Глава 26
– Мама, мама, ну почему ты так долго спишь, – шепелявил детский голос. Схватив Веру за указательный палец маленькой ручонкой, девочка тянула ее из постели.
– Иду, иду, маленькая, – потягиваясь, улыбнулась Вера.
– А ты помнишь, что сегодня мой день рожденья? Мне сегодня три годика, ты помнишь? Ты приготовила мне подарок? – щебетала девочка.
– Да, конечно, помню, моя малышка. Не один подарок, а целых три, – обнимая маленькое тельце, счастливо шептала Вера.
– Ура!! Целых три подарка! – плясала по комнате малышка.
– А папа уже проснулся? – спросила Вера.
– Да, он в саду, – кивнула девочка. – Я тоже к нему пойду.
– Хорошо, беги. Я скоро приду, – сказала Вера, открыла дверь в ванную комнату и встала под обжигающе горячий утренний душ.
Через раскрытое окно доносилось веселое щебетание птиц, и на душе у Веры было радостно и спокойно. Вытирая распаренное лицо полотенцем, она вышла на террасу и выглянула в сад. На столике в беседке стоял высокий стакан с яблочным соком. К его боку сиротливо прижимался надкусанный круассан. В пепельнице рядом с чашкой кофе дымилась непотушенная сигарета.
Вера пожала плечами и, поскрипывая рассохшимся деревом ступенек, спустилась в сад. Интересно, а куда это все подевались?
Словно в ответ на ее мысли из глубины сада послышался счастливый детский смех. Ага, вот куда она убежала, негодница. И папа тоже хорош. Не мог настоять, чтобы она перекусила сначала как следует.
Отводя руками непослушные ветви вишняка, она, чертыхаясь, пробиралась вглубь сада. Боже, как же тут снова все разрослось. С такой работой у нее даже нет времени заняться своим садом. Честно сказать, она и не помнит, когда последний раз сюда заходила. Растрескавшиеся камни тропинки из последних сил сопротивлялись наступлению мощных ростков пырея, но местами эта битва была уже вчистую проиграна. И вместо тропинки перед ней высились густые заросли сорняка.
Непохоже, чтобы до нее здесь кто-то проходил, – с сомнением подумала Вера и уже собиралась повернуть назад, когда снова услышала веселый смех дочери.
Чувствуя, что здесь что-то не так, сердце ее в первый раз тревожно дернулось в груди. Внимательно оглядевшись вокруг, она заметила, что по земле стелется молочная зыбь утреннего тумана.
Кусая губы от неясной тревоги и стараясь не обращать внимания на туман, она пошла вперед, как ледокол, раздвигая перед собой шерстистые кусты сорной травы. Туман волновался и призрачной дымкой поднимался все выше. И вот она уже по колено бредет по его сизовато-молочной реке.
Сердце гулко билось в груди, не пытаясь скрыть от Веры свою тревогу. Разум чувствовал опасность и бунтовал, призывая Веру повернуть назад, к дому. Но мать слышала детский смех, и ноги шагали сами собой, игнорируя жгучие укусы молодой крапивы и крошащиеся под подошвами камни.
Когда сизая дымка поднялась до пояса, она интуитивно выставила перед собой руки, словно пытаясь нащупать дорогу вперед. Запнувшись о камень, она на секунду остановилась, и взгляд ее упал на вытянутые вперед руки. В заторможенном изумлении она рассматривала свои ладони, предплечья и плечи, истекающие мертвенно сизой хмарью, что клубилась вокруг и клочьями срывалась прочь, чтобы слиться с волнующемся ниже морем.
Цепенея от липкого страха, она словно тонула в его волнах, поднимающихся все выше и выше. Вскоре она уже ничего не могла разглядеть. Только серую мглу, скрывающую от нее все и вся вокруг. Вслед за туманом на землю обрушилась тишина. Но это продолжалось недолго. В отдалении, то справа, то слева ей стали слышаться омерзительные чавкающие звуки. Главное, чтобы Настенька успела убежать, – промелькнула обжигающая ужасом мысль. Она вертела головой во все стороны, пытаясь предугадать, откуда приближается опасность. Но тошнотворные звуки множилось и окружали, неумолимо сужая свой зловещий беспощадный круг. В его молочной густоте плотного тумана засветились сернисто-желтые глаза. Они жадно рассматривали ее, мерцая и впитывая ее страх, мутными волнами сочащийся из ее холодеющего тела.
Содрогаясь от омерзения, Вера дернулась в сторону от гипнотизирующих ее глаз и проснулась.
«Господи… Что со мной?» – прошептала она, проводя рукой по покрытому испариной лбу.
Сердце колотилось как сумасшедшее. Словно она только что пробежала кросс по пересеченной местности. Пересохший рот требовал влаги, но сил подняться не было. Почему это происходит с ней? Она уже третий раз видит один и тот же сон. Ну что же, пришло время разобраться со своими проблемами. В институте она восстановилась, остается только записаться на лекции по психологии.
Немного успокоившись, она перевернулась на бок и буквально скатилась с постели. Прислонившись к журнальному столику, ее поджидала удобная трость из темного, отполированного до блеска дерева. Хорошо, что ей больше не нужен костыль. Для опоры достаточно легкой трости. Оглядывая столик близорукими глазами, она тщетно пыталась найти очки. Потом, хлопнув себя по лбу, вспомнила. Ну конечно, они лежат на книге около подушки.
И все-таки, какой странный цвет у этих глаз, что она видела во сне. Желтые по краям, с оранжевыми прожилками. Напоминают серно-желтый гриб трутовик.
Ладно. Зачем она продолжает об этом думать? У нее умерла новорожденная дочь. Неудивительно, что она видит кошмары.
Блин, она совсем забыла! Ей нужно спешить. Сегодня она едет к Сереже! Вера кинула быстрый взгляд на часы – 10.35. Ленка наверняка уже звонила, а телефон на беззвучном режиме.
Так и есть. Телефон уже полчаса разрывался в беззвучном крике.
– Алло? – виновато спросила Вера.
– Вера, ну что это такое? Мы же договорились? Ты что, передумала? Или будильник не поставила? – возмущенно выговаривала ей Ленка.
– Лен, ну не ругайся. Суббота же, – оправдывалась Вера.
– Суббота! Мы и в субботу в семь встаем, – ворчала она.
– Ну так у вас же маленький. Будит, наверное? – улыбнулась Вера.
– У нас режим. А маленький дрыхнет, как сурок, – счастливо улыбнулась Ленка. – Ладно, полчаса на сборы, и мы подъезжаем!
Через час машина с тихим урчанием ползла по выбитой в лесной земле дороге. Вера с волнением осматривала знакомые места. Какое счастье, что она вернулась домой.
Подъезжая к стоянке, Ленка обернулась к ней и сказала:
– Мы пока тут с Мирошкой погуляем, а ты иди. Тебе ведь провожатые все равно не нужны.
– Не побоишься одна идти? – пробасил с водительского сиденья Мишаня.
– Нет, все будет хорошо. Я сюда много раз одна приходила, – выбираясь из машины, улыбнулась Вера.
– Трость не забудь, – напомнила Ленка.
– Куда же я без нее, – вздохнула Вера и взяла предложенную трость.
Наблюдая, как Вера, прихрамывая, скрылась в глубине уже начинающего желтеть леса, Мишаня с сомнением сказал:
– Как она с этой клюшкой будет там по скалам ползать? Может, зря она так поторопилась?»
– Ничего, она справится, – отмела его сомнения жена и поинтересовалась. – А ты что, там бывал?
– Конечно. Все детство в этих местах прошло. Мы с Серегой все тут облазили, – кивнул головой Мишаня.
– Блин, я так не разу до тех скал не добралась, – сокрушенно пожаловалась Ленка.
– А почему ты с Верой не пошла? Я бы за Мирошкой посмотрел. Может, догонишь еще? – предложил он.
– Нет, я сейчас не хочу. Мирошка подрастет, и все вместе сходим, – отклонила она его предложение, загадочно усмехаясь.
– Не понял? Почему ты так странно улыбаешься? – с недоумением спросил Мишаня.
– Да так. Майя уже два раза пыталась с Верой пойти, чуть шею себе не свернула. Так что я пас, – хохотнула Ленка.
– Ничего не понял. Но это ваши женские штучки, наверное, – махнул он рукой.
Свежий осенний воздух бодрящей силой вливался в ее легкие. Все дурные воспоминания ушли на второй план, и она, легко пружиня здоровой ногой, радостно шагала вверх по тропе. Чем выше она поднималась, тем неудобнее ей казалась лакированная трость, что застревала между камнями, проваливалась в хвойную подстилку, то и дело норовя ударить ее по ноге. Нет, так не пойдет, – подумала Вера, – я без тебя лучше справлюсь. Она осмотрелась вокруг, чтобы найти место поприметнее. Трость можно оставить возле этого белого камня. Мимо она точно не пройдет.
«Не скучай! – весело сказала Вера, обращаясь к своей помощнице. – Я скоро вернусь и заберу тебя»
Трость совершенно не возражала и осталась лежать там, где ее положили.
По привычке прихрамывая, Вера, осторожно переступая ногами, продолжила свой путь и вскоре заметила, что она практически не хромает. Привычная ноющая боль в ноге куда-то исчезла, и настроение стало еще праздничнее.
Боже, почему она не может построить в этом лесу домик и остаться здесь навсегда.
Приветливые лучики осеннего солнца, проникающие сквозь прозрачный сосновый лес, ласково скользили по ее лицу, проникая внутрь и согревая ее своим теплом. Верхушки строевых сосен мелодично позванивали, словно о чем-то переговариваясь между собой.
«Привет!» – кивнула им Вера.
«Привет! Привет…» – прошелестели в ответ сосны.
«Я так рада вас снова видеть!» – улыбнулась она.
«Рады! Рады…» – кивали в ответ сосны.
«Так давно вас не видела!» – продолжала она болтать со старыми знакомыми.
«Давно! Давно…» – дружно позванивал сосновый бор.
«Если бы я не уехала, Настенька была бы жива!» – со слезами на глазах жаловалась Вера.
«Жива! Жива…» – грустно подтверждали сосны.
«Но сегодня я пришла к вам в гости и не должна грустить!» – вытирая слезы, храбрилась Вера.
«Не грустить! Не грустить…» – подбадривали смолистые подружки, провожая ее до самого подножия каменных истуканов, исполинскими громадами прикрывающими, вход на скальную площадку.
Она сидела на высоком плоском камне и до слез в глазах вглядывалась в водопад, срывающийся с кручи тучами сверкающих брызг.
«Ты оставил меня одну, – говорила она ему. – Я знаю, ты слышишь».
Водопад продолжал свой шумный бег, глухой к суетным и быстротечным делам людей. Но Вера обращалась не к нему и, по большому счету, не ждала ответа.
Она действительно осталась совсем одна. Лена с мужем живут своей маленькой семейной жизнью. Тетя Марина серьезно больна. Шансы на ее выздоровление тают с каждым месяцем. Майя мечется между матерью и ревнивым женихом. А у нее даже котенка нет. Как было бы здорово, если в доме кроме нее жил бы кто-нибудь еще. Иногда ее охватывало искушение написать Иштвану. Присутствие близкого друга могло помочь ей справиться со своей болезнью. Теперь она была уверена, что она психически нездорова и что болезнь эта неумолимо прогрессирует. Но нет, Иштвану будет опасно находиться с нею рядом. Ее преследует злой рок. Все ее мужчины погибают.
Позади камня послышался какой-то шорох и тут же стих. Вера испуганно дернулась. Что это может быть? Птица? Хорек какой-нибудь? Хотя что за глупости она выдумывает! Откуда в этих бесплодных скалах взяться хорьку.
Она медленно сползла с камня и обошла его вокруг. Забившись в широкую расселину, под камнем сидел маленький пушистый комочек дымчато-серого цвета. Что за черт? Откуда здесь взяться котенку?
«Эй? Ты что тут делаешь, малыш?» – снова, не ожидая ответа, спросила его Вера.
Котенок негромко мяукнул и, выбравшись из укрытия, доверчиво потерся об ее ноги пушистой мордочкой.
«И что с тобой делать? Тут тебя оставлять нельзя. Замерзнешь или с голоду умрешь», – вслух думала она.
«Придется нести тебя вниз, к людям. Давай, полезай в рюкзачок!» – пришла она к временному решению.
Котенок не понимал, что она говорила ему. Он лишь мурчал и тыкался в нее своим влажным носиком. Поэтому Вера взяла дело в свои руки, и скоро котенок ехал вниз, с любопытством выглядывая из не до конца застегнутого рюкзачка.
Совсем забыв, что ей полагается хромать, она горной серной перепрыгивала с камня на камень. Чуть было не проскочила мимо своей лакированной трости, но вовремя вспомнила и, на ходу наклонившись, зацепила ее левой рукой.
Котенок мяукнул и заерзал в своей переноске.
– Что, мелкий? Наверное, кушать хочешь? Сколько, интересно, ты под этим камнем просидел? – переживала Вера.
– Ничего, может, сейчас Ленку уговорим тебя взять. Она добрая! – рассматривала она варианты.
– Кто тут упоминает имя Ленки? – из кустов высунулось улыбающееся лицо подруги.
– О, привет! А ты что тут делаешь? – удивилась Вера. – До стоянки еще далековато.
– В засаде сижу, тебя жду, – дурашливо хихикнула Ленка. – Убежала от своих мужиков и решила молодость вспомнить.
Вера улыбнулась и похлопала по рюкзачку:
– Котенка не хочешь взять?
– Котенка? – протянула Ленка, почему-то не спрашивая, откуда она взяла котенка. – Не знаю даже. Надо у Мишани спросить.
Вдали послышался истеричный плач ребенка. Ленка с изменившимся лицом кинулась по направлению к звуку. Вера спешила за ней, как могла, но, конечно, безнадежно отстала.
Когда она вышла к стоянке, Ленка качала Мирошку на руках, пытаясь успокоить.
Мишаня уставился на Веру, как будто видел ее в первый раз.
– А почему ты не хромаешь? – пораженно спросил он.
– Да не знаю. Нога просто больше не болит, – пожала плечами Вера.
Ленка стояла немного поодаль и, задумчиво прищурившись, наблюдала за Верой.
Ребенок снова заплакал, и мать склонилась над ним, напевая незатейливую песенку: «Тише, тише, мой малыш. Отчего же ты не спишь?»
Гладя на нее, Вера чувствовала растущий комок в горле. На глазах закипали слезы.
«Я думаю, что тебе очень подойдет имя Тишка!» – пряча глаза, прошептала она котенку и ласково прижала его к своей груди.