В октябре 2025 года Седьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Челябинск) вынес знаковое определение по уголовному делу в отношении С., которым отменил обвинительный приговор и апелляционное определение, прекратив уголовное дело за отсутствием состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 187 УК РФ (неправомерный оборот средств платежа). Данное судебное решение содержит важные правовые позиции, касающиеся квалификации сбыта электронных средств доступа к банковским счетам и устанавливает строгие критерии для применения ст. 187 УК РФ.
Фабула дела
С. был осужден Ленинским районным судом г. Перми, а затем Пермским краевым судом в апелляционном порядке за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 187 УК РФ. Суды установили, что осужденный, действуя по просьбе неустановленного лица, зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя без намерения вести бизнес, открыл в банке ПАО «ВТБ» расчетный счет с системой дистанционного обслуживания, получил корпоративную банковскую карту, а затем передал неустановленному лицу саму карту, ПИН-код, SIM-карту и пароль для доступа к системе ДБО за денежное вознаграждение. Через этот счет впоследствии осуществлялись неправомерные денежные переводы.
Адвокат осужденного в кассационной жалобе настаивал на оправдании, указывая, что переданные средства доступа (банковская карта, логин и пароль) не являлись изначально поддельными или специально предназначенными для неправомерного перевода средств, что исключает состав преступления по ст. 187 УК РФ.
Правовая позиция кассационной инстанции
Судебная коллегия Седьмого кассационного суда, проверив материалы дела, пришла к выводу о наличии существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, повлиявших на исход дела, и удовлетворила жалобу защиты. Ключевые аргументы суда сводятся к следующему:
1. Установление специального предмета преступления. Суд подчеркнул, что ст. 187 УК РФ предусматривает ответственность не за любую передачу средств доступа к счету, а лишь за оборот специфических предметов. К ним относятся:
- поддельные платежные карты и документы.
- электронные средства, электронные носители информации, технические устройства, компьютерные программы, которые изначально, уже в момент их создания, были предназначены для неправомерного осуществления банковских операций. Такие средства должны по своим свойствам и функционалу позволять осуществлять переводы без ведома владельца счета или в обход систем идентификации и защиты банка.
2. Отсутствие «специального предназначения» переданных средств. В данном случае С. передал легитимные, а не поддельные инструменты: настоящую банковскую карту, выпущенную на его имя, и стандартные реквизиты доступа к системе ДБО. Эти средства были созданы банком для законного использования и не обладали какими-либо свойствами, изначально нацеленными на обход систем безопасности или совершение неправомерных действий. Их неправомерное использование третьими лицами является следствием злоупотребления доверием, а не свойством самих инструментов.
3. Отсутствие прямого умысла на неправомерный оборот. Суд указал, что для квалификации по ст. 187 УК РФ необходимо доказать, что лицо осознавало преступное предназначение сбываемых средств. Из материалов дела следовало, что С. не был осведомлен о конкретных целях дальнейшего использования переданных реквизитов. Доказательств, опровергающих его показания о неосведомленности, судом первой инстанции представлено не было. Открытие счета без намерения вести деятельность и нарушение договора с банком, при отсутствии умысла именно на неправомерный оборот средств платежа, само по себе не образует состава преступления по ст. 187 УК РФ.
На основании этого суд кассационной инстанции отменил предыдущие судебные акты и прекратил уголовное дело за отсутствием в действиях С. состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ), признав за ним право на реабилитацию.
Решение Седьмого кассационного суда является чрезвычайно важным и своевременным судебным актом, который вносит ясность в практику применения одной из самых «технически» сложных статей Уголовного кодекса.
До этого определения наблюдалась тревожная тенденция со стороны правоохранительных органов и судов первой инстанции к чрезмерно широкому толкованию диспозиции ст. 187 УК РФ. Фактически, любая передача легальных банковских реквизитов третьему лицу, которое впоследствии использовало их для мошеннических схем, могла быть квалифицирована как «сбыт электронных средств». Это создавало риски привлечения к уголовной ответственности лиц, действовавших по незнанию или ставших жертвами обмана, стирая грань между соучастием в мошенничестве и самостоятельным составом преступления.
Кассационный суд четко обозначил эту грань. Ключевой критерий, который теперь должен применяться, – это изначальное преступное предназначение и специфические свойства самого предмета. Передача обычной, пусть и корпоративной, банковской карты и пароля от личного кабинета не подпадает под ст. 187 УК РФ, так как эти инструменты легальны. Их можно сравнить с передачей ключей от квартиры: если ключи настоящие и открывают дверь законным способом, их передача не является изготовлением или сбытом отмычек, даже если получатель ключей затем совершит кражу.
Данная правовая позиция возрождает принцип вины в ее субъективной составляющей. Она обязывает следствие и суд доказывать не только факт передачи, но и осведомленность лица о том, что он передает именно «инструмент взлома», а не легальный ключ доступа. Это повышает стандарты доказывания и защищает права граждан от необоснованного уголовного преследования.
В то же время, важно отметить, что действия С. могли содержать иной состав преступления (например, соучастие в мошенничестве по ст. 159 УК РФ, если бы его умысел был доказан). Однако, поскольку он был осужден именно по ст. 187 УК РФ, а переквалификация в кассации не допускается, суд был вынужден прекратить дело за отсутствием состава в инкриминируемом ему деянии.
В заключение хочется сказать, что это определение служит ориентиром для правоприменителей, указывая на необходимость тщательного анализа предмета преступления и субъективной стороны при квалификации деяний по ст. 187 УК РФ, и является весомым вкладом в защиту принципа «nullum crimen, nulla poena sine lege» – нет преступления без указания на то в законе».
📎Полный текст документа уже в моем telegram-канале «ТЮРЕМНЫЙ ПРОКУРОР», переходите и подписывайтесь!
