«В одной из отдаленных улиц Москвы, в сером доме с белыми колоннами, антресолью и покривившимся балконом, жила некогда барыня, вдова, окруженная многочисленною дворней».
Так начинается повесть Тургенева «Муму». Она, конечно, про несчастную собачку. Но на самом деле это литературное надгробие матери писателя. Долгое время проживавшей и скончавшейся «в сером доме с белыми колоннами».
Дом этот не сгинул в круговерти времен. Едва не сгинул. Но вовремя был обновлен и превращен в дом-музей Тургенева. И по сей день стоит он «в одной из отдаленных улиц Москвы». Правда, сегодня улица Остоженка отнюдь не так уж и отдалена от центра. Просто понятие окраин и центра нынешней Москвы слегка отличается от середины XIX века.
Именно этот дом, двор и окрестности описаны в повести «Муму». О чем нам не преминут сообщить в музее. Он, к слову сказать, просто великолепный.
Музей одновременно является мемориалом Тургенева или Тургеневых и просто типовым жилищем не самых бедных помещиков в Москве середины XIX столетия. Тут и лакейская, и официантская, и парадная зала, и комнаты барыни, кабинет Ивана Сергеевича. Разумеется, всё с мебелью, различной утварью.
Но прежде всего «Муму». Она встречает посетителей даже не с порога, а со двора, где установлена фигурка собачки размером 1:1.
Хотя начать знакомство с повестью, Муму и окрестностями следует с цитаты:
«Он хотел проводить ее до заставы и пошел сперва рядом с ее телегой, но вдруг остановился на Крымском броду, махнул рукой и отправился вдоль реки… Вдруг ему показалось, что что-то барахтается в тине у самого берега. Он нагнулся и увидел небольшого щенка».
Герасим проводил Татьяну в деревню. Недалеко, всего-то до Крымского брода на Москва-реке. Здесь же подобрал собачку.
Любой путник может убедиться, что дом на Остоженке действительно недалеко от Крымского брода или ныне Крымского моста – всего-то в 500 метрах по прямой.
И вот принес собачку Герасим на барский двор и поселил у себя в комнатушке. Правда, от прежней усадьбы не уцелело ни флигеля, ни каких-то других построек. Хорошо, хоть сам дом сохранили.
«В господский дом Муму не ходила и, когда Герасим носил в комнаты дрова, всегда оставалась назади и нетерпеливо его выжидала у крыльца».
Герасим заходил через лакейскую. С нее и начинается осмотр музея. Небольшой закуток с лавкой, на которой лакей сидел и ждал вызова хозяйки.
«— Человек, человек! — закричала она…
Степан, дюжий парень, состоявший в должности лакея, бросился сломя голову…»
Из лакейской мы переходим в официантскую. Здесь сервировали подносы для подачи барыне и ее гостям. Так что тут, неудивительно, стоит буфет, набитый посудой, самовар, чайник и прочие принадлежности.
Из официантской открывается большой парадный зал. Здесь проводились крупные приемы по торжественным случаям. На антресолях располагались музыканты. Здесь же проводил «рауты» и сам Иван Сергеевич.
Если же гостей было немного или кто-то наносил частный визит, их принимали в гостиной. Именно из окна гостиной барыня увидела в палисаднике собачку:
«В один прекрасный летний день барыня с своими приживалками расхаживала по гостиной... Перед окном был разбит палисадник, и на самой средней клумбе, под розовым кусточком, лежала Муму и тщательно грызла кость. Барыня увидала ее».
За гостиной расположены личные комнаты барыни. Или мамы Тургенева Варвары Петровны.
Иногда можно услышать мнение, что барыня в «Муму» существо жестокое. И если она списана с реальной Варвары Петровны, то либо помещица была чудовищем, либо Тургенев сваял пасквиль.
Не знаю, не знаю. Как по мне, так образ барыни из «Муму» хорошо соответствует тому, что я вычитал о Варваре Петровне. Прежде всего надо помнить, что в «Муму» отражены последние год-два ее жизни. То есть характер был дополнительно подпорчен старческими болезнями.
И описана барыня после большой семейной ссоры, когда она не очень хорошо обошлась с сыновьями. Так что да, кое-какая личная обида у Ивана Сергеевича могла присутствовать.
Ну а так – всё верно. Варвара Петровна отличалась властным характером. В своих замашках доходила до самодурства. Была капризна и привередлива. В этой цитате вся Варвара Петровна:
«Она была в духе, смеялась и шутила; приживалки смеялись и шутили тоже, но особенной радости они не чувствовали: в доме не очень-то любили, когда на барыню находил веселый час, потому что, во-первых, она тогда требовала от всех немедленного и полного сочувствия и сердилась, если у кого-нибудь лицо не сияло удовольствием, а во-вторых, эти вспышки у ней продолжались недолго и обыкновенно заменялись мрачным и кислым расположением духа».
В то же время ее не назовешь жестокой помещицей или Салтычихой. И в повести она ведь никого не выпорола, не наказала жестоко за неповиновение. Даже Герасима, фактически сбежавшего с барского двора:
«Барыня разгневалась, расплакалась, велела отыскать его во что бы то ни стало, уверяла, что она никогда не приказывала уничтожать собаку... Барыня несколько успокоилась; сперва было отдала приказание немедленно вытребовать его назад в Москву, потом, однако, объявила, что такой неблагодарный человек ей вовсе не нужен».
Вот и всё. И даже отругала управляющего Гаврилу за утопление собачки. А вы говорите: злая.
«Впрочем, она скоро сама после того умерла».
И, добавлю, была похоронена в Донском монастыре, где до сих пор сохраняется надгробие на могиле Варвары Петровны Тургеневой. Ну как не посетить и могилу барыни из «Муму»?
После смерти матери Тургенев еще около года продолжал снимать этот дом. И как знать, не написал ли он именно здесь хотя бы несколько страниц «Муму»?
Тут, кстати, на втором этаже представлен и кабинет писателя. Наверняка не один в один восстановленный. Но вполне себе симпатичный, и я ему, что называется, верю.
Очерк написан в рамках Двойного марафона Тургенев+Блок, объявленном каналом БиблиоЮлия: