Воспитанник челябинского хоккея Ярослав Бусыгин за систему «Трактора» к двадцати трём годам ещё ни разу не сыграл, но в этом году перебрался поближе к родному городу — в соседний Екатеринбург. Ещё осенью приятно поговорили с защитником «Автомобилиста», а день рождения — лучший повод выложить интервью, в котором мы постарались не просто обсудить хоккей, но и раскрыть личность простого пацана из Коркино, ставшего одним из самых перспективных защитников КХЛ.
Коркино-Челябинск-Подольск/Балашиха-Екатеринбург. Путь Ярослава от катка в Первомайском до КХЛ.
— Почему хоккей? Как так получилось? Что привело сюда вообще?
— На самом деле никакой большой романтики в этой истории нет. Я был ребёнком, особо хоккеем не увлекался, родители предложили попробовать. Я из спортивной семьи: папа — футболист, мама — лыжница. В то время в Первомайском начали строить первый крытый дворец; приехали с родителями посмотреть, понравилось — несколько лет занимался именно в Первомайке. В семь лет тренер посоветовал съездить на отбор в школу «Трактора», меня сразу взяли — с того момента вопросов о выборе спорта в голове не возникало.
— Почему именно защитник?
— Это был совет первого тренера, с которым я до сих пор на связи, часто созваниваемся после игры. Изначально я в нападении играл, хотелось забивать, но он посмотрел на меня, посмотрел на родителей, понял, что буду высоким. Плюсом к этому я тогда достаточно хорошо спиной уже катался — так в защите и оказался.
— После семи лет в «Тракторе» случился переезд в Подольск. Как так вышло?
— Меня «Витязь» очень долго звал к себе: они тогда активно на рынке детских школ работали, команда очень конкурентоспособная вырисовывалась по году. Во-первых, чемпионат Москвы выше котировался, мне хотелось играть против лучших. Ещё в Первомайке часто выходил против ребят на 2–3 года старше — мне кажется, что так ты быстрее растёшь. В столице больше скаутов, легче быть заметным; уже в десятых были отличные трансляции, матчи школ хорошо освещались. Во-вторых, предложили условия, которых в Челябинске дать не могли. Я из обычной рабочей семьи, уже не хотелось напрягать родителей финансово, а в Подольске уже на тот момент была приличная стипендия и топовая форма.
— В «Витязе-2003» же в целом очень много приезжих было, как проходила адаптация? Было страшно в четырнадцать лет уезжать за две тысячи километров от родных?
— Это всё индивидуально. Некоторые пацаны ломались, не могли привыкнуть к самостоятельной жизни: либо снижали к себе требования и чувствовали себя слишком взрослыми, либо, наоборот, не справлялись с бытом. У меня всё прошло достаточно спокойно, я быстро влился в коллектив, нашёл друзей, с которыми общаюсь по сей день. Конечно, по семье скучаешь, но и я, и родители понимали, что такова жизнь спортсмена: если хочешь играть на высшем уровне, нужно уметь гасить в себе слабость.
— Родители сильно переживали? Насколько они вообще были вовлечены именно в хоккейную часть твоей жизни?
— На тот момент были вовлечены очень сильно: постоянно обсуждали с ними игры. Если где-то что-то не получалось, могли «напихать» похлеще любого тренера. Я думаю, благодаря этому у меня что-то и получилось — они никогда не давали расслабляться. Чуть успокоились, только когда я уже в МХЛ играл: поняли, что это профессиональный уровень и здесь тренерскому штабу точно виднее.
— Сейчас родители и в МХЛ не успокаиваются.
— Да, я слышал такие истории. Не мне судить, но сейчас уже будто другое поколение. Хоккей стал «спортом сытых», порог входа стал очень высоким — это отражается и на воспитании, и на характере
— Это возможно изменить?
— Конечно. В первую очередь — обеспечить школы отечественной формой. Сейчас много достойных производителей, у них экипировка по относительно доступным ценам. Если хоккей снова станет спортом для всех, конкуренция будет гораздо выше, тогда и общий уровень вырастет. Но это всё пока просто мечты. Реальность суровее.
— А над массовым мышлением самих игроков как работать?
— Если честно, мне тяжело понять ребят, которые расслабляются после первого профессионального контракта. Когда я заиграл в МХЛ, у меня была одна мысль: ещё немного — и я в топе. Никакой дополнительной мотивации даже искать не надо было, ни одной мысли, чтобы где-то загулять. Полшажочка до главной лиги страны — какие могут быть гулянки? Не знаю, может, кто-то из нынешних эмхаэловцев прочитает: парни, вам реально нужно просто ещё поработать. Тусовки никуда не денутся, а вот карьеру потерять очень легко.
— Сейчас трансферов на уровне ДЮСШ в разы больше стало, за любого игрока фиксированная сумма — триста тысяч рублей. Как думаешь, такие переходы положительно влияют на развитие детского хоккея?
— Я думаю, что да. Понимаешь, если школа заинтересована в развитии конкретного хоккеиста, то руководство сделает всё, чтобы он остался. Это сейчас не в огород «Трактора» камень — такие ситуации в каждом клубе бывают. Но если в игроке не видят перспектив, мыслят категориями «лучше здесь и сейчас заработать», то зачем мучиться? Я понимал, что в Подольске ко мне будет другое отношение, что я там буду расти и прогрессировать, освобожу родителей от определённых затрат. Да, хотелось защищать честь родного клуба, но здравый смысл перевесил. В «Витязе» я встретил близких друзей, я играю в КХЛ — в общем, жизнь показала, что то решение было правильным.
— Друзья тоже до сих пор играют?
— Стараются! Мы со Стасом Яровым очень быстро сблизились, с четырнадцати до двадцати двух играли бок о бок: школа, МХЛ, потом — «Витязь».
— Получается, в этом сезоне первый раз друг против друга сыграли? Как ощущения?
— Да, прикольные ощущения. На льду не всегда успеваешь за фамилией последить, там это, в первую очередь, соперник. Это хоккей: сегодня ты здесь, завтра там. Мы со Стасом почти каждый день продолжаем общаться, поддерживать друг друга — это, наверное, главное.
— Кого-то подобные встречи на льду мотивируют, а кто-то, наоборот, друга жалеет. Ты из каких?
— Из первых! Хоккей — это наше любимое дело, наша работа. На площадке не до дружбы. Мне хотелось на смене пересечься, где-то обыграть лишний раз либо забить, когда он на льду, — доказать.
— Я слышал, что ты в «Витязе» ещё с Дином Стьюартом быстро общий язык нашёл. С легионерами обычно тяжелее, Стьюи — исключение?
— Не думаю. Мы в «Автомобилисте» сейчас вообще не делимся на русских и легионеров, все нормально общаемся. С Дином просто весь сезон практически в паре играли, у нас на льду очень хорошее взаимопонимание появилось сразу; на этом фоне сдружились, тоже поддерживаем общение до сих пор.
— Летом история «Витязя» прервалась. Как вы об этом узнавали? Что испытывали?
— Узнавали точно так же, как и все остальные — всё из СМИ. Лично ничего никому не говорили; когда началась полная распродажа игроков, мы уже сами всё поняли. Грустно, но такова жизнь, мы не могли никак на это повлиять.
— Неизвестность пугала?
— Я из Коркино, нас сложно напугать, но, конечно, голова была забита разными мыслями, в том числе не самыми приятными. Я же подписал контракт с «Витязем» за несколько недель до событий, был в статусе ОСА — выбирать особо не приходилось. Очень рад, что попал в Екатеринбург. Здесь отличная атмосфера, созданы все условия для того, чтобы ничего не отвлекало от хоккея. Разговаривали ещё с «Салаватом», но, опять же, я не принимал решения о новом клубе.
— Дома не хотелось поиграть?
— Мной «Трактор» не интересовался. Я стараюсь всегда говорить честно и сейчас тоже не буду лукавить: по отношениям «Трактора» со своими можно драмеди снимать. В Челябинске одна из сильнейших школ; мне кажется, что сборная воспитанников «Трактора» спокойно была бы в топе КХЛ. У руководства, наверное, другое мнение на этот счёт — им виднее. Я нахожусь в отличном клубе, мне не на что жаловаться, но всё равно невольно смотришь за родной командой. Видишь, как в Ярославле половина команды — воспитанники. В том же «Витязе» у нас почти весь выпуск свои шансы в КХЛ получил; да, не все выбрались, но всегда отдавали предпочтение выпускникам школы. Челябинск ничем не хуже, но с каждым сезоном своих пацанов всё меньше и меньше.
— На матчи против «Трактора» выходишь с особенным настроением?
— Я бы мог сейчас сказать, что на каждый матч выхожу с одинаковым настроением победить, так оно в целом и есть. Но матчи против «Трактора», особенно выездные, — это всё равно что-то другое. Хочется доказать, показать; много родных и близких на трибуне. Так что да, определенная дополнительная мотивация присутствует.
— Как ты сам считаешь, почему всё так? Почему в Челябинск кубок приезжает только с воспитанниками?
— Я думаю, что всё начинается со школы. У нас в Челябинске сколько сейчас команд детских? «Трактор», «Белые Медведи», «Сигнал», школа Макарова, «Заряд», частные ещё разные есть. К некоторым секциям изначально пренебрежительно относятся, считают, что они только судей и заливщиков выпускают, а на самом деле там игроков КХЛ прилично — один «сигналовец» вон вообще уже в НХЛ. Мне кажется, для начала к детям отношение нужно поменять: не списывать их раньше времени, давать шансы, создавать здоровую конкуренцию и работать по спортивному принципу.
Хоккей. Сейчас и потом.
— «Автомобилист» всё-таки команда с совсем другими задачами. Было сложно перестроиться после «Витязя»?
— Да нет, на самом деле. В любой команде главная задача — победить. Конечно, приятнее смотреть сейчас на таблицу, чуть больше ответственности и давления — клуб и город созрели для больших побед, — но глобально и в «Витязе», и в «Автомобилисте» выходишь на лёд с одной целью.
— А к коллективу как адаптировался? Имена здесь всё-таки гораздо громче.
— Я же не с именами общаюсь. Все парни простые, с адаптацией помогли, атмосфера в коллективе дружелюбная — в целом, как и в «Витязе» была. Мне легко с людьми общий язык находить, так что особых проблем не испытывал.
— А по-хоккейному кого бы выделил в клубе? После себя, конечно.
— Да, себя я бы точно выделил! А если серьёзно, то Брукс Мэйсек впечатляет: очень умный хоккеист, техничный. Мне кажется, его многие недооценивают.
— В хоккейных кругах бытует мнение, что «Автомобилист» — курорт. Я знаю, что это не так, но хотелось бы подтверждение изнутри: вам действительно позволено больше, чем в других командах?
— Курорт — это бред. Мы работаем точно так же, как и все остальные команды. Я так скажу: для нас делается всё, чтобы нас беспокоил только хоккей. Все житейские вопросы закрываются, действительно много делается для личного комфорта. Главное — выходи и давай результат на льду.
— Никогда не казалось, что стиль игры не соответствует исходным данным? Смотришь на тебя — кажется, что только людей ломать и под шайбы бросаться, а ты забиваешь больше некоторых нападающих.
— Мне часто говорили об этом в детстве, пытались больше «домоседа» сделать, но я всегда хотел забивать. Хоккей поменялся, чистые оборонцы выходят из моды. Сейчас надо уметь на двух сторонах площадки играть. В детстве у меня как такового кумира не было, ибо в моём стиле мало кто играл, да и я шёл своей дорогой — мне в хоккей больше играть нравилось, чем смотреть. Сейчас все ориентируются на Кейла Макара, мне ещё нравится за Расмусом Далиным наблюдать — он леворукий, проще какие-то моменты перенять. Я люблю и хочу приносить команде пользу в атаке, почему нет, если получается?
— Тогда партнёр нужен, который подстраховать способен.
— Да, ещё с правым хватом желательно — мне с ними очень удобно играть. В целом, я готов адаптироваться под тренерское задание, а с партнёром главное — понимать друг друга на льду, заранее знать, что он сделает следующим шагом.
— Давай попробуем составить две пятёрки лучших хоккеистов: одну из тех, с которыми ты играл, а вторую — из всех.
— Максим Дорожко на воротах, я и Стьюи в обороне, а в нападении Стас Яровой, Даня Юров и Ваня Мирошниченко. Если глобально смотреть, то я бы на воротах всё равно Макса оставил, они с Галычем (Владимир Галкин) для меня лучшие. В обороне как раз Макар и Далин, а в нападении — Овечкин, Кучеров и земляк Панарин.
— А в центре кто играть будет из них?
— Разберутся. Кучеров, наверное, он, мне кажется, вообще на любой позиции сыграть может, универсальный хоккеист.
— К ним за океан не хочется ещё?
— У меня контракт ещё на два сезона. Цели, конечно, есть, но хотелось бы уехать уже зрелым хоккеистом с Кубком Гагарина.
Жизнь.
— Ты очень активно в медиа работаешь, не устаёшь?
— Мы играем ради болельщиков, для болельщиков — я всегда такого мнения придерживался. Я только за медийную активность, стараюсь по максимуму взаимодействовать с фанатами, мне не меньше приятно, чем им.
— В Коркино уже звезда?
— Меня узнают, конечно, но Коркино город такой — там все всех знают и узнают, так что звездой себя не чувствую. Каждое лето в Первомайке катаюсь, к сезону там начинаю подготовку. Периодически просят провести мастер-классы; думаю, что это полезно, в первую очередь, психологически. Парни видят, что перед ними стоит такой же пацан, который начинал на этом же льду и в тех же условиях. Если у него получилось, то почему не получится у меня? Думаю, это мотивирует. Меня бы точно мотивировало.
— А свободное от хоккея время вообще имеется?
— Да я скучный достаточно в этом плане: читаю, кино смотрю, много гуляю. Это помогает переключиться в выходной. С парашютом не прыгаю, в общем.
— Посоветуй тогда книгу и фильм!
— Из книг моя любимая — «451 градус по Фаренгейту» Рэя Брэдбери. Она мне очень помогла и многое расставила по полочкам. Сейчас больше учебной литературы читаю. А фильм мне нравится «Тренер», который с Козловским, — я его раз пять стабильно за сезон пересматриваю, особенно в моменты, когда может не хватать мотивации. Мне вообще наши фильмы гораздо больше нравятся, чем зарубежные. В них культурный код передаётся — это первая задача любого произведения. Мы же всё равно другие, менталитет сильно отличается, в наших фильмах можно себя найти.
— Учебной литературы?
— У меня учёба очень долго на одной ступени по важности с хоккеем стояла. Я понимал, что карьера, даже если она получится, рано или поздно закончится, а жить как-то дальше надо, да и учиться мне интересно. Школу окончил без троек; где-то, конечно, заставляли, подпинывали, но и правильно делали. Бакалавриат окончил уже, сейчас поступил в магистратуру.
— Хоккейный тренер?
— Если бы! Я по образованию тренер по кикбоксингу.
— Это было осознанно?
— Нет, просто стечение обстоятельств: места не хватило на хоккейную специальность, потом переводиться уже не захотелось, так и окончил. Сейчас на агентской деятельности обучаюсь.
— Хочешь стать агентом после завершения карьеры?
— У меня немножко другие цели. Я после магистратуры хочу поступить в РМОУ (Российский Международный Олимпийский Университет) на спортивное право. Хотелось бы лет через 20 заниматься спортивной юриспруденцией.
— Учитывая, как у нас клубы закрываются, полезное дело.
— Это точно.
Богдан Сафин для «Два Периода»
22.11.25