Глава 5.Ужас джунглей.
Армин двигался пружинистой, расслабленной походкой хищника, который разминает мышцы перед решающим броском. В каждом его движении сквозила абсолютная уверенность в себе, спокойная и леденящая душу уверенность кошки, играющей с обреченной мышью. Он приближался к высокому человеку, намеренно раскачивая туловище, будто готовя его к удару, и в его взгляде читался лишь один вопрос: с какой руки ударить, чтобы зрелище вышло наиболее эффектным.
Стоявшие рядом люди не выдерживали его ледяного, нечеловеческого спокойствия и отворачивались, пытаясь спрятать в глазах непроизвольный, животный страх. Автоматчики– его охрана – словно зрители, занявшие лучшие места в древнем амфитеатре, наблюдали за готовящейся расправой с чувством ужаса, низменного удовольствия и жгучего интереса. Что еще придумает их предводитель на этой кровавой сцене?
Армин, словно истинный артист, начал с ритуального раздевания. С резким лязгом о камень он бросил нож. Затем, не спеша,расстегнул кобуру вытащил пистолет, и швырнул его прочь, демонстративно вскинув пустые ладони. Последним аккордом этого странного стриптиза полетел в сторону пробковый шлем с металлической арматурой..
Обведя толпу медленным, властным взглядом и убедившись, что каждый зритель пойман в ловушку его действа, артист-убийца приблизился к жертве с привычной будничностью палача, восходящего на знакомый эшафот. Лишь одно отличало его от традиционного образа — отсутствие колпака, скрывающего лицо. Его лицо было открыто, и на нем цвела дьявольская, самодовольная улыбка.
Жертва застыла без движения, словно кролик, загипнотизированный немигающим взглядом удава.
И в этот миг что-то произошло. Улыбка не просто соскользнула — она разбилась о внезапно налетевший ужас и испарилась с его лица, оставив после себя лишь маску вселенского кошмара. В его широко распахнутых глазах, на блестящей роговице, как на гигантском экране, отразилось нечто — таинственное, исполинское, смертельно опасное. Чудовищная тень, возникшая на берегу словно из самой преисподней, затмила собой все.
Люди согнанные и пришедшие по своей воле на берег реки в панике падали ниц, зажмуриваясь, кто-то бежал без оглядки, спотыкаясь и не разбирая дороги. «Мокеле-Мбебе!» — выкрикивали те немногие, кто еще не до конца потерял рассудок. Автоматчики, как по команде, начали в истерике разряжать свои автоматы, строча беспорядочными очередями в непонятную, нависшую над ними угрозу.
Армин, лишь секунду назад казавшийся гранитной и непоколебимой статуей, вдруг плюхнулся на живот, как жаба. Извиваясь по-змеиному, он затем засеменил на четвереньках к стоявшему в пятистах метрах джипу, а последние метры преодолел в диком сумасшедшем беге.
