Жена мужу и говорит: "Я к нам на Новый год позвала тетю Валю. Извини". Муж был человек мягкий, добрый. Но тут неприятно удивился. И сказал: "Ты с ума сошла, Лиля. Зачем?"
Действительно. Зачем? Жена не могла ответить даже себе. Просто в сердце что-то толкнулось горячее, буквально на миг. Сон был. И Лиля сон-то хорошенько вспомнить не могла, а осталось в сердце теплое. И словно научил кто: позови да позови. Надо так сделать.
Позвонила, телефон узнала у двоюродной сестры. И позвонила. Сестре не сказала, зачем. Хотя сестра успела навспоминать про тетю всякого. Правдивого. Но тяжелого. И добавила, что телефон старый. Может, сменился.
А Лиля позвонила. Тетя Валя трезвая была. Редкость, честно сказать. И голос слабый, хриплый, пропитой. Старая уже стала, за семьдесят. И эта тетя сама поразилась, что ее зовут на праздник. Никто ее никуда не звал. Потому что где эта тетя - там крики и шум. Злоупотребление напитками. Обвинения. Ругань. Лет пятнадцать не звали никуда. И вспоминать не хотели. А может, больше.
В семьях бывает такой человек, темная лошадка, паршивая овца. Одни беды от него.
А Лиля помнила все плохое, как не помнить. Но почему-то вспомнила, как эта противная тетя ей куклу подарила, было дело. Принесла в коробке. У куклы пластмассовые ресницы клацали: "Клац-клац", глаза закрывались. Волосы пучками в голову вшиты, золотистые кудряшки. На ногах белые сандалики! И платье в горошек с пуговками.
Более ничего доброго от этой тети не было. И родителям жить не давала, их уже нет. И другим родственникам мешала. Звонила, приходила, деньги брала и не отдавала, падала на лестнице, кричала... Все от нее отказались. Плохая это была тетя. Ничего хорошего. И вот надо же, позвала Лиля эту родственницу, отцову сестру на семейный праздник.
И не могла ни мужу, ни себе пояснить, зачем? Весь праздник будет испорчен.
Но не испортился праздник. Пришла седая маленькая старушка. А была большая тетя, Лиля помнила!
На бабу-Ягу из старого фильма теперь похожа. Приехала со своей окраины. И принесла детям две старые елочные игрушки. Стеклянный домик, сверху покрытый искристым белым снегом. И снегиря на прищепке. Поцарапанного, облупившегося немножко, но красивого еще...
И села робко за стол. И не знает, что говорить. И потому молчит. А Лиля с мужем угощают ее. И ведут разговоры о погоде, о елках, об успехах детей. Младший принес свой альбом с рисунками, показывает машинки. Старшая кукол показывает. Развлекает, значит, гостью.
Тетя Валя сидела тихо, ела мало. Не пила ни капли, - да и не предлагали. Лиля с мужем непьющие были. Стояла бутылка искрометного напитка, - да так и простояла. А тетя Валя разговорилась с детьми. Стала рассказывать, как в деревне жила сиротой, старшей, значит. С младшими водилась. Как играли в кукол из соломы. Как жевали живицу с сосен, - от нее не так кушать хочется.
Ну, ничего особенного не рассказала. И ничего особенного не произошло. Посидели, поговорили, поели вкусного. Подарили тете Вале белоснежный махровый халат, - большой. Но ничего, теплый, можно в него завернуться, согреться... И муж отвез эту тетю домой, - вот и весь праздник. Вот и вся встреча. Тихо, по-семейному.
Елочка стояла. На елочке снегирь серебристый с красной грудкой. И домик со снежной крышей, - среди множества других игрушек. И дома мирно, тепло, дети спят уже. А на улице падает обильный снег. Муж вернулся. И легли спать.
А через день узнали, что тети Вали больше нет. Соседка по коммуналке сообщила. Лежит, говорит, в новом белом халате, спокойная такая. Думали, спит. Она в последнее время все спала. Почти не вставала. А тут ее в гости позвали, она как воскресла, засуетилась, собиралась целый день. И пришла счастливая. И уснула вот...
И много лет прошло с того Нового года. И было много праздников, много счастливых дней, много подарков. И елок было много! Вернее, одна, та же, старенькая, искусственная. Как-то привыкли к ней. И на елку много игрушек вешали, уже вместе с внуками.
И снегиря. И домик с искрящейся снежной крышей. От тети Вали. Которая прожила беспутную несчастную жизнь.
И зачем было ее звать на праздник? Лиля не знает ответа. Но надо было. Обязательно надо. Так во сне велели. Так сердце подсказало. Это никому объяснить невозможно.
Но иногда мы совершаем поступки иррациональные и непонятные даже для себя. Вздыхаем, отговариваем себя, да и совершаем. Добрые поступки. Потому что нам так велели. И все. Так Лиля думает. И я тоже...
Анна Кирьянова