Когда я беседовал с тренером Евгением Гомельским (в судии был ещё и актёр Иван Колесников), узнал об этом феноменальном спортсмене (уже после «мотора»).
В нашей истории есть фигуры, которые словно созданы для того, чтобы опровергнуть все законы жанра. Таким и был Увайс Ахтаев (aka Вася Чечен) — человек-гора с сердцем ребёнка. Его история — это не просто спортивная биография. Это — готовая притча о достоинстве.
Представьте: 236 сантиметров роста. Говорят, он выпивал 15 литров воды в день. В послевоенном СССР найти форму и ботинки 58-го размера было подвигом, сравнимым с его баскетбольными рекордами.
Родился в чеченском ауле. В 13 лет — депортация. Потом — голод, воровство дров для выживания. И вот тут — удача: милиционер, вместо того чтобы посадить пацана, ведёт его в спортзал (задержавший 14-летнего парнишу был потрясён: тот нёс четыре шпалы, тогда как взрослый мужик мог поднять только одну).
Дальше — цирк. Человек-гора мечет диск, боксирует, борется. Пока ему не нашли самое практичное применение — баскетбол.
«Хотя гиганту по понятным причинам не хватало подвижности и атлетизма, он сделал советский баскетбол по-настоящему зрелищным - Вася был первым игроком в СССР, который мог положить мяч в корзину двумя руками сверху, и первым, кто стал делать пас через всю площадку. Из-за Ахтаева появилось правило, согласно которому игроку нападающей команды запрещалось задерживаться более трех секунд в зоне штрафного броска. Тренеры начали понимать, что баскетбол - спорт высоких людей».
Благодаря ему и Арменаку Алачачяну, игравшему с ним в паре, баскетбол стал популярнейшим видом спорта в советском Казахстане. Тренер Александр Гомельский (брат моего ТВ-визави) вспоминал:
«Он был мягок с мячом, даже ласков с ним. Вася действительно играл. И не надо думать, что Ахтаев был ограниченным в игровом плане человеком — отнюдь нет! Конечно, в первую очередь он использовал свой рост и старался забить — вернее, вколотить мяч в корзину. Но у него был неплохо поставленный бросок, особенно со штрафных, он прекрасно играл в защите, ставя такую „крышу“, что выбраться из-под нее было неимоверно трудно. Это был умный, смышлёный игрок, любящий, чувствовавший и понимающий баскетбол».
Его карьера — это сплошной анекдот, если бы не было так грустно. Соперники взбирались друг на друга, чтобы до него дотянуться. Щекотали под мышками — как будто он не баскетболист, а диковинный зверь. Воровали форму — и он выходил на игру в домашних трусах + ботинках без каблуков, превращая матч в шоу. Читал я, что однажды баскетболист СКА (Ленинград) пришёл играть в карты с игроками «Буревестника» и специально затягивал это действо до шести утра, чтобы Ахтаев не смог нормально выступить на площадке.
А ведь он мог бы стать кинозвездой — Гулливером на экранах. Но предпочёл баскетбол. Потому что для него спорт был не карьерой, а честью.
И вот главный эпизод, который рисует портрет Ахтаева точнее любых цифр. Перед «Олимпиадой-1952» сам Берия требует, чтобы Увайс сменил имя и национальность. Мол, чеченец в сборной СССР — некомильфо.
И что же великан? Он не кричит, не протестует. «Вася» спокойно отвечает:
«Если всё это достаётся путём предательства, то ничего мне не надо. Фамилия моя, данная моими родителями, мне нравится, а национальность у меня от Всевышнего Аллаха. Ни то, ни другое менять я не буду. Если я нужен стране таким, какой есть, я готов, не жалея сил и здоровья, достигать спортивных высот на любом уровне…».
Вот так. Не геройство — просто достоинство. Увайс Мажидович не боролся с системой. Он просто оставался собой. И система в его случае отступила. Не расстреляли, не посадили — просто не пустили на международную арену. А тренер Гомельский потом вздыхал: «С Ахтаевым мы бы стали чемпионами мира раньше». Но чемпионство оказалось менее важным, чем чистота анкетных данных.
После карьеры — тренерство, скромная жизнь в Грозном. И финал, достойный античной трагедии. Он просит сделать свою могилу неприметной. «При жизни люди очень досаждали, глазея на меня. Не хочу, чтобы это продолжалось и после смерти».
Человек-гора, которого все узнавали на улицах, мечтал лишь об одном — чтобы его наконец оставили в покое.
Вот такая история. Не о баскетболе, а о том, как остаться человеком, когда тебя воспринимают как диковинку. Как сохранить верность себе, когда тебе предлагают «поменять национальность». И как уйти тихо, когда всю жизнь тебя окружал гром аплодисментов и шепоток удивления.
Классическая сделка с дьяволом. Тебе дают два метра двадцать — а взамен забирают здоровье, долголетие и возможность спокойно сесть в маршрутку. Вы думаете, быть великаном — это подарок? Это — тяжелейшая работа на износ. Организм, рассчитанный на метр семьдесят, вынужден таскать сто пятьдесят килограммов и качать кровь на высоту пятиэтажки. Сердце изнашивается в три раза быстрее. Суставы скрипят, как ржавые ворота.
Возьмите того же Валуева. Беседовал с ним неоднократно.
Да, он — эталон того, как можно конвертировать рост в успех. Бокс, политика, медийность. Но вы посмотрите, какой ценой! Постоянные операции, проблемы с сердцем, коленями. Он не живёт — он обслуживает свой размер, как сложный механизм. Это вам не подарок судьбы, это — пожизненная обуза, которую он, впрочем, сумел превратить в бренд.
Я помню, как Валуев приезжал на съёмку: лежал в салоне седана!
А теперь вспомните Ахтаева. Два метра тридцать шесть! В послевоенном СССР, где протезы для суставов были фантастикой, а кроссовок 58-го размера — издевательством над плановой экономикой. Его рост стал не преимуществом, а роком.
«В 1953 году один из первых автомобилей «Москвич-400» в Алма-Ате по распределению достался Ахтаеву. Чтобы он мог пользоваться машиной, её пришлось серьёзно переделать: поднять крышу, усилить подвеску, убрать переднее сиденье. Но и после переделки Ахтаев с трудом помещался в машине. Водила машину его жена Тамара».
И вот вам главный вопрос: почему одни великаны становятся Валуевыми, а другие — Сизоненко, который умер в 52 года, забытый всеми?
Всё просто. Успех приходит не к тому, кто высокий, а к тому, кто оказался в нужном месте, в нужное время, кому повезло.
Валуев — продукт эпохи, когда спорт стал шоу-бизнесом. Когда можно сделать операцию в Германии, нанять диетолога и пиарщика. Когда твой рост — это не аномалия, а маркетинговая фишка.
Ахтаев — жертва эпохи, когда гигант был «секретным оружием», которое прятали, чтобы не смущать зарубежных товарищей.
И даже сегодня, в XXI веке, быть великаном — это лотерея. Можно, как Боб Сапп, стать звездой К-1 и голливудским злодеем ростом метр девяносто шесть.
А можно, как самый высокий (251 см) человек в мире Султан Кёсен, передвигаться только на костылях и жить на скромные гонорары за «выступления» в цирках уродов.
Так что рост — это не дар, это — сырьё. Как нефть. Можно построить дворец, а можно — умереть в нищете, так и не научившись её перерабатывать. Всё зависит не от роста, а от того, какая система вокруг. И есть ли у тебя тот самый милиционер, который вместо тюрьмы приведёт тебя в спортзал. Или тот самый менеджер, который разглядит в тебе не уродца, а бренд.
Вот и вся арифметика. Выигрывает не самый высокий. Как, впрочем, и везде.
Но не забыт «Вася». В 1978—1990 годах в Грозном проводился Всесоюзный турнир памяти Ахтаева. В 2013 году писатель Саид Бицоев издал книгу «Гигант баскетбола. Триумф и трагедия Увайса Ахтаева». 12 сентября 2017 года в Грозном состоялось открытие дворца волейбола имени Увайса Ахтаева.