Не знаю, как вы, а я с наступлением холодов начинаю тяготеть к глубокой, пронзительной литературе. И для меня нет лучше компании для хмурых вечеров, чем Фёдор Михайлович Достоевский.
Сейчас читаю «Идиота». И вот, дойдя до монолога, где князь Мышкин с пугающей достоверностью описывает переживания приговоренного перед казнью, почувствовала, как по коже побежали мурашки. Потому что это, увы, не просто блестящий литературный вымысел. Это воспоминание.
Литературный крик души человека, который на самом деле стоял в двух шагах от смерти.
И пока мурашки не проходили, мне вспомнился один факт из жизни автора. Тот самый, что навсегда меняет восприятие и заставляет видеть в Достоевском не далекого классика с пьедестала, а живого, надломленного и заново собранного человека. Мне захотелось срочно поделиться этим с вами.
Ведь 22 декабря 1849 года молодой Достоевский стоял на эшафоте.
Но лучше всего об этом дне расскажет сам Достоевский. Всего через несколько часов после инсценировки казни он пишет брату Михаилу из Петропавловской крепости:
«Сегодня 22 декабря нас отвезли на Семеновский плац. Там всем нам прочли смертный приговор, дали приложиться к кресту, переломили над головою шпаги и устроили наш предсмертный туалет (белые рубахи). Затем троих поставили к столбу для исполнения казни. Я стоял шестым... и жить мне оставалось не более минуты».
Что привело его на эшафот?
Достоевский был арестован в апреле 1849 года по делу петрашевцев — участников кружка, обсуждавшего политические и социальные реформы в России. Формальным основанием для обвинения стало чтение запрещённого цензурой «Письма Белинского к Гоголю». Следствие сочло Достоевского «одним из важнейших преступников» за распространение этого текста. После восьми месяцев заключения в Петропавловской крепости он был приговорён к расстрелу.
«Протестую, Достоевский бессмертен!»
Да, потом случилось «чудо». Инсценировка. Жестокий розыгрыш, устроенный императором Николаем I.
«Наконец ударили отбой, привязанных к столбу привели назад, и нам прочли, что его императорское величество дарует нам жизнь».
Казнь заменили на 4 года каторги. Но те несколько минут, когда он считал секунды до смерти, навсегда изменили его — и всю русскую литературу.
И вот что удивительно: в том же письме, сразу после опыта неминуемой смерти, рождается стержень всей его будущей философии:
«Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди, и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть — вот в чем жизнь, в чем задача ее. Я сознал это. Эта идея вошла в плоть и кровь мою».
Что мы на самом деле читаем, открывая его романы?
Когда мы читаем «Преступление и наказание», «Униженных и оскорблённых», «Идиота», «Братьев Карамазовых» — мы читаем дневник человека, который заглянул в бездну и сумел вернуться. Как точно заметил Евгений Миронов, сыгравший писателя в мини-сериале «Достоевский»:
«Практически в каждом его герое — он сам».
Кстати, этот сериал — прекрасный способ по-новому взглянуть на связь биографии и творчества писателя. После просмотра начинаешь понимать, почему герои Фёдора Михайловича до боли живые.
Достоевский мог писать о тьме, потому что прошел через неё. И мог найти свет даже на каторге — потому что искал его в себе.
Теперь, надеюсь, зная эту историю, каждая его строчка звучит для вас по-особенному.
Читайте Достоевского — живого, настоящего, без глянца учебников.
А какой роман Достоевского тронул именно вас? Я, если честно, каждый раз нахожу новый ответ.
#ФёдорДостоевский
#Книготайны