Иван Алексеевич Бунин поэт широкого художественного диапазона и разносторонних философско-религиозных взглядов. Более сорока его стихотворений посвящены теме ислама. Хотя произведения поэта принадлежат к реалистическому направлению русской литературы в них можно обнаружить и многочисленную символику. В стихотворениях мусульманской тематики присутствует обширная система символов. Эта символика связана с кораническими текстами, исламскими святынями, выражается в чувственном восприятии.
В апреле 1903 г. И. А. Бунин впервые отправился в Турцию. Впоследствии В. Н. Муромцева вспоминала: «Он взял с собой книгу персидского поэта Саади «Тезкират», он всегда, когда отправлялся на Восток, возил ее с собой. Он высоко ценил этого поэта, мудреца и путешественника, «усладительного из писателей». «Родившись, употребил он тридцать лет на приобретение познаний; тридцать — на странствования и тридцать — на размышления…» [2, 226]. Поэт с жадностью погрузился в культуру Востока: «Он в первый раз целиком прочел Коран, который очаровал его, и ему хотелось непременно побывать в городе, завоеванном магометанами, полном исторических воспоминаний, сыгравшем такую роль в православной России, особенно в Московском царстве» [1, 219]. Во время этой поездки и от впечатлений путешествия Иван Бунин написал несколько стихотворений среди них «Айя-София», «Тайна», «Тэмджид» и др.
В Стамбуле Иван Бунин посетил мусульманскую мечеть Айя-София, которая произвела на него сильное впечатление. Вдохновленный посещением этого храма поэт написал стихотворение, заключающее следующие строки:
Светильники горели, непонятный
Звучал язык — Великий Шейх читал
Святой Коран, — и купол необъятный
В угрюмом мраке пропадал.
Кривую саблю вскинув над толпою,
Шейх поднял лик, закрыл глаза — и страх
Царил в толпе, и мертвою, слепою
Она лежала на коврах… [2, 254].
В стихотворении Иван Алексеевич описывает древний мусульманский обряд. Это описание детально и лаконично по форме и таинственно по своему содержанию. Перед читателем предстает картина намаза в мечети. Богослужение в исламской традиции обычно проводит имам. В стихотворении же не имам, а шейх читает Коран. Обычно шейхом на Востоке называли святого, праведного человека. В Турции тех лет, когда там побывал И. А. Бунин, «Великим Шейхом» или «Шейх-уль-Исламом» называли муфтия, имеющего религиозное и светское образование и обладающего глубокими знаниями Корана.
Османская традиция, когда имам читает проповеди с мечом в руках, появилась много веков назад. Пятничная молитва в Айя-Софии, отличалась тем, что имам читал хутбу (проповедь) с мечом в руке. Этот ритуал стал традицией, восходящей к Османской эпохе в истории Турции. Он имеет различные значения в зависимости от способа обращения с мечом и места его использования. Если меч зажат в правой руке, то он показывает намерение использовать его с целью запугивания врага. Меч, зажатый в левой руке, призван вселить уверенность в союзников. В стихотворении «Айя-София» Иван Бунин описывает этот обряд, проводимый «Шейх-уль-Исламом». Меч здесь символ духовной силы, символ власти Аллаха.
В стихотворениях Ивана Бунина, написанных под впечатлением религиозных сюжетов, инструментом образного мышления зачастую выступают эмблема и символ. Это нашло отражение и в стихотворениях восточной тематики. Одно из стихотворений, входящих в круг произведений мусульманской направленности, поэт назвал «Тайна», оно посвящено знакам «Элиф», «Лам», «Мим», которыми открываются несколько сур священной книги мусульман. До сих пор происхождение этих знаков вызывает многочисленные споры, т.к. неизвестно, что это — отдельные буквы, содержащие некий шифр, или сочетания букв, смысл которых сознательно скрыт или утерян. Считается, что в них скрыты великие тайны, известные лишь аллаху, пророку и ангелам. Эти таинственные знаки и послужили эпиграфом стихотворения:
Он на клинок дохнул — и жало
Его сирийского кинжала
Померкло в дымке голубой:
Под дымкой ярче заблистали
Узоры золота на стали
Своей червонною резьбой [2, 221].
В исламской традиции меч является символом священной войны мусульман против неверных, а также означает поединок человека и его собственного зла. «Ятаган» переводится с турецкого как «укладывающий». Есть основания полагать, что ятаган был личным оружием, что находит подтверждение в надписях, которые, наряду с именем мастера, всегда несут имя владельца. Таким образом, клинок, украшенный буквами, смысл которых известен только Богу, является подарком Вышнего для борьбы с неверными, а сами загадочные буквы — эмблема тайного знания (по-арабски слово «наука» звучит «эльм» и состоит именно из указанных букв).
В стихотворении «Айя-София» поэт изобразил ритуал, где имам во время проповеди использовал меч, в стихотворении «Тайна» он раскрывает суть этого обрядового действия, обращаясь к знакам, изображенным на холодном оружии. Его владелец обладает божественной силой, благодаря заключенному в этих знаках высшему знанию:
«Элиф, Лам, Мим? Но эти знаки
Темны, как путь в загробном мраке:
Сокрыл их тайну Мохаммед...»
«Молчи, молчи! — сказал он строго, —
Нет в мире бога, кроме бога [2, 222].
Исследователь И. Таварацян приводит пример, когда Бунин употребляет в стихотворении «Тайна» «целые религиозные формулы: (Во имя Бога и пророка) [БиСМи ЛьЛЯХИ Ва РаСУЛиХи] — «Во имя Бога и пророка. / Прочти, слуга небес и рока», (Нет в мире бога Кроме Бога) [Ля ИЛЯХа ИЛьЛЯ ЛЛАХ]» [3, 69]. Многие толкователи Корана говорят, что знаки «Элиф», «Лам», «Мим» являются символами, которые и есть имя Бога.
Вторая сура Корана «Аль-Бакара» (в переводе с арабского — «Корова») предваряется знаками «Элиф», «Лам», «Мим». В «Бакаре» идет речь о единобожии и о тех знамениях Творца, которые подтверждают эту мысль. Сура повествует о недопустимости веры в различные божества, о запретной к приему верующими пище и т.д. Содержатся в этой главе Священной книги мусульман и наставления Всевышнего относительно жизни и быта верующего человека: взгляды на пост, на принципы раздела имущества и мн. др. Сура содержит описание действий во время брака и развода, обстоятельства и порядок их совершения, права и обязанности мужчины и женщины, т.е. является основополагающей в Коране.
Уже во время первой поездки в Турцию Иван Бунин заинтересовался традициями различных школ суфизма — одного из мистических течений в исламе. Существует ряд суфийских «орденов» — религиозных школ, называемых по имени их основателей: Бекташи от Хаджи Бекташа, Кадирия от Абдуль Кадира Джиляни, Чиштия от Муинуддина Чишти, Ясавия от Ахмеда Ясави и т.д. В стихотворении «Тэмджид» упоминается суфийский орден Джелвети, основателем которого был Азиз Махмуд Худайи. Последователей ордена можно было встретить в городе Скутари. Правильнее говорить о том, что Скутари — это предместье Стамбула. Здесь расположен султанский дворец, множество мечетей, базары и склады, казармы и община воющих дервишей. На башне Махмуд-эфенди в Скутари круглый год в полночь пели в утешение страдающим бессонницей монахи ордена Джелвети гимн Тэмджид (молитву, славящую Аллаха), который в других мечетях поют только во время Рамазана (мусульманский пост):
В тихом старом городе Скутари,
Каждый раз, как только надлежит
Быть средине ночи, — раздается
Грустный и задумчивый Тэмджид.
На средине между ранним утром
И вечерним сумраком встают
Дервиши Джелвети и на башне
Древний гимн, святой Тэмджид поют [2, 221].
Стихотворения «Ковсерь», «Ночь Аль-Кадра», «Тэмджид», «Тайна», «Путеводные знаки», «Птица», «Нищий», «Завеса» имеют эпиграфы из Корана. Эти произведения не только связаны с легендами, но скорее являются свободными пересказами преданий Священной книги мусульман.
Коран служил и служит источником и вдохновителем поэтического творчества многих поэтов. Небезынтересным является тот факт, что определенные аяты, выполненные в каллиграфической технике, служат украшением многих мусульманских святынь: культовых зданий, надгробий, амулетов. Эпиграфом к стихотворению «Птица» являются слова: «Мы привязали к шее каждого его птицу». Они взяты из корана: «И всякому человеку Мы прикрепили птицу к его шее и выведем для него в день воскресения книгу, которую он встретит разверстой» [4, 17: 14-15]. Речь идет об амулетах с изображением птиц, надеваемых по мусульманскому обряду на шеи мертвых. Птица как образ в Коране имеет значение «судьбы». Где-то на небесах наши пути расписаны в книге, которую откроют перед каждым из нас в свой срок.
Арабская каллиграфия часто обращается к мотиву птицы. Мастера каллиграфической техники письма изучали «небесных обитателей», их движения, чтобы использовать их в применении к определенным арабским буквам. Различные буквы использовались для изображения головы, крыльев, хвоста. Как известно: «Силу своего художественного воздействия мусульманская религия основывала на слове, а не на изображении. Священное кораническое слово, выученное наизусть с детства, написанное на страницах манускриптов, на порталах и стенах зданий, вплетенное в архитектурный декор, в орнаменты надгробий, в узоры тканей, ковров, изделий из керамики, металла, стекла, включало для мусульманина целый мир, выполняло духовную, изобразительную и декоративную функции» [5, 25, курсив мой — О.Ф.].
На всех на вас — на каждой багрянице,
На каждом пыльном рубище раба —
Есть амулет, подобный вещей птице,
Есть тайный знак, и этот знак — Судьба [2, 259].
В стихотворении амулет на одежде — это эмблема, которая изображает птицу. Эмблема птицы становится знаком судьбы, благодаря многозначности слова «таир», одно из значений которого — птица. «Скрытая тема смерти обнаруживается также в стихотворении «Птица», раскрывается через кораническое понятие таир («птица», «судьба»). С помощью лексико-семантического анализа делается вывод, что эта «тайна» смерти так и не разгадана человеком. Она и «тайный знак», и «судьба» [5, 11. Курсив в оригинале. — О.Ф.]. По воскресении из мертвых каждый получит награду по результатам дел на земле, но пока лишь смерть хозяйничает над носителями талисмана, пески хранят останки ушедших поколений:
От древности, когда он путь свой начал,
Он совершал его среди гробов:
Он, проходя, следы свои означил
Зловещей белизною черепов [2, 259].
Тематически стихотворение обращено к памяти, и суть его на европейский лад звучала бы как известный афоризм: «Помни о смерти».
Иван Бунин вводит в поэзию коранические образы и эмблемы в качестве символов, хранящих глубину священного смысла. Поэтическая обработка сакральных понятий ислама позволяет наполнить их дополнительным содержанием.
Глубокий символический смысл несет в себе и поэзия И. А. Бунина, насыщенная запахами. Во многих стихотворениях восточной тематики запах становится символом древности, погибших цивилизаций, знаком памяти. В стихотворении «Зеленый стяг», написанном под впечатлением посещения одного из стамбульских дворцов, поэт выражает чувства правоверного мусульманина к древнему знамени пророка Мухаммеда:
Ты почиешь в ларце, в драгоценном ковчеге,
Ветхий деньми, Эски,
Ты, сзывавший на брань и святые набеги
Чрез моря и пески.
.………………………………………….....
И восстанет Ислам, как самумы пустыни,
На священную брань! [2, 256. Курсив мой. — О.Ф.]
С целью передачи восточного колорита, достоверности описываемого поэт использует тюркскую и арабскую лексику. «Эски» по-турецки «старый», «самум» арабское — «знойный ветер». Одно из указанных слов связано с памятью — «старый», другое опосредованно связано с запахом — «ветер». Причем возрождение былой мощи и славы ассоциируется с ветром, символом свежести, обновления, тогда как настоящее «Зеленого стяга» — тлетворный, но сладкий сон:
Ты уснул, но твой сон — золотые виденья.
Ты сквозь сорок шелков
Дышишь запахом роз и дыханием тленья —
Ароматом веков [2, 256. Курсив мой — О.Ф.].
Напомним, что знамя пророка Мухаммеда («Укап» — в переводе «Орел») хранится в сорока чехлах из тафты. По преданию в золотой наконечник его древка положен Коран, переписанный лично основателем Османской империи — султаном Османом.
Показательно, что запах древности предстает в двух ипостасях: запаха роз и дыхания тления, т.е. чего-то благовонного и одновременно тлетворного. Смысл символа в значении запахов. «Запах розы» ассоциируется в исламе с пророком Мухаммедом. «Дыхание тления» — знак древности. «Аромат веков» — символ тысячелетнего сохранения памяти о жизни пророка Мухаммеда. Таким образом, постулат о «дыхании» знамени «ароматом веков» несет в себе не только сакральный смысл, но и представляет его как религиозный артефакт, символизирующий веру. Если сам знак ислама и подвержен тлению, то дух религии подобен нетленному аромату роз.
В бунинских стихах представлены ключевые эмблемы и образы Корана. Осмысление культурно-исторических эмблем, запечатленных в артефактах и религиозных книгах, основано на знании древней символики и эмблематики. Эмблемы и символы в поэзии И. А. Бунина представлены в виде переложения религиозного текста. Это может быть раскрытие значения культурных артефактов для мусульман. В представленных стихотворениях символы раскрывают суть исламских обрядов, поясняют читателю строки Корана, несут в себе расшифровку сущности знаковых для мусульман предметов. Символизация запахов в поэзии И. А. Бунина расширяет контекст культурных и национальных связей. Запах может служить символом процветания древнего государства, тленности земного бытия, обозначать «национальный дух».
ЛИТЕРАТУРА
1. Муромцева-Бунина В. Н. Жизнь Бунина. Беседы с памятью / В. Н. Муромцева-Бунина. — М. : Сов. писатель, 1989. — 512 с.
2. Бунин И. А. Собр. соч. : в 9 т. — М. : Худ. лит., 1965. — Т. I : Стихотворения. 1887-1917. — 595 с.
3. Таварацян И. А. Зеленое знамя жизни: Бунин и Ислам/ И. А. Таварацян // Русская литература ХХ века : восприятие, анализ и интерпретация художественного текста : сб. статей межд. науч. конф. — М., 2007. — С .67-70.
4. Коран / пер. и коммент. И. Ю. Крачковского. — 2-е изд. — М. : Наука, 1986. — 727 с.
5. Таирова И. А. Восточные традиции в творческом восприятии Бунина : автореф. дис. ... канд. филол. наук / И. А. Таирова. — М., 2010. — 21 с.