Глава 4: Ржавый рассвет
Первый день на «Бродяге» начался не с боя тревоги, а с оглушительного, мерзостного скрежета где-то над головой, от которого содрогнулись все переборки. Я вскочил с узкой койки в своей новой, крошечной каюте, инстинктивно потянувшись к бластеру, которого не было. Сердце бешено колотилось, выдавая старую привычку — ожидать атаки.
Но за дверью не было ни криков, ни беготни. Лишь чьё-то сонное ворчание: «Зориан, чёрт бы тебя побрал, опять эта проклятая система вентиляции!»
Это был не бой. Это была жизнь.
В столовой, пахнущей пережаренным синтезатором белка и машинным маслом, нас уже ждала Лекса. Она сидела за столом, в её движениях всё ещё читалась осторожность, но цвет лица был уже лучше. На ней был такой же поношенный комбинезон, как и на мне.
«Спишь как сурок, Кел, — хмыкнула она, отодвигая в сторону пустую миску. — Я уже два часа как на ногах. Зориан сказал, чтобы мы нашли его в машинном отделении после завтрака. Говорит, найдёт нам... «вводную работу».»
Её тон был лёгким, но во взгляде я прочитал то же напряжение, что чувствовал сам. Мы играли роли. Каждое слово, каждый жест нужно было продумывать. Мы были актёрами на самой опасной сцене.
Машинное отделение «Бродяги» оказалось настоящим металлическим сердцем корабля — многоуровневым лабиринтом из труб, генераторов и шипящих клапанов. Воздух был густым от пара и озона. Зориан, испачканный в чём-то тёмном, копался в панели управления одним из старых гравитационных стабилизаторов.
«А, новобранцы! — крикнул он, не отрываясь от работы. — Прекрасно. Лекса, у тебя, говорят, руки золотые. Держи. — Он сунул ей диагностический сканнер. — Считай, это твой вступительный экзамен. Эта бандура капризничает третью неделю. Найди, в чём дело, не разнеся при этом полкорабля.»
Лекса взяла сканнер, и в её глазах вспыхнул азарт, который я не видел со времён наших учебных полётов. Она погрузилась в работу, её пальцы летали по панели, а Зориан наблюдал за ней с одобрительным прищуром.
«А ты, Кел, — он повернулся ко мне, — силёнок, я смотрю, не занимать. Пойдём, поможешь мне с разгрузкой. Прибыл груз с одной из нейтральных станций. Нужно кое-что... перераспределить.»
«Перераспределить» оказалось эвфемизмом для контрабанды. Мы с Зорианом и парой его людей — угрюмым краснокожим бруталом по имени Грох и юрким техником-гномом — провели несколько часов, перемещая ящики с немаркированным оружием, медикаментами и странными технологическими артефактами из официального грузового отсека в потайные ниши по всему кораблю. Это была изматывающая, физическая работа, но она давала мне уникальную возможность изучить «Бродягу» изнутри. Я видел скрытые люки, замаскированные панели, ловушки. Этот корабль был не просто транспортником. Он был крепостью, лабиринтом, полным сюрпризов. И с каждым перенесённым ящиком я чувствовал, как тяжёлый камень тревоги в груди понемногу сдвигается. Здесь, в этом хаосе, среди этих людей, у нас был шанс.
Вечером, отмывая с рук машинную смазку в общей умывальной, я столкнулся с Грохом. Краснокожий гигант молча смотрел на меня несколько секунд, его взгляд был подобен сканеру. «Ты неплохо справляешься, новичок, — наконец прорычал он. — Для того, кто пахнет палёной обшивкой и страхом.» Он не ждал ответа, развернулся и ушёл, оставив меня с мыслью, что скрыть наше прошлое от таких, как он, будет сложнее, чем от сканеров Альянса.
Вернувшись в мою каюту, я застал там Лексу. Она сидела на полу, прислонившись к стене, и смотрела на свои руки. «Стабилизатор, — сказала она без предисловий. — Это была не поломка. Кто-то... встроил в его схему блокирующий код. Почти невидимый. Словно кто-то хотел, чтобы мы в самый неподходящий момент потеряли гравитацию в хвостовом отсеке.»
Ледяная струя пробежала по моей спине. «Диверсия? На «Бродяге»?» «Или тест, — она посмотрела на меня. — Зориан наблюдал за каждым моим движением. Когда я обошла блокировку, он просто кивнул, сказал «хорошая работа» и ушёл. Как будто так и должно было быть.»
Мы молча смотрели друг на друга, понимая, что это значит. Доверие здесь нужно было не просто заслужить. Его нужно было ежедневно доказывать. Кто-то на борту мог быть не тем, за кого себя выдаёт. Или сам Зориан проверял нас на прочность, готовя к чему-то большему.
Позже, когда я уже пытался заснуть под мерный гул корабельных систем, в моём скроллере появилось короткое, незашифрованное сообщение от неизвестного отправителя. Всего одна строка:
«Спокойной ночи, Кел. Спите крепче. В космосе много ушей.»
Сообщение самоуничтожилось через секунду. Я лёг на спину, уставившись в потолок. Мы нашли убежище. Но безопасность здесь была иллюзией. Четвёртая глава нашей жизни началась, и она обещала быть не менее опасной, чем все предыдущие.
Глава 5: Шёпот в трубах
Сообщение не давало мне покоя всю ночь. «Много ушей». Это была не угроза, а констатация факта. «Бродяга» дышал, жил, и каждая его стальная жила могла скрывать как друга, так и врага. Утром я поделился этим с Лексой, пока мы завтракали.
«Значит, мы не параноики, — тихо заключила она, разминая больное плечо. — Значит, мы просто внимательны. — Она отпила глоток синтезаторного кофе и поморщилась. — Нужно вести себя естественно. Работать, учиться, не высовываться. Но ко всем прислушиваться.»
Наш «вводный курс» продолжился. Зориан поручил мне помогать Гроху с обслуживанием внешних сенсорных решёток — работа за бортом, в скафандрах, в леденящей пустоте. Это было медитативно и опасно одновременно. Грох оказался немногословным, но чертовски компетентным напарником. Он не задавал лишних вопросов, лишь отдавал чёткие команды. «Держи трос. Подай резак. Не лезь под ноги.» И я слушался.
Во время одного из таких выходов, когда мы закрепляли новую антенну на корпусе, его голос прозвучал у меня в шлеме, лишённый обычной грубоватости: «Эй, новичок. Вижу, ты с бластером обращаться умеешь. И движешься не как техник. Слишком собранно.»
Моё сердце пропустило удар. «Служба безопасности на моём старом сухогрузе, — выдавил я заранее подготовленную легенду. — Приходилось.»
Грох хмыкнул, и сквозь помехи мне почудилась усмешка. «На «Сухогрузе «Омега-7»? У них там, по слухам, охрана из одних пьяниц и неудачников. — Он сделал паузу, вдавливая антенну на место. — Ладно, не напрягайся. У каждого здесь свои скелеты в шкафу. Главное, чтобы твои скелеты не начали стрелять в спину нашим.»
Это было почти что признание. Или очередная ловушка.
Тем временем Лекса, с её талантом к электронике, быстро стала незаменимой в ремонтной команде. Она не только починила стабилизатор, но и оптимизировала энергопотребление в целом отсеке, заслужив одобрительные кивки даже от вечно ворчащего техника-гнома. Она впитывала всё об устройстве корабля, попутно собирая обрывки разговоров.
Вечером мы встретились у себя, в её каюте, которая была завалена схемами и демонтированными платами. «Я кое-что слышала, — тихо начала она. — От Заджи, врача. Она лечила мое плечо. Мимоходом обмолвилась, что у нас на борту есть «гость». Не из команды. Кто-то, кого Зориан взял на борт пару недель назад и держит в изоляции в медблоке. Никто его не видит, пищу носят. Говорят, он... не в себе.»
«Пленник? Шпион?» — предположил я. «Не знаю. Но Заджа сказала, что он постоянно что-то бормочет. Одно и то же. «Они в проводах. Они слушают».»
По моей спине снова пробежали мурашки. Слишком большое совпадение с анонимным сообщением. «Нужно выяснить, кто это, — решительно сказала Лекса. — Если он знает что-то об
розе на борту, это может касаться и нас. — Она посмотрела на меня, и в её глазах читалась та же решимость, что была перед прыжком с Артефактом. — Медблок находится рядом с каютой Заджи. Сегодня ночью дежурит стажёр. У нас есть шанс незаметно проникнуть внутрь.
Это было безумием. Нас только что предупредили о слежке, а мы сами лезли в самое сердце потенциальной опасности. Но альтернатива — сидеть сложа руки и ждать, пока невидимая угроза нанесёт удар — была хуже.
«Хорошо, — согласился я, чувствуя, как адреналин снова начинает разгонять кровь. — Но только разведка. Никаких контактов. Смотрим и уходим.»
План был простым до безрассудства. Используя знание вентиляционных шахт, которое я начал понемногу изучать, мы должны были проникнуть в технический отсек за медблоком, откуда через смотровое окно можно было увидеть палату изолятора.
Ночь на «Бродяге» была не тише дня, просто шумы становились другими. Глухое гудение систем, скрип металла и изредка — шаги дежурного. Мы двигались как тени, прижимаясь к стенам. Лекса отключила несколько камер по маршруту, используя уязвимости, которые она обнаружила за последние дни. Её пальцы летали по портативному терминалу — она была в своей стихии.
Вот и решётка вентиляции. Я открутил её почти бесшумно. Позади был тесный, пыльный тоннель, пахнущий озоном и пылью. Мы проползли несколько метров, и вот оно — смотровое окно, маленькое, забранное прочной сеткой.
В палате был полумрак. На койке сидел человек. Вернее, то, что от него осталось. Он был худ до неузнаваемости, его руки были пристёгнуты мягкими ремнями. Он не метался, а сидел неподвижно, уставившись в стену. Его губы беззвучно шевелились.
Лекса приложила к стене небольшой усилитель аудио. Сначала мы услышали лишь прерывистое дыхание. А потом... шёпот. Тихий, монотонный, полный безумия и ужаса.
«...они в проводах... везде... не доверяйте системе... не доверяйте эху... они слышат мысли... они видят сны... они уже здесь... они уже здесь...»
Я почувствовал, как холодеет кровь. Это был не просто бред. В его словах была пугающая, искажённая логика. Он повторял то, о чём нас предупреждали.
И вдруг... он замолчал. Медленно, очень медленно, его голова повернулась. Пустой, ни на чём не сфокусированный взгляд уставился прямо на нас, на тёмный окулус смотрового окна. Его губы растянулись в беззвучной, жуткой ухмылке.
«Они... смотрят...» — прошептал он.
Мы отпрянули от окна как ошпаренные. Сердце колотилось где-то в горле. Это была не просто разведка. Мы столкнулись с чем-то, чего не понимали. И это что-то, судя по всему, знало о нашем присутствии. Охота, о которой говорил Зориан, уже шла. И враг, возможно, был не там, где мы его ожидали найти.
Мы отползли от окна вглубь вентиляционной шахты, затаив дыхание. В ушах всё ещё стоял тот шёпот и эта нечеловеческая ухмылка. «Они смотрят». Слова параноика или... предупреждение?
«Надо выбираться, — прошептала Лекса, её лицо в тусклом свете аварийных ламп было бледным. — Сейчас же.»
Мы поползли назад, и каждый скричок металла под нами казался оглушительным грохотом. Я ожидал, что в любой момент сзади раздадутся шаги, крики, тревога. Но было тихо. Слишком тихо.
Когда мы выбрались из вентиляции и поставили решётку на место, по коридору послышались мерные, неторопливые шаги. Мы прижались к стене в тени, затаившись. Из-за угла вышел Зориан. Он не нёс дежурство, он просто шёл, словно прогуливался. Его взгляд скользнул по стене как раз в том месте, где мы только что были. Он не остановился, не повернул голову. Он просто прошёл мимо, оставив за собой тяжёлое, невысказанное предупреждение.
Мы молча добрались до своих кают, не проронив ни слова. Дверь моей каюты закрылась с тихим щелчком, и я прислонился к ней, пытаясь унять дрожь в руках. Это не было совпадением. Его появление в этот момент, в этом месте. Это был знак. Он знал. Он всегда знал.
Утром всё шло как обычно. Скрежет систем, ворчание команды за завтраком, новые задания. Зориан был таким же, как всегда — немного уставшим, немного ироничным. Ни намёка на прошедшую ночь. Это было хуже, чем если бы он устроил нам разнос. Эта тишина была громче любого крика.
Нам с Грохом выпала задача починить сенсоры на нижней палубе. Мы работали молча, пока он внезапно не отложил свой плазменный резак. «Слышал, вы вчера интересовались нашим... гостем, — сказал он, глядя куда-то в сторону панели управления. Его голос был низким и ровным.
Ледяная волна прокатилась по мне. «Я не...» «Не надо, — он прервал меня, наконец посмотрев прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым и знающим. — На «Бродяге» стены не только ушами, но и глазами растут. Просто запомни, новичок. Этот человек... он был агентом Конкордиата. Лучшим. Его послали внедриться в одну из структур, связанных с Иным Приливом. Он вернулся... один. И не таким. То, что с ним случилось, сломало не тело. Сломало разум. Зориан забрал его, потому что он единственный, кто выжил после такого близкого контакта.»
Грох наклонился ближе, и его следующая фраза прозвучала как похоронный звон. «И он всё ещё пытается им что-то передать. Тот, кто был вчера в вентиляции... возможно, он уже слышит вас.»
Слова Гроха повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как дым. «Он всё ещё пытается им что-то передать.» Значит, тот шёпот в изоляторе был не просто бредом. Это был сигнал. И мы, сами того не ведая, могли стать его антенной.
Остаток дня я провёл в оцепенении, механически выполняя работу. Каждый щелчок системы, каждый мерцающий светодиод казался зловещим. «Они в проводах». Теперь эта фраза обрела новый, ужасающий смысл.
Вечером я поделился услышанным с Лексой. Она слушала, не перебивая, её лицо становилось всё суровее. «Значит, Иной Прилив — это не просто армия, — тихо проговорила она, когда я закончил. — Это... инфекция. Информационная. Они не просто захватывают миры. Они переписывают саму реальность, искажают её под себя. И этот бедолага... он стал передатчиком.»
Она встала и начала нервно ходить по каюте. «Кел, мы не можем просто ждать. Если Грох прав, и этот сигнал идёт с корабля, то Альянс уже наверняка запеленговал нас. Или... что хуже... сам Иной Прилив знает, где мы. Нам нужно поговорить с Зорианом. Открыто.»
Идти к нему было страшно. Это означало признаться в нашем ночном вылазе, показать, что мы не доверяем его методам. Но делать нечего — ставки были слишком высоки.
Мы застали его в капитанской каюте. Он сидел за столом, изучая звёздные карты, но когда мы вошли, он отложил скроллер и посмотрел на нас ожидающе. Словно знал, что мы придём. «Говорите, — коротко бросил он. — У меня мало времени.»
Мы выложили ему всё. Наш визит в изолятор, шёпот пациента, и то, что рассказал Грох. Зориан слушал, его лицо оставалось каменным. Когда мы закончили, он тяжело вздохнул. «Грох... слишком много знает и слишком много болтает, — проворчал он. — Но он не соврал. Да, наш «гость» заражён. Но не вирусом в медицинском смысле. Его сознание... переплетено с чем-то другим. С коллективным разумом Прилива. Мы пытаемся изучить этот феномен, понять, как ему противостоять. Это наша единственная надежда найти слабость врага, которого мы даже не понимаем.»
Он встал и подошёл к иллюминатору, глядя на проплывающие звёзды. «Но вы правы в одном. Ваше присутствие здесь... и присутствие Артефакта... ускоряет события. Сканеры «Бродяги» последние 48 часов фиксируют аномальные подпространственные колебания вокруг нас. Словно что-то большое и внимательное принюхивается к нашему следу.»
Он повернулся к нам, и в его глазах горел холодный огонь. «Подготовка окончена, дети. Время прятаться прошло. Прилив находит нас. И у вас есть выбор — бежать с тем, что осталось, или остаться и попытаться использовать ваш Артефакт, чтобы дать ему бой. Решайте. Быстро.»