Елена Федоровна Даль, настоящая фамилия – Плаксеева. Русская поэтесса. Достоверные факты биографии неизвестны, кроме нескольких. Вот они:
Из русской дворянской семьи. Отец – офицер, погиь в годы Гражданской войны. В 1922 году эмигрировала с матерью в Харбин. Печаталась в русскоязычных газетах и журналах ( например, «Рубеж», "Прибой", "У родных рубежей" ). В 1941 – 44 годах ее стихи получили несколько литературных премий русскоязычного Харбина.
Елена Плаксеева - Даль вошла в антологию Вадима Крейда и Ольги Бачич ( 2015 года), где было представлено сто пятьдесят одно имя русскоязычных поэтов Китая.
Стихи Елены Плаксеевой написаны в классической традиции, наполнены тонким лиризмом, иронией и ностальгическими нотами, а также силою духа и смелостью авторской позиции.
Любовь к русскому языку, Родине, изгнавшей ее, Елена Федоровна Плаксеева сохранила до конца дней. Иногда ей, как автору, ошибочно приписывали стихи Арсения Несмелова, выдающегося белоэмигрантского поэта, что говорит, конечно, о силе ее таланта и строфы.
Вот несколько стихотворений Елены Даль, найденных мною в сети:
Второй родине
Путь изгнанья мне судьбой отмерен,
Но скажите, в чём моя вина,
Что отец мой Родине был верен,
Что я свято прошлому верна?
Пал отец мой, воин государев,
Распростёрлась надо мною мгла –
В отблесках неугасимых зарев
Сколько лет сироткой я жила!
Русской бури путь зловещ и долог,
Но меня, как тысячи других,
Ты, Харбин, родной земли осколок,
Защитил, укрыл от вихрей злых. (…)
Двадцать лет живу я русским бытом,
Ту же душу русскую ношу,
И на языке не позабытом
Говорю и вот – стихи пишу.
И в родном, своём любимом храме,
В тёплом блеске золотых огней
Я ведь также плачу, как о маме,
О России – мачехе моей!
Письмо из Африки
Из Африки письмо я получила.
Знакомый почерк — юношеских лет
Подруга пишет: «С царственного Нила
Я запоздалый шлю тебе привет!
Я — замужем. Живу неплохо с мужем.
Четвертый год — в тропической жаре!
Но ничего, здоровы и не тужим —
Не вреден климат нашей детворе.
Детишек двое — крепыши! Людмиле
Четвертый год, а Игорю шестой…
Ах, где мы только с ними ни бродили,
Пока попали в уголок живой!
И я учу их языку родному
И говорю, что мы в гостях пока,
Что мы вернемся к берегу иному,
Где льется Волга, русская река,
Что в ней купаться можно без опаски —
Что крокодилов не бывало в ней.
И, раскрывая удивленно глазки,
Внимают дети повести моей.
Отец в отъезде — новую дорогу
Проводит там, где бродит только зверь;
А я в детей вливаю понемногу
То, что зовется русскостью теперь.
Лишь одного растолковать не в силах,
И ребятишкам не понять вовек,
Что с ноября, когда у нас так мило,
Уже Россию покрывает снег…
Не видев снега, с сахарною пудрой
Наивно дети путают его,
Поэтому Людмиле златокудрой
Все сахарное снится Рождество!
Все русское для них я собираю —
По капелькам, по крошечкам коплю!
Я их сердца верну родному краю —
Моей стране, которую люблю!
Теперь — прощай! Подружкам — по поклону,
Целую всех, как целовала встарь.
Пожалуйста, пришли ты мне икону
Спасителя, а детворе — букварь…»
Я плакала, письмо читая. Ожил
Весь мир души, и пела тишина:
«Мы — слабые, мы — женщины, но все же
России не изменит ни одна!»