— Надоела мне твоя зануда. Уже не могу. Скорей бы родила. Заберем ребеночка, да отправим ее восвояси. Ты только про квартирку не забудь. Да не трепись языком, что твоя была съемной. А то все пойдет не по плану, — злобно шептала Евгения Дмитриевна.
— Да все будет нормально. После ее предыдущего мужика, я не вызываю ни капли подозрения, — наглее обычного отвечал Александр.
***
Галина встала рано, как всегда — свет пробивался через занавески, а она уже чувствовала, что день будет наполнен заботами. Дома царила тишина, прерываемая только легким скрипом половиц под ногами. Она оглядела комнату: одинокий шкаф и стол с ноутбуком. Все это теперь было их с Сашей хозяйством — результат компромисса между городской жизнью и загородной тишиной, на которую Галя согласилась ради ребенка.
Первый хоть и гражданский брак остался далеко позади, как старая, неприятная тень. Геннадий, с его бесконечными выпивкой и игрой в карты, остался в прошлом. Она помнила, как выгнала его из квартиры — и чувствовала облегчение, а не вину. Квартира, доставшаяся ей от пoкoйнoй бабушки, была единственной настоящей защитой и капиталом, который Галина могла сохранить для себя.
Сейчас, в тридцать лет, она чувствовала себя другой женщиной — спокойной, уверенной и по-настоящему счастливой. Саша был совершенно иным мужчиной. Он не пил, не сорил деньгами, уважал ее пространство и мнение.
Они обсуждали все вместе, от покупки продуктов до планов на отпуск. Именно поэтому, когда она забеременела, предложение Саши переехать к его родителям не вызвало у нее никакого сопротивления. Свежий воздух, спокойная жизнь, поддержка семьи — это казалось правильным выбором.
Они сдали свои городские квартиры квартирантам, оставив за собой лишь ключи и память о городской жизни. Загородный дом Сашиных родителей был достаточно новым и крепким. Евгения Дмитриевна ради такого дела отдала для сына отдельную комнату для работы. Так как Александр работал удаленно, все что ему было нужно — ноутбук, стабильный интернет и тихое рабочее место.
Саша устроился в комнате с видом на сад, оборудовал рабочее место с компьютером и удобным креслом. Его мир был прост: работа и отдых.
А вот для Галины условия оказались более суровыми. Комната, предназначенная для их маленькой семьи, была меньшей по размеру и без особых удобств. В этой комнате Саша только ночевал, а вот Галина проводила весь день. Вид из окон открывался только на забор соседей и часть двора. Казалось, что пространство предназначено лишь для сна и минимальных бытовых нужд.
Галина почувствовала, как легкая тревога закрадывается в сердце. Она знала, что Саша не хотел ее обидеть. Но внутренне Галя не могла избавиться от ощущения, что для нее предусмотрено меньше свободы, меньше комфорта, чем для мужа.
— Саша, а мы потом как-нибудь переделаем комнату? — осторожно спросила она, открывая шкаф, чтобы положить вещи.
— Конечно, — улыбнулся он, глядя на нее с той мягкой, почти невидимой заботой, которую Галина ценила больше всего. — Что ты хотела изменить?
— Ну... скоро родился наша дочка. Я бы хотела купить кроватку и поставить ее в комнате. Да и в целом пора бы съездить в город и купить все необходимое.
— Да, я тебя понимаю. В эти выходные съездим обязательно, — пообещал он, выключил свет и лег спать.
Галина начала замечать странности постепенно. Первые выходные после разговора с Сашей она ждала, что супруг предложит съездить в город, купить кроватку, коляску и самые необходимые вещи для будущей дочери. Но Саша никуда ее не повез.
Он говорил, что есть дела поважнее, что нужно работать, что лучше оставить все на следующую неделю. Галина пыталась смириться, сначала списывая это на занятость мужа и гормональные всплески, но ощущение пустоты и нелюбви мужа не покидало ее.
В то время Евгения Дмитриевна находила сыну все новые и новые занятия на выходные. Она рассказывала, как и что делать по хозяйству и постепенно переложила на невестку все свои дела. Галина спокойно принимала эту данность, но с каждым днем все отчетливее ощущала отсутствие участия со стороны Саши. Особенно остро это проявлялось теперь, когда до родов оставались считанные недели. Она пыталась мягко, без скандала говорить мужу:
— Саша… Мне… мне не хватает тебя. Особенно сейчас, когда так мало времени осталось до родов. Ты дома, но как будто тебя нет рядом…
Саша посмотрел на нее спокойно, без привычной улыбки и почти без эмоций. И сказал то, от чего у Галины похолодело внутри:
— Мама сказала, что ты должна уважать наши правила. А если нет — значит, ты меня не любишь.
Галина подумала, что он шутит. Но его спокойствие, уверенность и серьезность в голосе убеждали, что шутки здесь никакой нет. Она почувствовала, как подступает тревога, сжимая грудь и заставляя сердце биться быстрее.
— Я… я стараюсь, Саша… — начала она, но слова вязли в горле.
Ее нервы были на пределе: приближающиеся роды, неустроенная комната, необходимость самой справляться с бытом — и внезапно ощущение, что муж стал чужим человеком.
И тут произошло то, чего Галина боялась больше всего. Она случайно услышала разговор за стеной: свекровь и Саша говорили о ней. Их слова были холодными, расчетливыми: заберут ребенка после рождения, Галина будет выкинута из дома, а квартира, доставшаяся от бабушки, тоже будет разделена пополам, как положено по брачному закону.
— Надоела мне твоя зануда. Уже не могу. Скорей бы родила. Заберем ребеночка, да отправим ее восвояси. Ты только про квартирку не забудь. Да не трепись языком, что твоя была съемной. А то все получится не по плану, — злобно шептала Евгения Дмитриевна.
— Да все будет нормально. После ее предыдущего мужика, я не вызываю ни капли подозрения, — наглее обычного отвечал Александр.
Сердце Галины замерло. Она с трудом сдерживала дрожь в руках, набирая номер матери Валентины Ивановны. Рассказывать пришлось почти на бегу:
— Мама… мама, мне страшно. Они… они хотят забрать ребенка... Сашa и его мать…
Через полчаса под окнами дома послышался звук приближающейся машины. Отец Галины, Сергей Владимирович, был уже на месте. Он выглядел собранным, решительным и не терпел ни минуты промедления.
Галина тайком собирала вещи в чемодан, пока Саша сидел в своем рабочем "кабинете". Она хотела успеть до того, как муж поймет, что она собирается уехать. Евгения Дмитриевна выглянула во двор с прищуром, не понимая, кто приехал на этот раз. Она увидела Галину с чемоданом на крыльце и вдруг поняла, что что-то происходит и позвала Сашу.
Саша не сразу вышел — он был в дальней комнате дома и работал. Услышав крики матери и шум во дворе, он наконец понял смысл происходящего. Саша выскочил на крыльцо и застыл, встретившись взглядом с Сергеем Владимировичем — суровым мужчиной, который стоял у автомобиля, где уже сидела Галина.
Не было ни слов, ни предупреждений. Отец Галины, не давая Саше шанса даже оправдаться, нанес удар в челюсть. Звук удара отдался по двору, Саша рухнул прямо в грязную лужу возле крыльца, и брызги воды разлетелись во все стороны.
— Все, что тебе нужно знать, — произнес Сергей Владимирович, — это что моя дочь и будущий внук не останутся без защиты. Тебе придется придумать обходные пути, чтобы видеться с ребенком, если, конечно, тебе это надо.
Он сел в машину и крепко сжал руль.
— Едем домой, папа, — сказала Галя.
После того как они уехали, началось самое интересное. Казалось бы, угроза осталась позади, но реальность оказалась не менее жестокой. Галина решила проверить, как обстоят дела с городской квартирой, которую она сдавала.
Оказалось, что квартиросъемщики, которых Саша сам якобы подбирал сам, были его родственниками. Никакого договора аренды подписано не было — "не стоит усложнять", говорили они. А платили они… ничего. Зато портили имущество: обои были какими-то грязными, на полу остались глубокие царапины, сантехника была изуродована, а в кухне можно было разводить костер, насколько было плачевное ее состояние.
Галина была в ужасе. Сердце сжималось от несправедливости, от того, что Саша снова обманул ее. Без долгих размышлений она позвонила отцу Сергею Владимировичу, который мгновенно понял всю серьезность ситуации. На следующий день, с полицией и с решительной хваткой, он выгнал квартиросъемщиков, забрал ключи и начал приводить квартиру дочери в порядок.
Галина в это время жила у родителей, которые поддерживали ее всем, чем могли. Вскоре она родила здоровую девочку Вику. Маленькая, с розовыми щечками и голубыми глазами она сразу завоевала сердце матери.
Параллельно происходило судебное разбирательство с Сашей. Галина не присутствовала на бракоразводном процессе — она была в роддоме, но ее мать Валентина Ивановна ходила вместо нее и подробно рассказывала, что происходит.
Саша пытался претендовать на квартиру Гали, но делить было нечего — они прожили вместе всего год. Алименты он теперь должен был платить не только на ребенка, но и на содержание Галины, пока та находилась в декрете.
И вскоре всплыло страшное открытие: у Саши уже была дочь от случайной связи. Ребенку требовалась пересадка сердца, и Евгения Дмитриевна вместе с одним сомнительным доктором планировала использовать сердце маленькой Вики.
Официально это сделать было невозможно, но замысел был жутким. Галина узнала об этом от матери и почувствовала, как холод проходит по позвоночнику: теперь она поняла, насколько опасен был Саша.
Развод был оформлен быстро, юридически чисто, без ее присутствия, и Галина могла наконец свободно дышать. Но на годы вперед осталась тревога за Вику: казалось, что Саша выслеживает ее дочь и в любой момент может попытаться забрать.
Галя берегла ребенка, как зеницу ока: отвозила на учебу, забирала, никогда не оставляла без присмотра. Всегда рядом были родственники или друзья, надежные люди, которые смогли бы защитить ее.
Со временем Саша уехал в другой город, оставив Евгению Дмитриевну заботиться о своей больной дочери. Алименты он перестал платить, и никто не знал его точного местоположения и не мог найти. Галя рано вышла на работу, чтобы содержать себя и Вику. Это было нелегко, но родители продолжали поддерживать: бабушка с дедушкой помогали по дому, привозили продукты, присматривали за Викой.
Галя научилась быть сильной, самостоятельной и бдительной. И хотя годы до совершеннолетия Вики были полны тревоги, страхи постепенно сменялись уверенностью: она могла защитить дочь, обеспечить ей безопасность и счастливое будущее.
А когда Вика подросла, Галя поняла, что сама сделала невозможное — выстояла, сохранила любовь и жизнь маленькой девочки. Это был конец ужасного родства и начало новой, честной и полной заботы жизни.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал. Читать истории теперь еще удобнее!