В центре Брюсселя расположен офис компании Euroclear — крупнейшего в мире депозитария ценных бумаг. Именно здесь заморожены около €191 миллиард российских активов — львиная доля из общих €300 миллиардов, арестованных по всему Западу после начала конфликта на Украине. И вот незадача: именно Бельгия, страна размером с Московскую область, блокирует все попытки потратить эти деньги на помощь Украине.
Почему Бельгия боится стать крайней
Ключ к пониманию позиции Бельгии лежит в особенностях международного финансового права и структуре Euroclear. Компания, основанная в 1968 году крупнейшими европейскими банками как инфраструктура для расчётов по еврооблигациям, появилась именно в Бельгии не случайно. Брюссель тогда был нейтральной юрисдикцией между Лондоном, Парижем и Франкфуртом — удобной площадкой, где можно было строить финансовый узел, не принадлежащий ни одной крупной державе.
И главное — Euroclear подчиняется не наднациональному праву ЕС, а именно бельгийскому законодательству. Это означает, что любые решения по замороженным активам юридически ложатся на плечи именно Бельгии, а не Евросоюза в целом.
Источники в бельгийском правительстве бьют тревогу, ведь в случае снятия санкций после потенциального мирного соглашения именно Euroclear, а значит, и Бельгия, может оказаться ответственной за возврат активов России. Если к тому моменту средства будут потрачены на помощь Украине, компенсировать их придется из бельгийского бюджета.
«Мы говорим о сумме, превышающей 40% годового ВВП Бельгии. Это финансовое самоубийство», — заявил один из высокопоставленных чиновников бельгийского министерства финансов.
А Бельгия, как ни странно для «столицы ЕС», прекрасно понимает: партнёры её не прикроют. Ни Германия, ни Франция, ни тем более восточноевропейские страны не дали сигналов готовности «скинуться», если вдруг придётся возвращать России сотни миллиардов. И что характерно — никто это даже не пытается обещать.
Пока идет война, активы в безопасности
У Евросоюза свой расчет и куда более циничный. Пока идет война, санкции остаются в силе, и, значит, вопрос о возврате активов не стоит. Это создает парадоксальную ситуацию: затягивание конфликта становится своеобразной страховкой для тех, кто опасается юридических последствий конфискации российских средств. Вот вам и еще одно объяснение столь воинственной позиции Европы и такой безоговорочной поддержки Украины.
Европейский дипломат, близкий к переговорному процессу, подтвердил эти опасения: «Существует молчаливое понимание, что быстрое урегулирование создаст больше проблем, чем решит. Никто не хочет оказаться со счетом на сотни миллиардов евро».
Трамп и его «подписной бонус»
Ситуация осложняется планами администрации Дональда Трампа. Согласно утечкам из 28-пунктового мирного плана, опубликованным Foreign Policy, российские активы рассматриваются как потенциальный «подписной бонус» для США в случае заключения мирного соглашения на американских условиях.
Агат Демаре, эксперт Европейского совета по международным отношениям, прямо заявила: «Трамп видит в этих $300 миллиардах личную финансовую выгоду. Вопрос не в том, будут ли активы конфискованы, а в том, кто их заберет — Европа или Америка».
Это объясняет лихорадочные призывы литовского министра иностранных дел Кестутиса Будриса немедленно использовать активы: «У нас есть окно возможностей, пока Вашингтон не перехватил инициативу. Если мы не действуем сейчас, Европа потеряет главный козырь в переговорах».
Альтернативные сценарии: между плохим и очень плохим
Еврокомиссия под руководством Урсулы фон дер Ляйен предложила три варианта финансирования помощи Украине на €135,7 миллиардов:
- Общий заем ЕС — каждая страна вносит €2–3 миллиарда ежегодно. Финансово обременительно, но юридически безопасно.
- «Репарационный кредит» под залог российских активов — юридически рискованно, но не требует прямых взносов из бюджетов.
- Комбинированный подход — €90 миллиардов из общего бюджета ЕС, остальное через двусторонние соглашения.
Бельгия настаивает на первом варианте или, как минимум, на юридически обязывающем соглашении о разделении рисков между всеми странами ЕС. «Мы не будем совершать финансовое харакири ради геополитических амбиций других», — резюмировал позицию Брюсселя Ким Шмитц, основатель Megaupload.
Позиция России: угроза «жесточайшего ответа»
Москва внимательно следит за дискуссиями в ЕС. Дмитрий Песков назвал любые планы использования российских активов «воровством в особо крупных размерах». Мария Захарова пошла дальше, пообещав «жесточайший ответ» всем причастным к конфискации.
Юристы указывают, что Россия может подать иски в международные суды, арестовать европейские активы на своей территории (оцениваемые в €288 миллиардов) и даже инициировать процедуры банкротства против Euroclear в юрисдикциях за пределами ЕС.
Почему решение откладывается?
Макрон придумал «гениальное» решение: «Пусть только европейцы решают судьбу этих денег, американцев не пустим». На что американцы ответили: «Ага, щас. Мы вам тут мир организуем, а вы нас от денег отодвинете?» Образно, конечно.
Немцы молчат, хотя втайне поддерживают бельгийцев. «Мы понимаем риски, но не можем позволить себе выглядеть как те, кто блокирует помощь Украине», — признался представитель немецкого МИДа.
Главный парадокс
Вот и получается заколдованный круг: деньги есть, но потратить страшно. Помочь Украине надо, но платить никто не хочет. Мир нужен, но он создаст еще больше проблем. Война продолжается, и некоторым это даже выгодно.
€300 миллиардов превратились в заветную конфетку, которую никак не могут поделить. Бельгия вцепилась в нее мертвой хваткой и кричит: «Только через мой труп!». Остальные требуют: «Дай сюда!». Американцы вопят: «Это наше!». А русские повторяют: «Брать чужое - плохо!»
И пока все кричат, война продолжается. Потому что как только она закончится, кому-то придется платить по счетам. А платить, как выясняется, никто не хочет.
Вот такая вот «европейская солидарность». Когда дело доходит до реальных денег и рисков, каждый сам за себя. Маленькая Бельгия это вдруг осознала. Потому и стоит насмерть — в прямом смысле за свое финансовое выживание.