Люди бывают двух типов: приспособленцы, которые по поводу и без повода лижут одно место начальству, при всяком случае прикладывают руку к козырьку и кричат «Будет исполнено!», они часто предают начальство, которое теряет власть, отворачиваются от друга, которому клялись в вечной дружбе, когда друг теряет свое положение в обществе по той или иной причине; а есть люди со стержнем — принципиальные, которые не прислуживают начальству, а служат делу, не предают людей, не боятся высказать своё мнение, даже если им самим это может повредить, и если все вокруг отказались от товарища, который «упал», т.е. потерял должность, попал в опалу и т.д., они осмеливаются поддерживать этого человека. Если взять категорию людей, которые по роду деятельности обитают наверху социальной лестницы, то первых — приспособленцев будет подавляющее количество. Герой книги, на которую я пишу отзыв, принадлежит ко второй группе — тотальному меньшинству. Выделяю особо категорию тех, кто «наверху социальной лестнице», потому что там наглядно всё видно. У «простых людей» в условиях их быта содержится меньше поводов для проявления подобных поступков.
Если я когда-нибудь слышал имя Петра Машерова, то его имя выплывало вместе с интересующими меня вопросами, которые решались положительно, причем непосредственно при его содействии. На фоне общего загнивания страны во времена Брежнева руководитель БССР выглядит эдакой «белой вороной». Например, меня впечатлил такой факт (жаль, что в этой книге об этом нет ни слова): когда Всеволод Кочетов написал роман «Чего же ты хочешь?», отдельной книгой он был напечатан только в Белоруссии, благодаря личному содействию Петра Машерова. Правда напечатанный тираж быстро куда-то исчез. Это было единственное книжное издание этого романа.
Подумал, надо бы почитать какую-нибудь книгу о нем. В интернете обнаружил лишь две книги. Выбор пал на книгу Славомира Антоновича.
Славомир Антонович — советский и белорусский писатель, юрист, публицист, автор исторических романов — «Призраки Можейковской крепости», «В августе 91-го…», «Черный омут Немана», «Диверсант Сталина», автор документальных книг — «Приговоренные к расстрелу», «Жизнь вне закона», «Ушедшие в бессмертие», «Судьба до востребования», «Узники Пищаллова замка».
Как сказано в аннотации, «это единственная книга, которая основана на подлинных документах, архивных источниках», но так как это «исторический роман», то поверим автору на слово, ведь в данном случае он не обязан указывать номера документов и названия архивов.
Книга охватывает всю жизнь Машерова. Начну с недостатка: автор непоследовательный в хронологии — очень много перепрыгиваний, как в будущее, так и в прошлое, непоследовательный тематически, например, взять условно такую тему «Машеров и творческая интеллигенция»: была попытка в одной главе это все поместить, но частично эта тема мелькала в других главах. Нет ощущения целостности повествования.
Но книга очень информативная и достаточно увлекательно написана.
Петр Миронович Машеров был Первым секретарем компартии республики Беларусь с 1965 по 1980 год. Он погиб в автокатастрофе в возрасте 62 лет.
Антонович приводит слова Эдуарда Нордмана, белорусского партизана, генерала КГБ, отрывок из которых я с удовольствием процитирую:
«Он был тем Человеком, к которому тянулись люди, потому что знали: поймёт, справедливо рассудит, поможет. Жизнь Петра Машерова — это пример для живущих сегодня и пример для тех, кто будет жить после нас.»
Кстати, Эдуард Нордман ещё будет упомянут в книге в связи с его деятельностью в должности председателя КГБ Узбекистана. Он хорошо знал Машерова: какое-то время он был начальником управления КГБ Минской области. Тем самым заслуживают внимания его слова, которые он написал Антоновичу насчет этой книги: «Вы сделали благородное дело, написав правдивый роман — летопись о человеке, имя которого будут помнить благодарные потомки и в XXI веке.»
Что при содействии Машерова было создано в республике? По всей книге рассыпано множество фактов. Еще будучи первым секретарем Брестского обкома партии, он проявил необычайно бурную деятельность: это строительство промышленных предприятий, введена в строй первая очередь Пинской ТЭЦ, расширены мощности Брестской электростанции, началось строительство Березовской ГРЭС, введение в эксплуатацию 67,8 тысяч квадратных метров жилья, а также поднял уровень сельского хоз-ва, которое по многим показателям было выше республиканских.
Уже про период его работы Первым секретарем КПБ А. Я. Масальский, бывший заместитель постоянного представителя при Совете Министров СССР, вспоминал:
«Машеров зачастил в Москву, когда в Белоруссии начала развиваться химическая промышленность, строились отраслевые предприятия в Могилёве, Полоцке, Мозыре. За пятилетку был возведен комплекс радиотехнических заводов, расширены мощности химической индустрии, приборостроения и радиотехники. Республика дала в 1970 году 49 процентов калийных удобрений, выпущенных в стране.
Машеров предугадывал далеко вперёд развитие тех или иных отраслей народного хозяйства. В Белоруссии по его инициативе начали создавать кабельную промышленность, позднее — приборостроение.»
По его рекомендации привезли и стали разводить высокопродуктивную голштинскую породу скота. Вообще он пристально следил за развитием сельского хозяйства. Так как он лично объезжал/облетал различные районы республики, он много общался с рядовыми работниками и знал об их проблемах и настроениях. Замечая, что люди не особо горят социалистическим соревнованием, он задумал поделить с/х районы на четыре группы с учетом экономического положения, природных условий, качественных оценок почвы, обеспеченности трудовыми ресурсами. Соревнование стало реальным.
Большая заслуга его в создании издательств «Мастацкая літаратура», «Юнацтва», «Белорусская Советская Энциклопедия» — «самое крепкое в СССР: столько разных энциклопедических справочников, как у нас, не выпустили ни в одной советской республике.»
«Он поощрял фундаментальные исследования, добивался крупных вложений в науку, часто бывал на общих собраниях и заседаниях президиума Академии наук БССР, в академических институтах и лабораториях. При его активной поддержке были созданы академические институты электроники, технической кибернетики, открылся радиотехнический, другие высшие учебные заведения. И то, что белорусская наука развивается на высоком уровне, во многом его заслуга.»
Огромнейший список составляет то, что построено в последние годы его жизни. Естественно, повысился материальный и культурный уровень народа.
Упомяну лишь начало строительства Минского метро. Первая свая была забита 16 июня 1977 года. Евгений Спицын в своем ролике о Машерове говорил, что это был уникальный случай, когда разрешили строить метро в городе с населением менее миллиона человек.
Много внимания уделял культуре.
«Курган Славы» — он поставил задачу, чтобы он был выше Кургана при Ватерлоо, в нем не должно быть повторений традиционных памятников. По его предложению была сделана лестница. Авторы проекта говорили, что такую лестницу построить невозможно, но Машеров сделал математические вычисления и убедил, что возможно.
Брестская крепость. При нем ей было присвоено звание «Крепость-герой» и она стала мемориальным комплексом.
Мемориальный комплекс Хатынь. Машеров предложил скульптору С. Селиханову поехать в Хатынь и найти там старика Каминского (единственного человека оставшегося живым после уничтожения жителей села гитлеровцами). Машеров: «Мне кажется, это тот человек, который может стать прототипом памятника всем жертвам фашизма».
При Машерове Минску присвоено звание Города-героя. Это была та еще эпопея — убедить Политбюро. Убедили: были документы связанные с подвигом Минского подполья, написали книги, сняли 6-серийный фильм. Не сразу фильм дошел до Брежнева — притормозил это дело Николай Подгорный (было это в 1971 году). Подгорный был тогда членом Политбюро и Председателем Президиума Верховного Совета СССР. Какими он соображениями руководствовался, трудно сказать… Однако он выходец из УССР и в 1957-1963 годах сам был первым секретарем ЦК КП Украины. Тут я не знаю, может соперничество, зависть и прочее?
В итоге, когда фильм, благодаря Подгорному, пролежал на полке три года, Машеров предложил Брежневу посмотреть фильм. Брежнев предложил членам Политбюро: «Давайте завтра посмотрим вместе». Посмотрели… Упрямый Машеров встал и обратился к Брежневу: «Леонид Ильич, у вас давно лежит проект Указа о присвоении Минску звания города-героя. Поддержите, пожалуйста».
«Возражения есть?» — спросил Брежнев у членов Политбюро. Все молчали. Даже Подгорный как воды в рот набрал.
«Тогда будем считать, что решение принято.» — сказал Брежнев и пожал Машерову руку.
Но это ещё далеко не всё! 26 июня 1974 года указом Президиума Верховного Совета СССР Минску было присвоено почётное звание «Город-Герой» с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Но, как говорится, обещанного три года ждут. И вот, наконец, случилось: «25 июня 1978 года, через четыре года после указа о награждении Минска, приехал в Белоруссию Леонид Брежнев» — вручать обещанное. Ох, забавно Антонович рассказал об этом дне! Но едем дальше.
А с Тулой было всё значительно быстрее. Почётное звание «Город-Герой» Туле было присвоено 7 декабря 1976 года. В январе 1977 Брежнев позвонил первому секретарю Тульского обкома и спросил, как он смотрит на то, если Брежнев приедет в январе вручать «Золотую звезду». Первый секретарь (я его имя не помню, а в книге не могу найти это место, так как есть проблема с композицией/строением содержания — всё щедро рассыпано по разным «углам») Тульского обкома говорит, что как-то неудобно перед Машеровым, что тот уже два года ждёт вручения. На что Брежнев говорит: пусть ещё три года Машеров веничком город обметает.
Вот ещё случай: первому секретарю компартии Узбекистана Ш. Рашидову вручали Звезду Героя Социалистического Труда через неделю после указа в Кремле в присутствии всех членов и кандидатов в члены Политбюро, транслировали это «событие» на всю страну. А Машерову — через пять месяцев в зале приёмов ЦК КП Белоруссии. Внимание! Вручили в честь шестидесятилетия со дня рождения! Это ли не унизили человека?
Антонович пишет, что Рашидов был любимчиком у Брежнева. Узбек щедро задаривал подарками Политбюро. Возили их вагонами. А что им взять с Беларуси?
В книге есть очень интересный момент об Э. Нордмане, который был какое-то время председателем КГБ Узбекистана, работал с Рашидовым. Они не сработались. Прямой, открытый и честный Нордман пришелся не по душе первому секретарю Узбекистана. Только волевым решением Брежнева удалось Нордмана убрать из республики: мешал «зараза». Совсем другие отношения были у Нордмана с Машеровым — Машеров его ценил.
Но почему Брежнев недолюбливал Машерова? Какой был Машеров во взаимоотношениях с Москвой? Обильно процитирую заинтересовавшие меня моменты, которые показывают характерную черту Машерова. Отдельные места у Антоновича: то Брежнев приближал Машерова, то отдалял — ничего не объясняют.
Вспоминает младшая дочь Елена:
«Однажды на пленуме ЦК КПСС отец выступил с острой речью. Несколько фраз имели критическую направленность. Вокруг него образовался в тот день вакуум — об этом потом мама рассказывала. Все проходили мимо, боялись подойти к нему. Считали, что отца снимут с должности…»
«Во многих республиках при подготовке статей, докладов на пленумы из библиотек изымались белорусские газеты с «машеровскими» речами.
В приёмную Первого секретаря часто звонили помощники Леонида Брежнева и недовольно выговаривали:
— А что это ваш Машеров полез не туда? Неужели недостаточно сказал наш Генеральный?..
Их возмущало, что белорусский лидер не любил стереотипов, строил доклад по-своему. Его выступления получались яркими, насыщенными фактами, философско-публицистическими. Правда, ради формальности и обязательной атрибутики, которых требовали «сверху», по традиции он часто упоминал и имя Брежнева.»
«В разговорах с секретарями ЦК КПБ Машеров открыто критиковал Брежнева за бездействие, которое всё больше и больше погружало нашу страну в застой, способствовало топтанию на месте. Он часто повторял: «Брежнев спит себе в шапку, а дело разваливается». Об этом, понятно, докладывали генсеку. Ему не нравился темпераментный белорусский лидер, его напряженный стиль работы. Хотя на людях тот старался быть приветливым с Брежневым, иногда излишне угодливым…»
«В глубине души Машеров понимал, что Брежневу не хватало многих качеств и знаний для руководства такой державой, как Советский Союз.»
Слова Машерова: «Закономерности нашего общества мы как следует не изучили. Если бы мы научились использовать хотя бы 15 процентов преимуществ социализма, вырвались далеко вперед. К сожалению, все мы не проникли в суть нашей социалистической системы, которая может нести гигантский творческий потенциал».
«Однажды он высказал такую мысль: «То, что мы делаем, — это далеко не социалистическое». Объяснял, что «холодная» война, страх перед угрозой нападения заставляют нас жертвовать многими человеческими ценностями, чтобы сохранить мир. Но он всегда был за то, чтобы договориться с капиталистическими странами о совместном сокращении вооружения. Яи предостерегал:
— Иначе не выдержим гонки, которую нам навязывают!
В душевном порыве сказал:
— Так жить дальше, как мы живём, нельзя, надо заново строить социализм…
В его мыслях была социалистическая перестройка, формирование такого механизма развития общества, в котором каждый человек реально чувствовал бы себя хозяином своей страны.»
«Часто в разговорах, — говорила Полина Андреевна (Машерова), — муж жалел, что нет такого человека — идеала, лидера партии.»
«Машеров не принадлежал к тем людям, которые после каждого указания из Москвы сразу же прикладывали руку к козырьку: будет сделано! У него всегда был свой взгляд, своё отношение к тому или иному вопросу, он старался изложить свою позицию, которая не совпадала с линией ЦК КПСС.»
Скажем так: Машеров был неспокойный человек (в хорошем смысле слова), очень творческий и критически мыслящий, который горел делом и умел добиваться результатов. Система, выстроенная Брежневым, как известно, выродилась в застой.
«Вокруг Брежнева, по утверждению Михаила Зимянина, сложилась штатная группа из помощников, разных неофициальных советников во главе с Цукановым и Александровым. Именно к ним стекалась вся информация, предназначенная для руководителя державы, именно здесь она сортировалась на «нужную» и «ошибочную». Ближайшее окружение, собственно, и определяло отношение Брежнева к людям и делам. Несмотря на то что он был больным, всякое выступление с критическими замечаниями насчёт нашего отставания, даже самый незначительный намёк на серьёзную принципиальную критику воспринимал с враждебных позиций… Неслучайно ряд умных деятелей именно тогда оставили свои должности, которые заняли люди более слабые, зато лично более близкие к Брежневу.
Не его вина, что тяжело заболел. Виноваты, скорее всего, члены Политбюро ЦК КПСС, кто его именем решал свои собственные вопросы. <…>
Если пролистать газеты тех лет, то нельзя не заметить, как в верхнем эшелоне власти шли кадровые перестановки, многих «ершистых» заменяли на более рассудительных, хотя и более слабых в профессиональном отношении. Личная преданность кадров всё больше поднималась в цене.»
За что народ любил Машерова?
Он был душевный, всегда откликался на просьбы, любил людей, заботился о них.
Что-то сухо выходит… Я лучше процитирую несколько мест и приложу характерные фотографии.
Вспоминает младшая дочь Елена:
«Он не был упрямым человеком. Если аргументированно доказывали ему, что можно поступить иначе, он через какое-то время соглашался».
В одной из поездок по районам он обратился к местному секретарю: «А мы у тебя пообедаем?»
«В скромном райцентровском ресторанчике его пытались пригласить в небольшой уютный кабинет, но он возразил:
— Пообедаем в общем зале.
А в зале было пусто. Машеров нахмурился:
— Это что — из-за меня?
— Да нет, — горячо возразили официантки, — у нас, как и положено, санитарный час.
<…> Вскоре санитарный час кончился, и в зале появились посетители. Они с нескрываемым удивлением, не веря своим глазам, посматривали на скромное застолье с участием Первого секретаря КПБ.»
«Он не давил на личность, а убеждал. Умел просто и доходчиво разговаривать с людьми, завораживал своей искренностью, душевной и неподдельной добротой, чуткостью и заботой о них.»
«Журналист Андрей Колос рассказывал, как вручали Петру Мироновичу новый партбилет №13 во время обмена партдокументов. К нему в кабинет зашел Н. Дубовец, первый секретарь райкома, чтобы что-то уточнить.
— Петр Миронович, а когда можно прийти к вам, чтобы вручить партбилет? — спросил он после беседы.
— Как это прийти, Николай Азарович? — вместо ответа переспросил Машеров. — Я что, дороги в райком не знаю? Сам приеду, там и билет вручите, заодно и с работниками встречусь.»
В книге очень много интересных мест, где образно видно, какой он был человек. Я не знаю, загорится ли кто читать книгу о «каком-то» Машерове, поэтому считаю необходимым передать здесь основные моменты.
Роман Катужанец, ответственный работник ЦК КПБ, вспоминал первую свою встречу с Машеровым у него в кабинете: в кабинете у Машерова за стёклами полок виднелось полное собрание сочинений Толстого в 90 томах (1928-1958). Сорок минут длилась беседа, из них 30 минут шел разговор о Льве Толстом. Довольно-таки необычный выбор для партийного работника, когда в кабинетах обычно держали тома Маркса, Энгельса и Ленина.
«Увлекался оперной музыкой. Любимые певцы Е. Образцова и С. Лемешев.» Это вам не Любэ любить.
«Машеров не любил кабинетной работы. Его можно было встретить в самых неожиданных местах. Однажды он навестил Комаровский рынок, ходил, разговаривал с людьми. Иногда его останавливали на улице с какой-нибудь просьбой, и он принимал решение… И так всегда — не отрывался от людей, — шёл не в кабинеты начальников, не в райкомы и райисполкомы, а на поле к комбайнеру, на ферму — к дояркам. Хотел знать настроения, взгляды рядовых тружеников. На автомобиле добирался в самую «глубинку».
А взять «вертолётную эпопею». Машеров установил такой режим: два раза в год в обязательном порядке он облетал все 117 районов республики. Один раз — весной, когда шла посевная компания и второй, когда начиналась уборка урожая зерновых, картофеля и других культур. Министру сельского хозяйства БССР или его заместителю приходилось давать пояснения и отвечать на вопросы Машерова, членов рабочей группы о посевной или уборочной компании: как обеспечены хозяйства семенами, сельхозтехникой, удобрениями и т.д. Это была реальная и живая работа, позволяющая оперативно решать все проблемы, так как всегда можно было рассчитывать на помощь Первого секретаря ЦК.»
Машеров считал, что партийное руководство «особенно дало маху» в воспитании людей, позволив им строить дачи. Машеров: «Если человек думает о даче, он не может думать про работу». Писатель Иван Шамякин вспоминал: «Я не назову другого руководителя, который бы так одержимо выступал против частной собственности… Машеров своей собственности, кроме мебели и одежды, не имел. Бросить в него за это камень, думаю не посмеют самые ярые сторонники приватизации».
Антонович утверждает, что в БССР ни одного диссидента не посадили в тюрьму и не выгнали из республики.
«Писатели подчеркивали отличительную черту Машерова — интеллигентность. Она была во всём его поведении, в самой сути как человека, как представителя родного народа. Крестьянский сын, знавший грубую цену земного труда, он искренне тянулся к тонким духовным богатствам, своей немалой властью старался помогать их умножению, заботился о талантах и равноправно, без высокомерия и заискивания, дружил с ними.»
Антонович пишет, что ему рассказывали, что в Минск из Москвы приезжала группа кинематографистов во главе с Сергеем Герасимовым. Машеров пригласил их к себе на приём. Гости вышли от Машерова в неописуемом возбуждении. Они шли отдать дань этикету на 15 минут, а проговорили три часа об искусстве и кино, причем на том высоком интеллектуальном уровне разговор поддерживал лишь Герасимов.
Интересный факт о популярности Машерова за рубежом. Жаль, что название журнала не указано. Он ссылается на рассказ народного художника Анатолия Аникейчика:
«В 1973 году мы с драматургом Андреем Макаёнком были приглашены в США — в Арроу-парке Нью-Йорка открывался бронзовый бюст белорусскому песняру Янке Купале. Сотрудники постпредства Советского Союза показали нам любопытный документ — журнал с тестами. В Америке шла предвыборная кампания, и в журнале среди других был задан довольно-таки неожиданный тест-вопрос: «Кто из зарубежных деятелей мог бы стать президентом США?»
Среди кандидатов в президенты фамилия Петра Машерова стояла в первом ряду…»
Когда Фидель Кастро приезжал в СССР, на вопрос: «С кем бы вы хотели встретиться?», непременно отвечал: «С Мачеровым».
Интересно, как Машеров вёл себя за рубежом.
К поездкам готовился тщательно.
«Перед поездкой ему выдавали специальные московские инструкции о том, как вести переговоры. Но поскольку он был кандидатом в члены Политбюро, инструкции носили общий характер, не детализировались. Рядом с ним обычно находились советники МИД СССР. Он отодвигал в сторону все служебные папки и вел дискуссию. Тем самым ставил в сложное положение переводчиков, которые имели заранее приготовленные тексты.»
«Он говорил столько, сколько хотел, и то, что хотел. Это раздражало чиновников МИДа. <…>
Это был человек, который не укладывался ни в какие протокольные рамки.»
"Мы служим людям, в это самая высокая должность, которая предназначена человеку..." — говорил Пётр Машеров.
Он не ставил во главу угла "личную преданность", а руководствовался исключительно "интересами дела".
Как-то я проходил мимо "Межмуниципального управления МВД", а там на стене здания огромный рисунок — какой-то человек в камуфляже, в балаклаве и рядом надпись "Служим России, служим закону!" Чувствуете разницу?
Вообще, законам люди не служат, а их соблюдают. Или "блюсти законы" — следить за исполнением законов. Служат люди определенному классу. Из этой надписи нельзя заключить, что они служат народу. Государство — это инструмент насилия. Инструменту служить нельзя — инструмент — это средство. Тот класс, который владеет этим "инструментом", тому они и служат.
Пётр Миронович Машеров с полной самоотдачей служил классу рабочих и крестьян. Его жизнь, его отношение к людям, его методы руководства заслуживают тщательного изучения. Всё познаётся в сравнении. Если хотите научиться отличать: человека дела от балабола, коммуниста от псевдо-коммуниста, руководителя от разгильдяя, принципиального человека от приспособленца, то биография Петра Машерова — это маяк, на который можно уверенно ориентироваться.