Марина гладила новый костюм мужа и в сотый раз мысленно прокручивала завтрашний день. Свадьба сына. Всё должно быть идеально. Ресторан самый лучший в городе, живая музыка, декор, фотограф, торт в три яруса. Они с Александром не экономили, хотели, чтобы у Ильи была свадьба, о которой гости будут вспоминать с восхищением.
Единственное, что портило настроение, была невеста. Катя. Девушка, конечно, симпатичная, живая, но слишком уж простая. Родители рабочие, дом старенький, привычки деревенские, хоть и живут в городе давно. Марина старалась держать лицо ради сына. Сын любит её, значит, надо принять.
– Мам, ты завтра не начинай про то, какая у нас семья и какая у Кати, – попросил Илья накануне. – Хорошо?
Она улыбнулась.
– Илюш, я не враг себе. Я же понимаю, что все будут смотреть и слушать. Я скажу пару тёплых слов, как положено. Не волнуйся.
Внутренний голос ехидно заметил, что парочка тёплых намёков про то, как невестке повезло попасть в их фамилию, ещё никому не вредила. Но вслух Марина об этом, разумеется, не сказала.
Свадебный день начался бодро. Торжественная роспись, фотографии, шум, суета. Катя в белом платье выглядела красиво, хоть и слегка вызывающе на вкус Марины. Гости хохотали, фотограф бегал вокруг молодых, Александр шутил, стараясь разрядить напряжение. Всё шло по сценарию.
Когда пришли в ресторан, Марина облегчённо вздохнула. Тут уже её территория. Банкетный зал оформлен со вкусом, официанты в белых рубашках, столы сервированы идеально. Она окинула взглядом гостей: с их стороны – врачи, учителя, предприниматели. С Катиной – соседи, коллеги родителей с завода, дальняя родня в ярких платьях и рубашках. Картина говорила сама за себя.
Первый тост сказали за молодых. Потом слово дали Марине. Она встала, поправила прическу, взяла микрофон. Немного волновалась, но вообще-то умела выступать. Не первый раз.
– Дорогие Илья и Катя, – начала она тёплым голосом. – Сегодня мы принимаем Катю в нашу семью. Нашу, не побоюсь этого слова, старую, уважаемую фамилию. Мы с Александром всю жизнь работали, строили дом, имя, репутацию. И нам очень важно, чтобы невестка была достойна этой фамилии, берегла её, уважала наши традиции.
Она улыбнулась, перевела взгляд на гостей.
– Мы рады, что Катя теперь часть нашей семьи. Верим, что она будет стараться соответствовать и станет настоящей женой и невесткой.
Она закончила, гости вежливо зааплодировали. Кто-то кивнул, кто-то опустил глаза. Катя сидела с натянутой улыбкой. Марина решила, что невестка просто волнуется. Молодая, что с неё взять.
Тамада увидел, что невеста просит микрофон:
– А теперь слово нашей прекрасной невесте.
Катя взяла микрофон чуть резковато, поднялась. Её бокал стоял уже пустой. Голос звенел тонко, но твёрдо.
– Спасибо, Марина Валерьевна, за такие тёплые слова, – сказала она и чуть повернулась к свекрови. – Я-то, наивная, думала, что меня уже давно приняли в семью. А оказывается, всё это время приглядывались, достойна ли я высокой чести носить вашу фамилию.
В зале кто-то хмыкнул. Марина почувствовала, как к щекам приливает кровь.
Катя продолжила:
– Я, конечно, не из такой знатной семьи, как некоторые. У меня родители простые рабочие, – она обернулась и рукой указала на их стол, – вот эти самые люди, которых вы, наверное, считаете не из своего круга. Зато именно они научили меня честности и уважению к людям. А не тому, чтобы смотреть на других свысока.
Повисла тишина. Тамада замер с глупой улыбкой. За столом жениха кто-то откашлялся. Стол невесты притих, несколько женщин опустили глаза в тарелки.
Катя попыталась улыбнуться.
– Но ничего, думаю, мы притрёмся. Главное, чтобы Илья был счастлив. А мы с Мариной Валерьевной как-нибудь потом разберёмся.
Попытка перевести всё в шутку явно не удалась. Смеха почти не было. Пара неуверенных смешков утонула в гробовой паузе. Тамада, побледнев, тут же включил музыку.
Марина села, чувствуя, как подкашиваются ноги. Александр наклонился к жене.
– Ну ты тоже, – прошипел он. – Зачем было про фамилию и всё остальное.
– Я что плохого сказала? – обиделась женщина. – Я же по-доброму. А она как ножом.
По залу пошёл гул. Подруги Марины перешёптывались, пряча взгляды. Одна наклонилась к другой:
– Вот тебе и невестка. Устроила шоу.
Со стороны Катиных гостей доносилось:
– Молодец девчонка, не дала себя в грязь втаптывать.
Марина слышала обрывки фраз, чувствовала, как внутри поднимается волна стыда и злости. Это её праздник. Её семья. А невестка за один тост всё испортила.
Весь оставшийся вечер в зале присутствовала неловкость. Тамада работал как мог, выдумывая конкурсы, но смех звучал натянуто. Илья то сидел мрачный, то пытался улыбаться. Катя молчала, лишь изредка делая вид, что слушает шутки.
Марина двигалась между столами, как на иголках. К ней подходили знакомые, говорили что-то нейтральное, но в глазах читалось одно и то же: «Ну и свадьба у вас. Невестка с характером». Марина кивала, пожимала плечами и мечтала провалиться под землю.
Когда ближе к концу вечера гости начали расходиться, она вздохнула с облегчением. Сейчас всё закончится, и можно будет хотя бы дома успокоиться. Репутация, конечно, подпорчена, но не смертельно. Переживут.
Она вышла в коридор, договариваясь с администратором по расчёту, и возвращалась в зал, когда увидела картину, от которой у неё перехватило дыхание. У дальнего стола, где уже почти никого не было, мать Кати и её тётка неторопливо ходили с пакетами. Самыми обычными, прозрачными, из магазина. Женщины аккуратно складывали туда остатки еды.
– Лид, вот это вкусное, забирай, – говорила мать невесты. – Салат жалко оставлять, пропадёт.
– И колбаску бери, – кивала тётка. – Детям на бутерброды как раз.
Они складывали в пакеты закуски, мясную нарезку, десерты. Официанты стояли в стороне, не зная, вмешаться или нет. Пара гостей со стороны жениха остановилась в дверях и с интересом наблюдала.
Марина почувствовала, как кровь приливает к лицу. Она подошла быстрее.
– Что вы делаете? – прошипела она, стараясь говорить тихо.
Мать Кати повернулась, не понимая.
– Да мы же своё берём. Всё равно ведь выбросят. Жалко же. Такое добро.
Тётка согласно закивала.
– Мы себе, внукам, соседке больной отнесём. Что тут такого?
Марина оглянулась. У двери уже стояли две её знакомые, улыбались уголками губ. Кто-то из родственников мужа сделал вид, что поправляет скатерть, лишь бы увидеть поближе, что происходит. Официант, покраснев, попытался что-то мямлить про правила, но мать Кати отмахнулась:
– Молодой человек, не переживайте. Мы вам работу облегчаем.
Марина едва сдержалась, чтобы не закричать. В их кругу такое поведение считалось ужасающим. Остатки со свадебных столов могли забрать себе сотрудники ресторана, но хозяева или тем более гости никогда не ходили с пакетами по залу. Это казалось ей чем-то базарным, позорным.
– Пожалуйста, прекратите, – прошептала она, чувствуя, как дрожит голос. – Люди смотрят.
Мать невесты пожала плечами.
– Пусть смотрят. Мы никого не обкрадываем. За еду оплачено? Оплачено. Значит, наше. Вам жалко, что ли?
Тётка добавила:
– У вас, может, лишние деньги есть, а у нас нет. Нам эта еда не помешает.
Марина заметила, как у соседнего столика одна из её подруг наклоняется к мужу и шепчет что-то с ухмылкой. Вторая закатывает глаза. Муж Александр спокойно наливал себе чай, делая вид, что ничего не замечает. Илья с Катей где-то фотографировались в другой части зала.
– Марин, да успокойся ты, – тихо сказал Александр, подойдя сзади. – Ну, забирают и забирают. Тебе-то что?
– Мне? – у неё пересохло в горле. – Ты не видишь? Все смотрят. Завтра весь город будет обсуждать, как на нашей свадьбе гости по залу с пакетами ходили.
Муж пожал плечами.
– Ну и обсудят. У людей свои привычки. Вон, как люди радуются, не мешай им.
Марина посмотрела на него с ужасом. Для неё это был не просто неловкий эпизод. Это была точка. Финальный аккорд. Сначала скандальный тост невестки, теперь родня, собирающая остатки еды по пакетам.
Катя вернулась в зал, увидела сцену и замерла. Лицо у неё вытянулось.
– Мам, тёть, вы что делаете?
Мать обернулась.
– Кать, не кричи. Мы домой возьмём. Родители Ильи же заплатили. Чего добру пропадать.
Невеста покраснела.
– Мама, пожалуйста, остановись. Люди смотрят.
Тётка фыркнула.
– Ой, тоже мне барыня нашлась. Ещё вчера простая девчонка была, сегодня уже стыдно ей. Люди смотрят. Да пусть смотрят.
Марина чувствовала, что сейчас либо заплачет, либо скажет что-то такое, о чём потом будет жалеть. Она развернулась и ушла в коридор. Села на стул, уставилась в стену.
«Ну всё, – подумала она. – Вот теперь точно все будут помнить нашу свадьбу. И не потому, что красиво было».
Позже, когда все разъехались, Александр пытался её успокоить.
– Ну подумаешь, тёщи с пакетами. Перетерпим и забудем. Свадьба всё-таки удалась. Музыка, танцы, стол богатый.
Марина посмотрела на него, не веря своим ушам.
– Удалась? Когда невестка меня при всех отчитала? Когда её родня пакеты по залу таскала? Ты считаешь это удавшейся свадьбой?
Он пожал плечами.
– Люди разные. У них свои понятия. Мы свои деньги вложили, сделали, как могли. Дальше не наша проблема.
Марина знала, что дальше как раз-таки её проблема. Утром она зашла в магазин, и продавщица приветливо улыбнулась:
– Ой, Марина, свадьбу отметили, говорят, так богато, что ещё половину можно было домой унести.
Женщина была уверена, что продавщица над ней насмехается.
Подруга позвонила вечером.
– Ты не обижайся, Марин, я по-дружески. Может, не стоило так на невестку давить в тосте? Она ж не выдержала, вот и ляпнула. А про пакеты, ну, знаешь, как теперь говорят: колоритные родственники.
Колоритные. Это слово Марина теперь ненавидела. Для неё это был не колорит, а позор.
Она сидела на диване, перебирала фотографии со свадьбы. На одних – красиво улыбающиеся молодые, счастливые лица. На других – её собственная улыбка, ещё уверенная, до тоста. А в памяти всплывали слова Кати про честность и «смотреть свысока». И мама невесты с пакетами.
– Мы из разных миров, – тихо сказала она сама себе. – Совсем из разных.
Подошёл Александр.
– Привыкнем, – сказал он. – Главное, что Илья любит жену. Остальное переживём.
Марина не ответила. Она не была уверена, что переживёт. Не эту свадьбу, не взгляды подруг, не шёпот за спиной. Но больше всего ей было обидно, что никто, кроме неё, кажется, не видит в происходящем ничего страшного. Для всех это просто забавная история. А для неё – жирная точка на аккуратно выстроенной годами репутации.