(Вторая книга летописи «Как я помню этот мир» Отрок)
Без Бога не до порога, а он всё время меня спасал.
Виктор Винничек
Третье воспоминание из моей жизни…
Забота отца.
Ночью я почти не спал. Утром меня тошнило, но не вырвало. Сильней стало болеть в правой стороне под рёбрами. Голова болела, но не так сильно, как вчера. Нос распух и дышал я ртом, как рыба. Сердце уже не вырывалось с груди, но щемило. Сильная слабость. Отец заставил выпить меня горсть активированного угля в таблетках. Есть не хотелось. Но отец насильно влил в меня кружку молока. Я взял свой ранец с учебниками набросил его на спину поверх пальто, и собрался уже идти в школу, как услышал голос отца.
- Куда собрался?
- В школу, - ответил я.
- Ты себя в зеркало видел?
Со вчерашнего дня, после случившегося, я ещё не смотрелся в зеркало.
Зеркало у нас было одно и то на внутренней стороне двери шифоньера в зале, да маленькие у мамы и сестры Аллы. Я смотрелся в зеркало один раз в день и то, когда уходил в школу, если не забуду, как сегодня. Это сестрёнка у меня ещё в пятом классе, а уже не вылезала с зеркала, как мама, и всё жаловалась, что она похожа лицом на папу, а не на маму, как я. Насчитала у себя пять веснушек и говорила маме:
- Ну почему Бог так несправедливо поступил? Лучше бы брат был похож на папу, а я на тебя. Ты у нас, вон, как красивая, а я? Ему ведь всё ровно, за ним и так девчонки бегали бы. Он у нас вон, какой умный на всю школу, его другим ученикам в пример всегда ставят, в том числе и мне. Все учителя спрашивают: «Он твой брат или однофамилец?» Если я сделаю, что не так, хоть в школу не ходи из-за брата. Ну почему, Бог сделал так, похож на тебя, умный и сильный, как папа, уже большой и не одной веснушки. Да и домашнее задание не делает, только книжки свои читает. Почему Бог дал, ему всё, а мне нечего.
Тут она роняла свою голову маме на колени и плакала. Мама огладила её по голове и отвечала:
- Не завидуй брату – это грех. Домашние задания он в школе делает. Сильный потому, что с маленького он один почти всю работу за нас с тобой делает. Тебе плохо, что тебя в школе никто не обижает, брата побаиваются. Он умный - потому, что много читает. Ты не гневи Бога, родилась здоровенькой, не хромой, не глупой, не уродливой. С веснушками ты даже красивее. Не родись красивою, а родись счастливою, кажется, так в народе говорят. А ещё говорят, что девочки похожие на отцов, в основном счастливы в личной жизни. Всё сейчас в твоих руках, учись хорошо да веди себя правильно, а не часами в зеркало смотрись, да веснушки считай.
Сейчас Алла мирно спала в своей комнатке, потому что дети с пятого по седьмой класс не ходили в школу, когда на улице ниже минус десяти. В этом году вышел приказ после того, как один мальчик из шестого класса обморозил руки, неся портфель. Пять километров, зима, а мы ходили раньше в школу каждый день, не взирая, на погоду. Сейчас всех, кто живёт дальше километра от школы, обязали носить ранцы, даже нас старшеклассников.
Я пошел в зал, открыл дверь шифоньера и посмотрел в зеркало. На меня смотрел не я, а какой-то худой урод: с впавшими щеками, с разбитым распухшим горбатым носом, отёчными мешками под глазами и приоткрытым ртом. Так вот почему от меня шарахались люди в городе и транспорте? После моего возвращения на кухню, отец продолжил:
- Забыл, как я тебя на руках на горшок носил? Ты не дышишь носом. На улице холодно. Подхватишь ангину, а там ревматизм с неактивной фазы перейдет в активную и что тогда? Инвалидную коляску заказывать, что бы на олимпиады ездить?
- Ты в этом виноват.
Выпалил я со злости, хотя всю жизнь любил и уважал отца. Отец после моих слов сразу изменился в лице, сел на стул и тяжело вздохнул:
- Да я виноват. Я не хотел, всё случилось по спешке, ты сам знаешь, какая у меня ответственная работа, трое детей, жена не вылезает с больницы, хозяйство. Я не отдыхаю, не высыпаюсь. Хорошо, что ты помогаешь, так бы я давно протянул ноги. Я не дом тебе до конца, угробить твоё и моё здоровье.
Только сейчас я заметил, как постарел наш отец. И очень пожалел, что сказал обидные для него слова. Но слово не воробей, вылетит, не поймаешь. Я снял ранец и пальто, выпил стакан воды и немного успокоился.
- Вот и молодец, сейчас поедем в город к хирургу, я еле отпросился с работы. Ты расскажешь всё, что случилось. Он посмотрит, что можно сделать с твоим носом и лицом. Нужно что бы ты смог дышать носом.
- Хорошо папа, но в больнице я не останусь.
Вот мы у хирурга. Молодой, сильный, красивый парень выслушал мой рассказ о случившемся и осмотрел меня, потом выписал направление на рентген. Тут же в кабинете у меня взяли кровь из пальца и вены. И сказали прийти к двум часам. Я прошёл в кабинет рентгена и мне сделали снимок. Мы с отцом сели в уголке и ждали двух часов. Мы видели, как после обеда в кабинет хирурга зачастили врачи. Они о чём - то спорили так, что было слышно в другом криле коридора. Больных в этот день было мало, так что к часу у дверей хирурга никого не осталось. Мы пересели к двери нужного нам кабинета и стали ждать двух часов, вдруг вышел хирург увидел нас и пригласил к себе в кабинет. Там продолжил:
- По моей части. У тебя перелом костной и хрящевых тканей носа с небольшим смещением и как следствие искривление носовой перегородки и сильная отёчность, ты пока не можешь дышать носом. Но это не самое главное, от сильного отравления угарным газом у тебя не работает печень, а анализы крови настолько плохие, что мы такие, в своей практике не встречали. Я говорю мы, потому что я провёл консилиум с другими более опытными специалистами. По своему профилю я скажу, что надо было приехать вчера. Сегодня у тебя почти срослись ткани, но с небольшим смещением. Придать прежний облик не получится, да в этом и нет смысла, допустим, я сейчас проведу операцию, снова поломаю кость и хрящи и исправлю всё идеально, то неизвестно, что вырастет из твоего носа через месяц, год или пять лет. Тем более тебе, тогда надо делать наркоз, а состояние твоей печени не позволяет делать даже новокаин. Так что всё, что я буду делать сейчас, будет очень больно, но придётся терпеть. Моя первостепенная задача обеспечит носовое дыхание.
Врач посадил меня в кресло и на чал загонять, какие - то трубочки молоточком в ноздри. Каждый удар молоточка вызывал адскую боль в моём мозгу. После каждого удара хирург смотрел в мои глаза, а сестра убирала испарину марлевой салфеткой на конце пинцета на его лбу. Наконец он сказал:
- Слава Богу, вроде получилось, я сделал, что мог.
Хирург чем-то брызнул из пульверизатора мне в лицо, запахи уже два дня я не различал, и вытер запёкшуюся кровь салфеткой. Только сейчас я почувствовал, что не значительная часть воздуха начал поступать через нос. Я закрыл рот, и он заполнился солёной жидкостью. Я пальцем показал на него хирургу. Тот быстро сообразил и подставил мне белую металлическую чашку. Я открыл рот, и чашка наполнилась на треть кровью. Хирург сказал:
- Где-то лопнул сосудик. Хорошо, что при последней манипуляции, так бы перегородку не отжали и трубки не вставили. Сестра, запиши его ко мне на следующий понедельник на восемь часов. На всякий случай ты запомни на всю оставшуюся жизнь у тебя вторая группа крови и резус положительный. Тебя должны положить в больницу, на улице тебе нельзя находиться. Дальше пойдёшь в кабинет к терапевту к моей жене, она у тебя сейчас основной врач будет.
Оказывается, чету молодых специалистов направили в наш райцентр, после окончания мединститута в Минске.
Я зашел в названный мне кабинет к терапевту. Молодая симпатичная женщина в очках, среднего роста всё про мой случай знала. У неё, уже, хорошо был виден животик, и женщина была вынуждена выслушать советы назойливой акушерки бесцеремонно вломившейся в её кабинет. После ухода той, врач извинилась передо мной, за задержку моего времени и тот не тактичный разговор, который пришлось ей вести в моём присутствии. Потом она долго слушала мое сердце, померила давление, ещё раз посмотрело мои анализы. Нос почти не дышал через трубки, и я открыл рот.
- Тяжело дышится? - Спросила она.
- Да, у вас жарко, - сознался я.
Она положила меня на кушетку и сама сделала мне капельницу в левую руку из двух довольно таки вместительных пузырьков. Содержимое текло долго, а чтобы мне не было скучно, сунула мне в правую руку свежий номер газеты Знамя Юности, которую они с мужем выписали на больницу. Я просмотрел газету. На последней странице было конкурсное задание Минского Госуниверситета. Нужно было решить шесть задач по физике и математике, и кто их правильно решит, будет зачислен в заочную республиканскую физика – математическую школу без экзаменов. Меня это заинтересовало, и я попросил у врача на время газетку, а она подарила её мне. Потом сказала:
- Живи и помни, что у тебя подаренная жизнь, редко кто просыпается во время угара при топке дровами, а здесь каменным углём. Надеюсь, жизнь тебе подарили не зря, и в её конце ты не разочаруешь своего спасителя.
Потом она пригласила отца, а меня отправила в коридор.
- У вашего сына сейчас очень плохие анализы крови, я его на две недели положу в больницу, чтобы он был у нас под наблюдением. Но честно, чем его лечить, мы не знаем. Капельницы и первую помощь я оказала, но он, как-то выжил и без них. Он, молод, если не появятся опухолевые клетки или не разовьётся цирроз, через два года орган восстановится, если сохранился, хоть один здоровый сегмент. Только ему нужно отменить тяжёлую физическую нагрузку.
Тут отец сказал своё слово:
- Милая доктор, послушайте, что я вам скажу, моя тётка его бабка травница, лечит травами всю округу. Тем более, чем лечить вы не знаете, я его еле затащил сюда при условии, что не оставлю в больнице. Лечение в больнице не идёт ему на пользу, он и так уже два раза прошёл через реанимацию. Вы не знаете, это он с виду такой спокойный. В первую ночь после обхода, он сбежит с вашей больницы, да ещё не дай Бог без пальто. Зачем вам эти хлопоты, вы вон маленького ждёте. Додумался ведь вчера после случившегося уехать к вам на олимпиаду. Я сейчас возьму такси,
и мы с ним уедем домой, там полечимся, а через неделю приедем к вашему мужу снимать трубки и за одно, сдадим анализы, а если ему станет хуже, то приедем к вам сами. У меня их трое, жена с двух летним лежит в Лиде в больнице, я на работе, а дома ещё одна дочка пятиклассница, ещё та штучка, он хоть за ней присмотрит.
- Хорошо, мастер вы, уговаривать женщин. Пишите расписку, берите на себя ответственность, да согласуйте свой отъезд с мужем.
Я слышал разговор отца с врачом через приоткрытую дверь, но не подал виду. Отец написал расписку, зашёл к хирургу. И вот мы дома. Сестра увидела меня с трубками и напугалась:
- Это я во всем виновата, не слушала маму, завидовала тебе и вот, что получилось.
По приезду отец строго настрого запретил выходить на улицу, носить сестру на плечах и делать тяжёлую работу по дому. Сразу пошёл на почту и отбил молнию родителям с текстом: «Домна сходи начальнику станции срочно он знает». Придя домой, по железнодорожной линии, дозвонился до станции Мицкевичи,
там он раньше работал, и попросил начальника станции набрать бабушке Домне наш домашний телефон, когда та подойдёт и рассказал ему о случившемся. На завтра утром они уже переговорили. Послезавтра, с машинистом поезда нам передали посылку с травами и отец каждый день начал заваривать их и лечить меня. Я, от свалившегося на меня безделья, решил задачи с газеты, оформил указанным способом, и когда отец пришёл с работы попросил его заказным письмом отправить по указанному адресу.