом, у меня еще час оставался свободный, я переезжала на другой берег Урала во Дворец пионеров на бальные танцы. Наш пострел везде поспел.
— Кто был вашим кумиром?
— Прежде всего это Сергей Вайцеховский, который в Советском союзе построил такую плавательную школу, что сборная Советского союза начала побеждать.
Карполь — тоже мой кумир. Я как-то присутствовала на тренировках. И иностранцы, не понимая смысл его слов, говорили: "Как разговаривает Карполь — это просто песня!" А он стрекочет, стрекочет.
Ну и, конечно, Тарасов. Это был гений, гигант. Для него никаких авторитетов не существовало. Я аж прямо завидовала, что он не склонялся: “Ладно, хорошо, я буду делать так, как вы скажете”. Он поступал так, как сам считал нужным, и его команда выигрывала.
— Вы начали тренировать с художественной гимнастики. Каким было то время?
— Я стала работать в Электростали. Там был хоккей, прыжки в воду, велоспорт, но о художественной гимнастике даже не слышали. И я начала ее развивать. Нашими вечными противниками в то время были болгары. Очень сильные, смелые, креативные. Мы равнялись на них. Но наша школа тоже была очень мощная и красивая.
— Потом у вас переманили детей, и вы ушли из этого красивого вида спорта.
— Это вечная история. Она продолжается и сейчас в синхронном плавании. Детей переманивают. С одной стороны, когда договариваются с тренерами, забирают кого-то с периферии, это хорошо. Но бывают случаи, когда без договоров с тренерами идут через родителей. Это большая трагедия. У тренеров опускаются руки. С этим надо бороться. Да, я ушла из-за этого. Не хотела, но жизнь заставила уйти. Получилось, что хореографом в синхронное плавание, которое мне не нравилось. Но вот видите, оказывается, раскрылся большой простор.
— Прямо так сильно не нравилось синхронное плавание?
— Вообще. Особенно после художественной гимнастики. Когда я посмотрела, как девочки лежат на воде, дрыгают ногами, это было смешно.
— В этом году пост главного тренера сборной России по художественной гимнастике покинула Ирина Винер. Как теперь без нее?
— Винер, конечно, гигант. Но у нее остался большой коллектив тренеров, которые работали именно в сборной. Есть и школа "Небесная грация" Кабаевой. Очень сильный центр. В художественной гимнастике гораздо больше тренеров, чем у нас.
"С Тарасовой поступили несправедливо"
— Татьяна Анатольевна Тарасова с большим сожалением высказалась о вашем уходе с поста главного тренера сборной. Близко с ней общаетесь?
— Не близко, но общаемся. Я тоже очень уважительно к ней отношусь. Она, к сожалению, очень рано ушла из спорта. Наверное, тоже по воле здоровья. Она же очень творческий человек, сильный тренер. Пошла в отца. У нее такие композиции дуэтов были. Это просто огонь! А Ягудин… Я до сих пор вспоминаю его программу “Зима”.
— Она до сих пор горюет, что ей не построили каток. Справедливо ли это?
— Когда она уходила, это было несправедливо. Просто сейчас ей здоровье не позволяет работать в полной мере. Но консультировать она может всегда. У нее очень светлая, хорошая голова. Да, у них же там у кого-то каток, у кого-то - два. А у нее нет. Побольше бы таких тренеров, как Тарасова.
— Ваше знаменитое высказывание: “Через ненависть к тренеру спортсмен добивается чего-то в жизни”. Почему так?
— Я никогда не уговаривала: “Машенька, ну давай сделаем еще раз. Машенька, ну пожалуйста”. Не жалела никогда во время тренировок. Я их жалею, когда они болеют, когда заканчивают спорт и приходят ко мне за советами. Но на тренировке так нельзя.
— Почему?
— Я все это время вела группу. В дуэте, в соло — совершенно по-другому. Это камерная работа, близкое общение. А в группе их много, надо всех приводить в чувства. И окрик, и даже грубое слово бывает. Что же делать? Я тренер-максималист.
— Спортсменки обижаются?
— Обида сплошная! Но это человеческий фактор. Ее, во-первых, заставляют работать. Ей говорят кучу замечаний. И когда она их не исправляет, доходит вплоть до того, что ее обижают, обзывают. Возникает протест. Сильная спортсменка в этот момент будет доказывать, что она не такая, как ей сказали. Она добьется и докажет, что она другая.
— Когда накричите на кого-то или обзовете, самой потом не тяжело?
— Ой, я всегда переживаю. Во-первых, я никогда не умела увольнять людей. Во-вторых, я строга только со спортсменами. Со своим рабочим коллективом я совсем по-другому общаюсь. Поэтому со мной очень долгое время работали Катя Пискарева, Лена Грызунова, Галина Галкина. Я умею работать со взрослыми людьми уважительно. Я же не могу их заставлять. А спортсмены — другое дело. Моя дочка всегда удивляется: “Ну мама, ты такая на бортике, а в жизни вдруг превращаешься в такую мягкую”. Видимо, устаю на бортике быть такой.
— Многие спортсмены по окончании карьеры рассказывают истории о том, как во время карьеры тренеры жестоко обращались с ними. Как относитесь к такому?
— Это не плюс этим спортсменам. Так неправильно. Вас тренеры ведут к победе. Если ты не согласен с тем, что тебя как-то оскорбляют или еще что-то, уйди. Возьми и уйди. Тебя никто не держит. Но ты хочешь результат? Тогда, моя дорогая, терпи. Ты была предупреждена, что будет нелегко и что тренер очень серьезен в работе. Ну, извините. Я вообще не люблю, когда начинают грязь толочь.
— В последнее время такого много стало.
— Не настолько все страшно. Тренер отчего кричит и даже оскорбляет? От слабости. Не доходят до спортсменов все ее нормальные слова. От усталости тоже. Тренер — тоже человек, у нее тоже какие-то проблемы в жизни. Неправильно говорят: “Что бы у тебя ни было, пришла на бортик, отключилась от всего и работай”. Ребят, ну тогда надо, чтобы роботы выходили на тренировки. А не люди, тем более, женщины.
— Слабаков, которые не выдержат всю эту школу, сразу видно?
— К нам слабаки уже не приходят. В сборных по любому виду спорта уже находятся сильные люди. У нас не было случаев, чтобы кто-то сдавался. Порой уже разозлишься, говоришь: “Уходи! Уходи!”. Не уходят.
"Семьи у меня как таковой не было"
— Был кто-то, в кого вы изначально не верили, но они своим упорством доказали, что достойны?
— Сплошь и рядом. Я не буду называть фамилии. Не всегда в сборную команду приходят люди с хорошей подготовкой. Но ты их берешь, а потом они из “ничего” вырастают в лидеров.
— Вы говорили, что в спортсмене цените ум и трудолюбие.
— Конечно. Главное, чтобы она была умная. Я порой наблюдаю: сделаешь замечание, она надуется. Боже, думаю, что ты дуешься? Ты в этой группе. Рядом с тобой стоит девочка, которая хочет победить. А ты мешаешь ей, как тормоз к победе. Так ты слушай и выравнивайся. Но это редкие случаи. Это так смешно бывает: ты у себя ошибки не видишь, а другой говоришь. Но я позволяю, даю минутку на разборки. А потом уже начинаем вместе анализировать.
— Еще вы одним из главных качеств спортсмена называли готовность лишиться многого во имя спорта. А чего вы лишились?
— У меня просто не было нормальной жизни, ведь я постоянно жила на базе. Не было такого, что я пришла с работы, приготовила ужин семье, проверила домашнее задание у дочки, поговорила с мамой, сходила в кино с мужем. Я уезжала на сборы примерно на две недели, потом приезжала. За два дня нужно было решить столько бытовых проблем. С дочерью общение выглядело примерно так: “Почему ты не сделала это?”, “Почему у тебя такие оценки?”. Ну что-то я, конечно, делала. Затащу ее в одну, в другую секцию, когда она была маленькой. Но семьи как таковой не было. А человеку она необходима. Смотрю сейчас передачи об актерах. Они же лишают себя и семью многого. Не могу сказать, что это осознанная жертва. Может, это выбор Бога для тебя?
— А кто из актеров для вас значимая фигура?
— Людмила Гурченко. Посмотрите, как у нее не сложилось со своим родным ребенком. Но их очень длинный список. Это жертва нашей профессии и актерской.
— Дочка обижалась на вас?
— Не то слово! Рядом с ней была бабушка, оладушки. А меня она не чувствовала. Я для нее не была теплой. Чтобы сели, пощебетали. Но я верю, что Бог есть, и он такой мудрый. Когда я поехала в Испанию по контракту, дочка заканчивала институт, и я поставила условие, чтобы она была со мной. Она говорила: “Что я буду делать с мамой? Она чужая женщина”. И я тоже думала: “Что я буду с дочкой делать?”. Но за время этого житья вдвоем в другой стране мы так сдружились и стали настолько понимать друг друга. Тут у нас совершенно другие отношения начались.
— Сейчас не думаете к ней в Бразилию поехать?
— В гости — конечно.
— А на постоянку?
— Нет. Они после Нового года приезжают с детьми. Я в Бразилии была по контракту. Чудесная страна. И Рио. Но я спокойна. Видимо, оттого что мне там очень трудно работать было.
— Из-за чего?
— Во-первых, открытые бассейны. Синхронному плаванию давали неудобное время — в самое пекло: с 12 до 15. Потом они считали так: “Мы взяли лучшего тренера Европы. Что нам тренироваться? Все и так будет хорошо”. Но я до сих пор на связи с ними. Они меня называли крестной мамой.
— Вы очень сильная женщина. Не было у вас желания просто побыть девочкой, “под крылышком”?
— Хотелось, конечно. Но у меня был хороший супруг. Такой брутальный мачо. У него тоже обида на меня была. Но опору и понимание от него я всегда чувствовала. Несмотря на то, что много желающих женщин было. Он очень красивый мужчина был. А потом он умер, дочка далеко. Я просто не чувствовала этого, потому что жила в коллективе все время. А так, конечно, всем женщинам хочется быть “под крылышком”. Но я не умею так. Пожалуюсь мужу, а потом начинаю: “Что ты мне говоришь? Что ты меня учишь?”. В семье я была главной. У меня муж был подкаблучником, в хорошем смысле этого слова. Думаю, если бы я не работала в таком режиме, у нас была бы хорошая семья.
— Но он вас не упрекал в том, что вы отдаетесь профессии?
— Нет. Он же тоже был из спорта. И работал в Олимпийском комитете России. Вращался в этой гуще спортсменов. Конечно, не думаю, что ему нравилось то, как я работаю. Но все в моей жизни было посвящено спорту. Натура такая. Тутберидзе тоже посмотрите вон какая! С виду красивая, интеллигентная, но без жесткости не получится.
Тут идет преодоление и спортсменов, и тренеров. Когда мне показали все записи со стартов, я поняла: “Да, вот по чему я буду скучать”. Выхожу на бортик, спортсмены прыгнули в воду, они ведут программу. А я с ними все повторяю. Мне кажется, то, что я их сопровождаю, помогает им. Потом они выходят. И тут такой момент, когда они сделали свою программу, и есть время, пока оценки не выставлены. Это ужасный адреналин. Ждешь оценок. Я не могу, как другие тренеры радоваться, кричать. Я сдержанна всегда. Потом оценки показывают. Хорошие. Они смотрят на меня, я говорю: “Девочки, подождите. Еще не все команды выступили”. Но бывают и такие случаи, когда сразу видно, что выше уже никто не прыгнет.
Вот был последний чемпионат мира. Эти девчонки были дебютантками. Они пришли, когда не было мотивации. Ни у меня, ни у них. И я внушала им, что надо немножко подождать, и все будет хорошо. У них все это время не было спарринга с сильными командами. И вдруг они выезжают на чемпионат мира. Столько стран, кажется, что все лучше. Да мы еще не проходили жеребьевку нормально. Нам оставались первые стартовые номера. Это ужасно. И тем не менее девчонки собрались хорошо. Самым шикарным был момент по окончании всех выступлений. Я сейчас прямо заплачу… Я сказала им: “Девочки, знаете, что я вам хочу сказать? Вы бойцы!”. У них сначала была секундная пауза, не понимали: верить или нет. А потом: “Аааааа!”. Покровская назвала их бойцами. Такие девчонки хорошие. Команда надежная.
— То есть, Сингапур для вас был чем-то героическим, не расстроились от результатов?
— Нет. Я ждала результатов гораздо хуже. Что мы вообще не будем на пьедестале. Надо чувствовать соревнования, надо, чтобы судьи привыкли. Ну и, конечно, там уже Китай все сделал. А все же ждали снова победы. 23 года, и мы всегда первые. Бог помогал, и мы тоже рты не раскрывали, хорошо работали. Сначала перед соревнованиями другие страны говорили: “Ну вы, конечно, опять приехали побеждать”. А после: “Ну вы космос, совершенно другие, инопланетяне”. Уже с уважением.
— Как сегодня спортсменам сохранять мотивацию?
— Так сегодня она появилась. В этом году чемпионат Европы, в следующем — чемпионат мира, впереди Олимпиада. Очень важно победить. Мотивация огромная.
— Думаете, светит нам Олимпиада?
— Я уверена, что мы будем участвовать. А как же жить, если не верить?
— Может ли тренер, выигравший шесть Олимпиад подряд, обеспечить себе беспечную жизнь, как, например, футболист, завершивший карьеру?
— Ну что нас сравнивать с футболистами? У нас вид спорта такой. Мы не такие уж оплачиваемые. Футбол и хоккей — самые богатые виды спорта. Тут никуда не денешься. Но мы тоже не бедные. После Олимпиады девчонки квартиры и машины получали, премии хорошие. И чему я еще очень удивилась: когда нас отстранили от всего, Путин мог сказать: “Не надо сейчас спортом высоких достижений заниматься, не время”. Но он этого не сделал. Здорово, спасибо ему. Тренировались на базе “Озеро Круглое” в хороших условиях. Как не верить, что будут большие соревнования? Мы не брошенные спортсмены.
— О чем вы мечтаете?
— Хочу вспомнить, что я женщина. О здоровье подумать. Дома очень много дел скопилось, займусь благоустройством своего очага. А потом посмотрим, как и что. Я никогда не строю никаких грандиозных планов, не люблю это. Бог сказал жить одним днем. Так и живу.
Еще больше новостей в канале РИА Новости в МАКС >>