Свобода может быть очень разной. Свобода Родины, например, от захватчиков — это была понятная вещь для античного мира. При этом до пришествия Христа свобода личности отсутствовала практически полностью. Самым страшным наказанием было не четвертование, не отсечение головы, а остракизм, изгнание из общества. Как и сегодня, если в Японии желают наказать какого-нибудь человека, его станок ставят на улицу, чтобы он работал один. Отлученный от коллектива, он, скорее всего, будет испытывать страшные муки.
Когда на улицах кричат о свободе, они, сами того не зная, оперируют евангельским термином. Ведь свобода личности —это чисто христианское понятие. «Я свободен, я свободен», — вот эти все удары макаки в грудь — это все кража евангельских текстов. К сожалению, слово «свобода» — это фиговый листочек на срамное место для большинства людей. Они этим красивым термином оправдывают свое безбожие и беззаконие. Мы этого делать не хотим, мы хотим, чтобы каждое слово употреблялось правильно. Мудрый Конфуций сказал, что если вы желаете исправить гниющий мир, дайте словам правильные названия.
Верное словоупотребление—это единственный залог изменения пагубной ситуации.
Неволя ради благого дела
Постоянно быть свободным человеку нельзя, иначе он потеряет вкус воли, перестанет ее ценить. В армии, в монастыре нет свободы, там нельзя нежиться, отдыхать, потягиваться. Там надо вскочить, как угорелый, и все — день начался.
Несвобода, отсечение вольности, отсечение вольготности, сладости делают человека человеком.
Для детей существуют специальные спортивные лагеря, где три тренировки в день и минимум свободного времени. Из таких детей вырастают настоящие личности—сильные, терпеливые, работящие.
То же самое можно сказать про науку или искусство. Чтобы в любой сфере добиться значимых результатов, надо свою свободу потерять. Все рождается в труде, и в боли, и в страдании. О какой свободе вообще можно говорить? Вокруг есть работа. А раз работа, значит, зависимость и ответственность. Раз ответственность и зависимость, значит, абсолютной свободы нет. Значит, она и не нужна. Значит, это просто обманка и приманка.
Крик об абсолютной свободе — это бесовский крик, потому что ее на самом деле не существует. И бес это знает лучше всех. Он кричит об этом, чтобы мы повелись на это: «Я свободен!» На Болотную вы ходили? «Да здравствует свобода!» Завтра жрать будет нечего, и будете друг друга убивать за бутерброд с сыром, уже кричать не будете. А чего же сегодня кричали? Ума не хватало понять, расшифровать ситуацию, разложить ее? Все же умные вроде. Ну просчитайте на четыре шага вперед и поймите, что завтра будет совсем худо. Поэтому «свобода»—очень опасное слово в арсенале лукавого врага. Он лупит дырки в стенах словом «свобода», потому что люди глупые.
Несвободны по собственному желанию
Тема свободы логически вызывает из небытия тему несвободы. То есть скажем, что мы ассоциируем с несвободой? Зависимости. Давайте перечислим, от чего мы зависимы. Например, Wi-Fi заберите у человека—он начнет психовать, как будто на сковородке сидит. Первый вопрос любого человека, приходящего на ресепшн в отель или в ресторан к официанту—номер Wi-Fi.
Ваша свобода проверяется очень легко: сколько вы можете прожить без телевизора, без Интернета, без мобильного телефона? Купите себе мобильный телефон, которым орехи можно колоть. Там только четыре функции — отправить звонок, принять звонок, отправить СМС, принять СМС.
Все. У евреев такие телефоны уже есть, называются «кошерные телефоны». Вот купите себе такой, и сразу будет видно, свободны вы или нет.
А когда стоит очередь за новым телефоном с вечера до утра, это говорит о здоровье людей? Об их свободе? Нет, они—рабы китайской цацки.
Если бы они все эти деньги отдали бедным, они были бы в раю. А так они окажутся в аду вместе с китайскими цацками.
Ограничение свободы детей
Культура и цивилизация возникают там, где есть слово «нельзя». Например, безопасность и культура вождения есть только там, где исполняются запреты. Нельзя пересекать двойную сплошную, нельзя ускоряться перед пешеходным переходом, нельзя садиться за руль пьяным, нельзя проезжать на красный и т. д.
В семьях, где нет слова «нельзя», ребенку говорят: «Я тебе запрещаю», а он впадает истерику. А его за ухо подняли, дали ему под задницу, он успокоился. Все. Я враг № 1 свободного воспитания. Хулиганов повоспитывают, а нам потом жить с этими хулиганами, по улицам ходить. Они в 15 лет, когда в стайку собьются, любого здорового мужика с ног свалят.
Есть запреты, которые не требуют объяснений: уважение к мертвым, запрет на инцест, запрет на самоубийство, запрет на гомосексуализм. Это не требует объяснений, потому что все это противоестественные вещи.
И там, где нет слова «нет», невозможно воспитать настоящих людей. И если мы свободно будем воспитывать детей, то чада наши станут исчадиями. Без слова «нет» они вырастут просто в наказание, в проклятие, в первую очередь собственным родителям.
Слово «нет»—священное, великое слово. Половина заповедей имеет слово «нет»: не прелюбодействуй, не клянись ложно, не бери чужого. Без слова «нет» нет Библии, нет цивилизации. Кто не хочет это слово впустить в свою жизнь, тот антихрист или младший брат его. Всякий человек есть творение Божие, только он должен знать слово «нет». Должен! И только тогда начинает царствовать великая свобода, подаренная людям во Христе, когда мы знаем, что хорошо, а что плохо, и избираем хорошее, а злое отвергаем.
Вопрос христианина:
— Могут ли быть свободны христиане, если они рабы Божии?
— Термины «рабство» и «свобода» ярче всего прописаны у апостола Павла, и Павел говорит, что нужно вспомнить те времена, когда мы были рабами нечистоты. То есть всякий, творящий грех, есть раб греха, и вот, когда вы грешили, вы были рабами греха. Павел говорит, что, освободившись от работы греху, мы поработились Богу, в святость.
Вообще слово «раб» — это не слово «невольник». Раб — это работающий на кого-то. Работаете вы на авторитет компании, на личную прибыль, на государство, на директора своего—вот вы рабы тоже.
Христиане — добровольные работники Господа Бога. Мы все пришли к Богу в свое время, кто-то в зрелом возрасте, кто-то в детстве. Те, кто раньше не знал Иисуса Христа, помнят, что тогда они были рабами определенных вещей, страстей. Потом, когда Бог вошел в их жизнь или они впустили Его в свою жизнь, произошла переоценка ценностей. Люди начали выгонять из своей жизни некоторые вещи и пускать другие. Это все совершилось добровольно. Всякий верующий человек—добровольный работник Господа Бога. Нам ничего не приказано, нам предложено, и мы согласились.
У нас нет в Евангелии: «Я командую вам — равняйсь, смирно, пошли сюда». Он говорит людям: «Предлагаю вам, прошу вас, молю вас», такие выражения там часто повторяются. Это обращение к свободному человеку. Поэтому Евангелие, собственно, — это и есть родина свободы, оно уважает личное мнение каждого.